Чтение онлайн

— Черт возьми, — не сдержалась она. — Этого следовало ожидать. Уже все разнесли.

Тиммонс вошел следом за ней.

— А радио ты уже включала? Все раскручивают эту тему, она дала много поводов для разговоров в Санта–Барбаре.

Она сокрушенно покачала головой:

— Бедный Круз. Сейчас его имя станут поливать грязью все кому не лень. Этим проклятым бумагомаракам только дай повод. Сначала они готовы возвести человека на вершину Олимпа, а потом втоптать его в грязь.

— Ладно, — серьезно сказал окружной прокурор. — Я хочу тебе порекомендовать кое-что. Если позвонят репортеры — а они обязательно позвонят, то, пожалуйста, не отклоняйся от текста заявления, которое ты сделала вчера вечером. Сама понимаешь, что они ребята охочие до всяких тонкостей. Им не доставит ни малейшего труда, уцепившись за какую-нибудь на твой взгляд деталь, раскрутить это дело так, что вся Америка охнет. В такой ситуации тебе было бы вообще лучше помалкивать. Однако они, скорее всего, доберутся до тебя. В крайнем случае, ссылайся на то, что адвокат запрещает тебе делать заявления для прессы.

Сантана брезгливо отшвырнула газету в сторону.

— Я вообще буду молчать. Я и так наговорила столько лжи, что не знаю где правда, а где вымысел.

Окружной прокурор, ничуть не смутившись, поднял газету с пола, аккуратно расправил и сложил ее.

— Правдой будет то, что поможет нам выжить, — двусмысленно сказал он. — Если мы будем поступать верно, то сможем выпутаться из этой истории.

Сантана порывисто взмахнула рукой:

— От тебя уже ничего не зависит в этой истории. Все это дело будет решаться в суде. Вот от кого сейчас зависит моя судьба.

Тиммонс скромно заметил:

— Кстати говоря, через полчаса я встречаюсь с судьей Уайли. Кстати, миссис Уайли очень любопытная личность. Если помнишь, именно она занималась разводом Керка и Иден. Мне кажется, по отношению к Иден у нее с тех пор остались некоторые дружеские чувства и мне придется приложить немало усилий, чтобы убедить ее быть к тебе снисходительной.

Сантана испуганно посмотрела на Тиммонса:

— Ты думаешь, она сможет хоть как-то помочь мне? От нее можно ожидать снисходительности?

Окружной прокурор уверенно кивнул:

— Несомненно. А с Джулией мы попробуем договориться.

Сантана наморщила лоб:

— Я не понимаю, что это означает?

Тиммонс сунул руки в карманы брюк и по–хозяйски прошелся по гостиной:

— Я думаю, что ты отделаешься легким испугом. Постарайся меньше беспокоиться по этому поводу. Я позабочусь обо всем.

Сантана не скрывала своей досады:

— Поскорее бы все это кончилось! Как я устала!

Он подошел к ней и осторожно притронулся к ее плечу. Сантана резко отдернулась:

— Не трогай меня.

Он тут же отдернул руку:

— Тихо, тихо, Сантана. Успокойся. Тебе сейчас нужно набраться терпения. И помни, когда ты будешь разговаривать с судьей, не показывай своих сомнений. Ты не видела Иден.

Она всплеснула руками:

— А я и не видела Иден!

Тиммонс кивнул:

— Правильно. И ты ничего не знала об аварии.

Сантана все так же нервно закричала:

— А как я могла знать об этом, если из машины выходил ты? Ты же сказал, что не произошло ничего страшного, мы просто въехали в рытвину!

Тиммонс постарался сменить тему.

— Послушай, я хотел бы тебе дать несколько советов по поводу сегодняшнего судебного заседания. Во–первых, ты должна придерживаться избранной нами тактики. Постарайся не выходить за рамки сделанного тобой заявления. Если она будет интересоваться подробностями, слово в слово повторяй то, что написано в твоем признании. Это во–первых, а во–вторых, оденься поскромнее, что-нибудь черного или темно–синего цвета. Веди себя сдержанно, не нервничай и помни — ты — невиновна.

Она отрицательно покачала головой:

— А вот это будет труднее. Я не чувствую себя невиновной. Понимаешь? Не знаю как тебе, а мне все-таки кажется, что я совершила что-то ужасное.

Тиммонс постарался не развивать эту тему:

— Ну, ладно, ты можешь чувствовать себя как угодно, но делай вид, что ты не виновна. Это самое главное. Сейчас ты должна полагаться на другое. Сантана, ведь ты очень красивая женщина. Все другие обстоятельства сейчас будут иметь очень мало значения. Ты должна полагаться только на свое поведение и внешний вид. Люди должны поверить каждому твоему слову. Только если ты будешь вести себя нужным образом.

Она тяжело вздохнула:

— Я должна понести наказание за то, что совершила.

Тиммонс сочувственно заглянул ей в глаза:

— Сантана, я знаю, почему ты так мучаешься — у тебя скрытый комплекс вины перед Крузом.

Она вызывающе вскинула голову:

— Возможно. И я не знаю, что мне с этим поделать.

Тиммонс укоризненно покачал головой:

— Сантана, ты не права. Я не вижу никакого смысла в публичном покаянии. Тем более, если делать это в зале суда во время слушаний по делу о наезде. Умоляю, не противоречь своим показаниям.

Сантана язвительно спросила:

— Ты не хочешь, чтобы люди узнали всю правду? Боишься, да?

Тиммонс старался выглядеть убедительным:

— Нет, Сантана, мы должны выиграть. Я все продумал. И верю в то, что нас ждет победа.

Нервно теребя волосы, Сантана подошла к окну.

— Бедный Круз, — сказала она, глядя на плескавшиеся на песчаный берег волны. Я причинила ему столько неприятностей. Невероятно, как он мог все это вынести. Мне просто не по себе от всего этого.

Тиммонс не удержался от едкого смешка:

— Слава Богу, что он знает совсем немного.

Она удрученно покачала головой:

— Не понимаю, как я могла так с ним обойтись. С моей стороны это было просто… — Она умолкла, подбирая нужное слово. — Просто подлостью.

— Не бойся, вы помиритесь, Круз простит тебя, — сочувствие окружного прокурора выглядело довольно фальшиво. — Сантана, время лечит раны, поверь. Я желаю тебе только счастья.

Она обернулась и с горечью заметила:

— Кейт, зачем ты пытаешься скрыть от меня правду? Ты же печешься только о своей шкуре.

Тиммонс пожал плечами:

— Это не так. Ты просто расстроена и не хочешь видеть, что мы связаны одной цепью. Соберись с духом, Сантана. Мы победим. Ты, я и Круз.

Она снова отвернулась:

— Сомневаюсь.

Круз гнал машину к центру. Он смотрел на дорогу воспаленными от бессонницы глазами, а сердце его сжималось в ожидании предстоящего судебного заседания. Он знал, что Сантане будет тяжело, но вдвойне тяжело будет ему. Потому, что он чувствует свою глубокую вину перед ней. К тому же он будет лишь пассивным сторонним наблюдателем. Он ни чем не сможет помочь ей. Ни подскажет, как нужно себя вести, ни возьмет ответственность на себя. Он уже ничего не сможет сделать. Это ощущение собственного бессилия заставляло его, плотно сжав губы, все сильнее давить на педаль газа.