Чтение онлайн

Я решаюсь. Одна рука скользит вниз, вдоль его груди, мимо ремня, пока не касается того, что скрыто под джинсами.

Господи, да у него там что, бейсбольная бита? Это что-то бесконечное. Одним движением бёдер он подтверждает мои догадки.

Я начинаю двигать рукой, обхватывая его, но долго мне это делать не дают.

Он перехватывает моё запястье, поднимает его и прижимает к кирпичной стене.

— Пойдём внутрь, — хрипло говорит он. Это не тот Николас, которого я знала раньше. Он наклоняется ближе, его голос становится бархатным шёпотом у моего уха. — Я не хочу делить тебя с кем-то ещё.

Его другая рука скользит вверх вдоль моего тела. Её тепло расплавляет всё, что во мне ещё оставалось замороженным, словно поджигая ту часть меня, которую я уже считала угасшей.

Кажется, я смотрю на него совершенно остолбеневшим взглядом, потому что, отстранившись, он тихо смеётся, отпускает моё запястье и снова переплетает наши пальцы.

— Пошли.

Он увлекает меня прочь от стены. Хорошо, что он решает взять всё в свои руки, потому что мои ноги теперь будто ватные. Кажется, я не смогу даже сдвинуться с места. Мы подходим к задней двери, и он, прижимая меня спиной к своей молнии, одной рукой достаёт ключ, а другой притягивает меня ближе к себе.

Дверь открывается, и тьма поглощает нас. Николас подхватывает меня под колени, прижимает к груди, словно я ничего не вешу, и несёт через полутёмное помещение, пока не усаживает на стойку.

Его ладони ложатся мне на колени, разводя их в стороны, чтобы занять пространство между ними.

В помещении по-прежнему темно — света хватает лишь на то, чтобы разглядеть, что подсвечивает снаружи солнце, проникая через пыльные окна. Но этого явно недостаточно.

— Темно, — произношу я неуверенно.

— Ты права, — соглашается Николас, склоняясь ближе.

Его аромат моментально кружит голову. А борода едва ощутимо задевает мою грудь, затем он прижимается плотнее, осыпая поцелуями пространство между ключицами, одновременно расстёгивая пуговицы на моём пальто.

Одна его рука исчезает за моей спиной, движется куда-то к стойке, и я слышу лёгкий щелчок.

В ту же секунду бар озаряется уютными разноцветными гирляндами, развешанными по всем стенам, на открытых потолочных балках и даже под столешницей, где мои ноги свисают с края.

Теперь я отчётливо вижу его лицо — и эти ямочки на щеках, которые появляются, когда он доволен, словно счастливый праздничный глинтвейн в человеческом обличии.

— Так лучше, — говорит он, проводя ладонями вдоль моих бёдер к талии, сжимая их чуть сильнее, словно проверяя, действительно ли я здесь. Потом его руки поднимаются выше, по бокам, чтобы снять сразу оба моих пальто, которые с мягким шорохом падают за моей спиной на стойку. — Гораздо лучше. Теперь я могу смотреть на тебя.

— Смотреть на меня? Зачем? — переспрашиваю я, пытаясь справиться с замешательством и игнорируя тот факт, что мои мысли затуманены.

Всё внимание приковано к тому, как его пальцы уверенно цепляются за петли моего ремня.

— Наслаждаться тобой, Бёрди Мэй, — отвечает он, расстёгивая верхнюю пуговицу моих джинсов, оставляя молнию расстёгнутой. — Если ты, конечно, не против.

Кажется, моё сердце бьётся так громко, что я слышу его в ушах. Вся голова гудит от мыслей о нём — о том, насколько уверенный и наглый у него вид, о его самодовольной улыбке, с которой он наклоняется ближе, опираясь на одно из моих разведённых коленей в то время, как его пальцы скользят вверх по другому, не пропуская ни единого изгиба.

Его волосы, седеющие у висков и местами отливающие рыжим, падают на лоб, прикрывая частично брови, которые слегка приподняты в ожидании. Он совсем не похож на моих прежних парней. Они были милыми, симпатичными, но Николас — это совершенно другая категория. В нём читается лишь желание, нетерпеливое, как красный свет перед стартом.

Я не представляла, что когда-нибудь Санта посмотрит на меня так, как он смотрит сейчас.

С голодом.

— Пожалуйста, — вырывается у меня.

Этого ему достаточно.

Молния расстёгнута, его ладонь обхватывает мой затылок, и он осторожно притягивает меня к себе, пока я не чувствую его губы на своих. Мои плечи откидываются назад, а затылок мягко упирается в столешницу — его ладонь заботливо защищает мою голову от удара.

Я стараюсь сдержать стоны, пока он стягивает с меня джинсы. Коже холодно, невыносимо холодно. На мне только простые чёрные трусики, и они едва защищают от ледяного прикосновения стойки. Но Николас весь в движении, будто уже готов перейти к следующему шагу, и я не вижу смысла сопротивляться.

Внезапно он останавливается, больше не пытаясь стянуть с меня джинсы, и негромко произносит:

— Хм.

Мгновенно подскакиваю, быстрее, чем сама от себя ожидала. Сердце грохочет в ушах, а щеки обжигает жар паники.

— Чёрт, что? Что там? — выпаливаю я, задыхаясь от волнения.

Мысли несутся вихрем. Что он увидел? Родинку на бедре? Или его оттолкнула моя фигура? Может, этот неловкий участок кожи с маленькими бугорками там, где бедро переходит в ягодицу, — вечная проблема, которую ни один купальник не может скрыть?

Но он вовсе не смотрит на мои недостатки. Его взгляд направлен ниже, туда, где мои джинсы сбились вокруг лодыжек, застряв из-за ботинок.

— Ну, — медленно произносит он, усмехаясь. — Это легко исправить.

Его руки вдруг подхватывают мои ноги, поднимают их, и я ловлю себя на мысли: «Боже, а я вообще достаточно гибкая для этого?». Николас встаёт между ними, опуская мои ноги на другую сторону так, что стянутые джинсы теперь упираются в его икры.

— Всё в порядке? — спрашивает он, широко улыбаясь.

Я медленно киваю, продолжая это движение, пока он кладёт руку мне на грудь, мягко прижимая к стойке, и наклоняется, чтобы покрыть поцелуями внутреннюю сторону моих бёдер. Моё дыхание становится всё тяжелее, чем ближе он подбирается, а, когда его обжигающе тёплый язык касается моей мокрой плоти, сердце, кажется, готово взорваться.

Но у него не остаётся шанса — потому что в следующую секунду его язык скользит внутрь, погружаясь в меня. Медленные, длинные движения сменяются короткими, всё сосредоточено там, где это нужно больше всего.