Чтение онлайн

— Еще есть, что сказать?

— Нет, Ваша Светлость. Все, что знал, поведал. Помогите Николаю Порфирьевичу, Светом прошу!

— Помогу, чем смогу, — ответила я и махнула рукой, мол, иди.

Из дверей высунулся новый швейцар, взятый на место убитого Ваньки. Аслан показал ему, мол, не поднимай шума, пошептался с Андреем и повел меня в квартиру. Ноги мои уже гудели от долгого дня, а голова оказалась настолько переполнена событиями и впечатлениями, что соображала я уже плохо. Услышала, как Таньке велели умыть и накормить графиню, а после проследить, чтобы она легла и не занималась глупостями до самого утра. Тем горничная и занялась, сопровождая меня везде, как неразумное дите. Взбрыкнула я лишь раз, когда твердо решила помолиться перед сном, на удивление это не вызвало споров, а наоборот: «конечно, барышня графиня, помолиться — оно всегда полезно, даже Вашему Мани».

— Воротами является Божество Солнце и Луна. Для того, чтобы освободить Пять божеств и разделить Свет и Тьму, оно делает полный обход вокруг и освещает четыре стороны (букв. угла) света. О, мой Бог, если мы когда-либо, не ведая, заблуждались в отношении Божества Солнце и Луна, божеств, находящихся в двух Светлых дворцах, и если мы не уверовали в них, признав их истинными, могучими и сильными божествами, если мы говорили о них много скверных и недостойных слов, если мы говорили, что Солнце и Луна перестанут существовать, что они восходят и заходят, не имея воли, что, если они обладают волей, пусть не восходят; если мы говорили о самих себе, что мы иное, чем Солнце и Луна, мы просим об освобождении от этого второго, по неведению совершённого греха. Прости мой грех![2]

— А про Христа будете читать? — спросила Танька.

Да, манихеи почитают Иисуса за одного из пророков, и каждый раз, когда я в молитвах упоминала его имя, моя служанка сияла и крестилась.

— Не сегодня. Помоги подняться. Устала очень. Зато на душе светло теперь.

Дождалась, когда горничная задует свечи, закрыла глаза и…

[1] В Петербурге было несколько «козьих болот» — заболоченных мест, на которых, что характерно, в самом деле паслись козы. Козье болото в районе петербургской Коломны — ныне Воскресенский сквер (площадь Кулибина), разбитый на месте взорванного в 1932 году церкви Воскресения Господня, построенной в 1856 году. Начали облагораживать эту площадь только в 1846 году, поставив деревянную церковь, уже через год стартовало строительство каменной. Еще одно петербургское Козье болото было на месте нынешнего Сытного рынка на Петроградской стороне.

[2] Из Хуастуанифта — покаянной молитвы манихеев

И открыла их с рассветом. Таня еще дрыхнет, однако мне не привыкать к самостоятельности, даже сама растопила плиту, чтобы согреть себе воды для кофия. Но на шум с кухни подскочила и горничная, и тут же принялась ругаться, что барышня графиня опять в чужом епархии распоряжается.

— Это Вы, Александра Платоновна, у себя в спальне командовать можете — кому и куда уд совать, а горшки и тарелки — мое!

Я посмеивалась, попивая крепкое зелье, и ждала завтрак. Сегодня день снова суетный, подкрепиться следует основательно. Через час после подъема в дверь постучали, это оказался Дыня, сообщивший, что они с Тимофеем готовы сопровождать меня по первому требованию. Уточнив, куда и когда сударыне надо, кивнул, мол, все будет в лучшем виде.

Главное, чтобы снова купаться ему не пришлось.

В Лицее сегодня много работать не пришлось, у школяров были общие занятия, и я озарила их всех скопом, настраивая на прилежание и послушание. С последним, конечно, опять ничего не получилось, шкодливость в подростах — суть естества, ее никаким Светом не вытравишь.

Зато после нашла господина Карцова, отвечающего за преподавание физических и математических наук, и попросила о занятиях по его предметам. Яков Иванович премило удивился такому обращению и явно был намерен отказать. Он получил блестящее образование: после Смоленской семинарии — Учительская гимназия в столице, а затем был слушателем в нескольких немецких университетах. Поэтому идея обучать физике молодую девицу, к которой учителя приходили домой, не показалась ему заманчивой. И только услышав о моих успехах на поприще изобретательства, подкрепленных бурным развитием таланта в связи с этим, заинтересовался.

— Элегантно, — одобрил он револьвер — единственное материальное подтверждение моих слов, которое было с собой. — Металл как подбирали?

— По наитию и из имеющегося. Я словно стала чувствовать машины, их чаяния и надежды. Но и стала осознавать, что мне не хватает знаний. Не могу и объяснить свое озарение, иногда ощущаю, как механизм злится, что я не понимаю до конца его. Звучит странно, осознаю это.

— Вы же манихейка, — сказал профессор. — Странности вообще приличествуют вам. Ваш Свет не имеет логичного и научного объяснения, постулаты манихейства противоречивы сами по себе, но есть факт — только манихеи могут быть освещенными, и они творят чудеса. Не каждый манихей имеет талант, но только он его может иметь.

Я кивнула, соглашаясь с Карцовым. И в части того, что учение Мани в самом деле во многом лишено логики, а его космогония претит всем современным воззрениям и исследованиям, но это характерно для любой религии. Ученая мысль шагнула далеко вперед с тех самых времен, когда людям давались божественные откровения, и то, что очевидно сегодня, вряд ли можно было объяснить простому человеку восемнадцать веков назад. Манихейский Канон таковым не является, последователи Мани весьма гибко трактуют его, осознавая через накопленный опыт.

— Я дам Вам уроки по физике, с математикой… — Яков Иванович встал и подошел к книжному шкафу, где выбрал учебник и протянул мне. — Ознакомьтесь сначала вот с этим. Рекомендую начать как раз с нее, проще будет познавать суть явлений материальных, где без расчетов — никуда.

— Благодарю искренне, — я кратко поклонилась. — Не буду отвлекать, тем более что надо спешить.

На самом деле это мне хотелось поскорее оказаться во дворце и обнюхать там каждый угол, прощупать пальцами все швы в портьерах. С самого утра новоявленную графиню не покидало ощущение странного зуда, в голове стремительным росчерком проскакивала мысль, что сегодня надо быть особенно внимательной.

Дыня на мою просьбу гнать поскорее только пожал плечами, а Тимофей внимательно посмотрел мне в глаза, но ничего не сказал. Я помялась и решила, что уже несколько раз в последние дни обожглась, считая свои ощущения и происходящие события или недостойными чужого внимания, или не связанными друг с другом. Поэтому поделилась с полицейским этой нервирующей меня с рассвета мыслью.

Тимофей постучал в стенку, и карета остановилась. В открывшуюся дверь заглянул Дыня, которому его напарник кратко пересказал услышанное от меня. Досифей по-простецки почесал макушку и выдал:

— Подумайте, что сегодня делать хотите, сударыня. Что захотели такого, что еще вчера не нужно было. От того и свербит. Я не манихей, но с вашим братом работать приходится.

— И по вашему брату, — добавил Тимка.

— Ага, точно. И если Вы, сударыня, странность ощущаете, смотрите внимательно, за собой в том числе. Прежде чем сделать что-то, думайте. Слушайте саму себя.

Я молча кивнула и нервно улыбнулась. Не сказать, что слова Дыни меня успокоили, скорее наоборот, но совет он дал ценный. И когда мы подъехали ко дворцу, вся моя неуверенность испарилась, а мысли обрели прозрачность родниковой воды. Даже с Макаровым поговорили сдержанно, а он не стал настаивать на подробной беседе, видя мое сосредоточенное состояние. В забеге по залам и анфиладам пристроился позади, стараясь не шуметь.