Чтение онлайн

Все это разом, в одночасье обрушилось на семью Кастильо, но Круз понимал, что к этому все и шло. Отношения в их семье складывались так плохо, что все обязательно должно было закончиться каким-то несчастьем. И вот наступил этот момент. Крузу оставалось только ждать и надеяться…

В коридоре, со стороны спальни Сантаны, раздались Тихие шаги. Сантана осторожно вошла в гостиную. На ней был белый ночной халат. Круз как-то автоматически отметил про себя, что вполне вероятно его жена проводит последнюю ночь в собственном доме перед длительным отсутствием.

Она остановилась перед камином и повернулась к мужу:

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь.

Он даже не шелохнулся.

— О чем же? — едва заметно разжав губы, произнес он.

Она не скрывала горечи:

— Ты думаешь о том, что я дура.

Он медленно покачал головой:

— Нет, я думаю о том, что я один во всем виноват.

Сантана горячо взмахнула рукой:

— Это не правда, ты не виноват.

Он мрачно кивнул:

— Правда. В детстве я часто думал, что я, когда вырасту и женюсь, буду прекрасным мужем, как мой отец. Они с мамой были счастливы. Теперь я вырос, женился и потерпел фиаско в своей семейной жизни.

Она потрясенно воскликнула:

— Нет, нет, вовсе нет. Ты прекрасный муж. Это я не способна жить в семье, быть женой, заботливой матерью.

Она опустилась в кресло рядом с камином.

— Ты не хотела довериться мне, — с сожалением произнес Круз.

— Но я пыталась.

На глазах ее выступили слезы. Круз печально констатировал:

— Да, ты пыталась, но не смогла, у тебя ничего не получилось. Это часто бывает — не везет.

Она едва слышно всхлипнула:

— Именно поэтому я и страдаю.

Круз встал с дивана и прошелся.

— Я не знал, что тебе так больно, — словно признавая свою глубокую вину, сказал он. — Я совсем ничего не видел.

— Да, я страдала. А как, по–твоему, я должна была себя чувствовать? Ты отдалялся от меня, избегал.

Он подошел к ней и виновато сказал:

— Я этого не хотел. Так получалось помимо моего желания. Дай мне руку.

Она подала ему ладонь. Круз поднял ее с кресла и привлек к себе.

— Я пытался сделать тебя счастливой, но у меня не получилось, — сказал он, поглаживая жену по плечам. — Прости меня, Сантана. Ты моя жена и я не оставлю тебя.

Он обнял ее и прижал к себе. Она долго плакала у него на груди. Слезы стекали на рубашку, а Круз все крепче и крепче прижимал жену к себе. Сейчас он думал только о том, как ему вымолить прощение за свои ошибки и промахи…

Тяжелое утро. Окружной прокурор прибегает к психологическому давлению на Сантану. Круз пребывает в растерянности. Джина угрожает Кейту Тиммонсу.

В отличие от других участников событий, окружной прокурор провел эту ночь довольно спокойно. Еще вчера вечером ситуация была для него угрожающей. Однако после того как он взял инициативу в собственные руки, положение изменилось. Успев переговорить с Сантаной до того как в дело вмешается ее адвокат, он сумел убедить ее в том, что добровольное признание облегчит ее вину. Сантана, пребывавшая в последние дни в состоянии граничившем с нервным срывом, достаточно легко поддалась его уговорам. Вынудив ее подписать заявление о признании своей вины, он, таким образом, снял груз ответственности с себя. Остальное не представляло особого труда. Имея на руках такой документ, даже в случае крайнего осложнения обстоятельств — например, если бы на суде, Сантана вдруг решила бы обвинить его в соучастии — он мог бы просто отрицать свою вину даже не нуждаясь в особых доказательствах. Правда, некоторое сомнение на этот счет у него еще оставалось. Неплохо было бы запастись какими-либо алиби на всякий случай.

Но это было уже в общем делом второстепенным. Ему приходилось сталкиваться и не с такими сложными обстоятельствами. И каждый раз, благодаря своей сообразительности, хитрости и увертливости, Тиммонс. выходил сухим из воды.

Обладая достаточно большим жизненным опытом поведения в подобных ситуациях, он не без основания надеялся, что и на этот раз, все закончится для него благополучно. Круза, с его попытками выгородить жену, он оставил далеко позади. Теперь оставалось только не выпускать инициативу из своих рук и, полагаясь на свою предусмотрительность, предпринимать точно рассчитанные меры предосторожности.

До начала судебного заседания необходимо было еще раз повидать Сантану и в спокойной обстановке напомнить ей о деталях разработанного им плана. Сейчас ему оставалось только одно — не снижать силы давления психологического пресса. Сантана должна была вести себя как послушная, контролируемая кукла, а для этого требуется еще и еще раз напомнить ей об этом.

По дороге к дому Кастильо Тиммонс остановился у газетного киоска и купил свежий утренний номер «Санта–Барбара Трибьюн». Развернув газету, Тиммонс усмехнулся. Судебный репортер хорошо знал свое дело. На первой странице над снимком Сантаны Кастильо красовался, набранный гигантскими буквами, заголовок: «ЖЕНА ПОЛИЦЕЙСКОГО АРЕСТОВАНА. ОНА СОВЕРШИЛА НАЕЗД И СКРЫЛАСЬ С МЕСТА ПРОИСШЕСТВИЯ». В статье живописными красками была нарисована ужасающая картина трагического происшествия на мысе Инспирейшн, а также были расписаны детали полицейского расследования и задержания преступницы. Особо отмечалась колоссальная заслуга в этом деле службы окружного прокурора и персонально самого Кейта Тиммонса, благодаря тонкости и проницательности ума которого, на основании крайне скудных улик, удалось найти виновную в этом чудовищном злодеянии Сантану Кастильо. Особую пикантность ситуации придавало то, что Сантана была женой, очевидно, самого известного в городе полицейского, который был ответственным за расследование этого инцидента. Автор статьи задавал несколько вопросов, которые непременно должны были взбудоражить общественное мнение. Не является ли совершенный Сантаной Кастильо наезд на Иден Кэпвелл, формой мести на почве ревности? Какое отношение имеет сам Круз Кастильо к происшествию на мысе Инспирейшн? Связан ли вялый ход расследования этого дела с тем, что следственную бригаду возглавлял инспектор Кастильо? Не был ли он заинтересованным лицом?

Досужие обыватели могли извлечь из газетной публикации немало крючков и зацепок, для оживленных пересудов. Окружной прокурор прекрасно отдавал себе отчет в том, что подобные публикации вызывают волну разнообразных сплетен, слухов, домыслов и разговоров. Это было бы ему только на руку — чем больше болтовни, тем в более выгодном свете будет рисоваться именно его фигура. Он показал себя настоящим поборником законности и порядка, проявив при этом незаурядные способности. Тиммонс почти физически почувствовал, как в его предвыборную копилку сыпятся монеты.

Все это настраивало окружного прокурора на крайне оптимистический лад. Остановив машину у дома Кастильо, он еще несколько минут сидел в кабине и с рассеянной улыбкой смотрел на океанский берег. Утреннее солнце Южной Калифорнии уже нагрело песок пляжа, а ласковый свежий ветерок ничем не напоминал о сырой вечерней погоде. Ладно, пора, — сказал он самому себе и, взяв лежавшую рядом с ним на сидении газету, направился к дому Сантаны.

Ему пришлось позвонить в дверь несколько раз. Очевидно, Сантана сегодня решила задержаться в постели. Когда она, наконец, открыла дверь. Тиммонс широко улыбнулся:

— Привет, — весело сказал он.

Ее лицо выглядело так, словно ее уже несколько дней мучила бессонница — огромные мешки под глазами, землистая измятая кожа, пересохшие губы.

— Кейт, зачем ты приехал так рано? — устало спросила она. — Тебе еще повезло, что Круз недавно уехал, но он скоро обещал вернуться за мной.

Тиммонс беззаботно махнул рукой:

— Да ладно, Бог с ним, с Крузом. Меня больше беспокоят твой изможденный вид. Ты, наверно, сегодня провела беспокойную ночь.

Словно в подтверждение этих слов, она слегка пошатнулась.

— Да, я уснула только, когда рассвело. В отличие от тебя, я не считаю себя невиновной.

Тиммонс понял, что радостный беззаботный тон в разговоре больше неуместен. Он тут же сменил одну маску на лице другой — серьезная мина должна была убедить Сантану в том, что Кейт озабочен только тем, как помочь ей оправдаться. Он протянул Сантане газету:

— Ты видела это?

Сантана, нахмурившись, прочитала заголовок и, быстро пробежавшись глазами по строчкам статьи, направилась в дом.