Чтение онлайн

— Хорошо, — ответил Мейсон, не задумываясь. — Хорошо. Цветы, так цветы…

— Хочешь преподнести мне букет?.. — спросила Уэйнрайт.

Мейсон немного помолчал, словно что-то обдумывая, а потом произнес:

— Хотя…

— Что?

— Знаешь, Джулия, это уже не поверхностность… Это — высшая философия.

Джулия, усевшись рядом, передернула плечами.

— Возможно. Но, во всяком случае, не для меня. Мне всегда казалось, что я до ужаса поверхностная и легкомысленная…

Кэпвелл смущенно улыбнулся.

— Я тоже.

— Но не так, наверное, как я.

— Помнишь, — сказала Уэйнрайт, — ты как-то рассказывал, что по твоим последним наблюдениям. Лили Лайт — авантюристка?..

— Вне всякого сомнения. Хотя, как мне кажется, для нее подходит несколько иное слово.

— Какое?..

— Она прожженная аферистка.

— Не вижу разницы…

— Как — неужели ты думаешь, что между тобой и Лайт нет никакой разницы?..

Джулия заулыбалась.

— Как же… Ведь я же не лежу в госпитале в состоянии комы…

Лицо Мейсона посуровело.

— Не кощунствуй, Джулия…

— Нет, ты спросил о разнице…

— Ты спросила о разнице в определениях… Впрочем, дело не в них…

Джулия, сделав небольшую паузу, продолжала:

— Так вот… Мне иногда кажется, что и я тоже. Только мой авантюризм какой-то скрытый…

Мейсону от этого самоопределения собеседницы почему-то стало очень смешно. Внимательно посмотрев на Джулию, он спросил:

— А почему теперь у тебя такое упрямое выражение лица?..

Она передернула плечами.

— Не знаю… У меня, как мне кажется, всегда такое лицо.

— Может быть, это отпечаток, который наложила на тебя твоя профессия?..

Она передернула плечами.

— Наверное…

— Во всяком случае, по тому, как ты ведешь процесс, нельзя сказать, что ты такая уж легкомысленная, какой хочешь показаться…

Уэйнрайт ответила смущенно:

— Спасибо… Кэпвелл продолжал:

— Иногда люди хотят казаться куда хуже, чем они есть на самом деле, — философски заметил Мейсон. — Правда, таких людей немного: подавляющее большинство как раз наоборот: хочет показаться лучше, чем они есть на самом деле…

Джулия, вспомнив окружного прокурора, почему-то спросила:

— Как Кейт Тиммонс?..

— Не знаю… Я никого не имею в виду конкретно…

После этой фразы в спальне зависла пауза…

Мейсон лежал, развалившись на кровати. Он был расслаблен, умиротворен, спокоен и очень счастлив — во всяком случае, Джулии он показался теперь именно таким.

— Как хороша ты, Джулия!.. — воскликнул Мейсон, не в силах сдержать себя. — Как хороша ты обнаженной!.. Куда лучше, чем в любом из твоих платьев… Просто великолепна!.. Боже, и почему же это я раньше не замечал тебя?..

Она улыбнулась и наклонилась над ним.

— Наверное, потому, что никогда прежде не видел меня обнаженной…

Ее глаза были устремлены на него. Лицо было совсем близко — такое открытое, ясное, взволнованное, полное страстной силы.

— Держи меня крепко, — прошептала она. — Мне нужно, чтобы кто-то держал меня крепко.

— Но почему?..

— Я боюсь…

— Чего же?..

— Иначе я упаду. Я очень боюсь упасть…

Мейсон вновь заулыбался.

— Не похоже…

— Что?

— Не похоже, что ты боишься… Не похоже, Джулия, что ты вообще чего-нибудь в жизни боишься…

— Это тебе кажется…

— Я вижу.

Наклонившись к самому его уху, Джулия очень тихо произнесла:

— Тебе так кажется… Всем это кажется. А на самом деле я очень боюсь этого. Я вообще боюсь очень многих вещей на свете…

— Тогда буду держать тебя крепко, — произнес Кэпвелл, все еще не очнувшись от этого странного сна наяву, такого светлого и зыбкого. — Я буду держать тебя по–настоящему крепко…

— Правда?..

— Конечно… Ты даже удивишься.

Она коснулась ладонями его лица.

— Нет, правда?..

Мейсон кивнул.

— Да, да…

Теперь плечи ее осветились зеленоватым светом, словно погрузившись в очень глубокую воду. Он взял Джулию за руки и привлек к себе, — в этот самый момент его неожиданно, наверное, даже — вопреки его воле, захлестнула большая теплая волна, такая светлая и нежная…

И все погасло…

Джулия спала, положив голову на руку Мейсона. Он часто просыпался и смотрел на нее. Ему хотелось, чтобы это продлилось как можно дольше, чтобы эта ночь длилась бесконечно. Его и Джулию несло где-то по ту сторону времени. Он тогда еще не понимал до конца, что она любит его. Мейсон подумал, что все сведется к одной только этой ночи, а потом все закончится.

Забрезжил рассвет.

Мейсон лежал неподвижно. Его рука под головой Джулии онемела и затекла, но он не шевелился, чтобы не нарушать сна Джулии, и только тогда, когда та перевернулась во сне, высвободил руку.

Мейсон тихонько поднялся, умылся и вновь прошел в спальню. Ему было очень странно — стоять в этой безмолвной серой комнате наедине со своими мыслями и смотреть на темные контуры деревьев за окном.

Обернувшись, он заметил, что Джулия пристально смотрит на него.

У Мейсона перехватило дыхание.

— Иди сюда, — сказала Джулия.

Он подошел и уселся к ней на кровать.

— Ты всегда будешь такой?..

Она вопросительно посмотрела на Мейсона.

— Да…

— Ты не изменишься?.. Не изменишься ко мне, Джулия?.. Скажи мне.

— Нет… А почему ты спрашиваешь?

Кэпвелл пожал плечами.

— Не знаю…

— Может быть, потому, что скоро утро?..

— Может быть… Стало немного светлее.

Джулия произнесла:

— А теперь дай мне одеться.

Он поднял с пола ее белье из тонкого шелка. Оно было почти невесомым. Он держал его в руке и думал, что оно какое-то особенное. И та, кто носит его, тоже должна быть особенной.

Мейсон подал ей платье. Джулия притянула его голову и поцеловала его в лоб.

— Мейсон, — произнесла она, Мейсон… Я сейчас почему-то подумала, что не сказала еще тебе самого главного…

Мейсон внимательно посмотрел на нее.

— Чего же?..

— А ты не понимаешь?.. Мейсон, я люблю тебя… Я очень тебя люблю…

И, сказав это, уткнулась головой в подушку. Мейсон тихо, одними только губами, произнес ей в ответ:

— Я… Я тоже люблю тебя, Джулия…

Мейсон, поднявшись, смущенно улыбнулся и вышел из комнаты. Почему-то именно сейчас ему очень захотелось выйти на улицу, чтобы полной грудью вдохнуть свежий утренний воздух.