Чтение онлайн

— А что такое? — встревожился капитан Алексеев.

— А то такое, — значительно продолжал Оверьянов, — что в батарее готовится коллективная пьянка! А ты, Алексеев, и твои лейтенанты об этом и знать не знаете. Ты помолчи! — остановил он встрепенувшегося капитана. — Надо знать, что происходит в подразделении! Батарея разлагается при вашем полном попустительстве!

— А вы откуда знаете? — мрачно спросил Коровин.

— Я-то знаю, милые мои лейтенанты! Недаром я двадцать пять лет в армии! — майор был почему-то в хорошем настроении. — Пошли, сейчас вы получите наглядный урок!

Шмон продолжался уже час, и капитан Алексеев заметно повеселел. Найдена была какая-то ерунда — два флакона одеколона в тумбочке сержанта-старика. Они были торжественно изъяты, но находка ничего практически не означала.

Оверьянов начал обыск напористо, с видом старого служаки, вынужденного заниматься этим исключительно в интересах своих несмышленых подчиненных.

— А ну-ка, всем стать возле своих коек! Открыть тумбочки! Выкладывать все! Поднимай матрацы! Что это за тетрадка, дай-ка мне. Потом, посмотрю, верну… Так, пошли смотреть сушилку…

Особенно он заинтересовался вечно заиндевевшим углом возле Ленинской комнаты. Там стояла елка, убого украшенная вырезанными из бумаги фигурками и клочочками ваты. Майор тщательно исследовал иней на стене, который хотя и ежедневно соскабливали, но к утру снова нарастал в палец толщиной. Доски пола были гнилыми и в двух местах провалены.

— Принеси лом! — приказал майор. — А теперь оторви доску вот здесь… Дай-ка я туда загляну… А теперь вот здесь…

— Так вы, товарищ майор, всю казарму разрушите! — смело сказал Сон. — И так живем, как на улице. Утром сапоги примерзают к полу, не отдерешь!

Оверьянов встал с четверенек и неожиданно закричал.

— Вы почему наглеете, сержант?! Почему вы грубите?! Ты мне батарею не разлагай! Батарея небоеспособна! Это по вашей вине! На китайцев работаешь, Сон?!

Невозмутимый обычно Сон обиделся.

— Какие китайцы, какие китайцы! — закричал и он, побледнев. — Что вы мне все повторяете, что я шпион! Сейчас вот пойду в штаб, скажу командиру полка, пусть меня переводят!

Он резко повернулся и почти побежал к выходу.

— Вернитесь, сержант! Это приказ!

Сон остановился.

— Вы тут истерики не закатывайте! Положение на батарее катастрофическое! Разве вы не знаете? — Оверьянов заговорил ворчливым тоном командира-отца. — Вот, пожалуйста, до этого пили одеколон, «Поморин», а сейчас уже докатились до браги! Не ты ли, Сон, купил со Студенниковым сахар? Не ты ли это организовал?

Сержант безразлично смотрел в сторону.

— Чтоб брага мне была обнаружена! — Оверьянов подошел к офицерам. — Командир батареи, доложить мне об этом к 18.00! Казарму привести в идеальное состояние! Алексеев, пошли со мной!

Брага так и не была найдена. Да ее никто и не искал, дела поважнее есть. В шесть вечера лейтенанты уже прихорашивались к празднику, гладили, брились, а некоторые даже почистили зубы…

Праздничные столы накрыли в столовой на «Б».

Офицеры пришли заранее, женатые с женами. В ожидании полуночи разглядывали ряды сдвинутых столиков, покрытых новыми солдатскими простынями и уставленные закусками. Водку не выставляли, ждали прихода командира полка, начштаба и замполита…

Полковник Белоус, долго колебался, прежде чем разрешить новогодний банкет. Усевшись за стол всем полком, наверняка перепьются все до единого. О какой боеспособности может идти речь? Не говоря уже о пьяных скандалах и истериках. А с другой стороны, лейтенанты-двухгодичники уже два месяца в полку, но до сих пор, как чужие, и они, и их сторонятся. Удобный предлог для более близкого знакомства, да и кадровым офицерам нелишне собраться вместе, укрепить, как говорится, полковое братство. Вот только женщины… Их мало, да еще водка, ох, будут безобразия… Опасная-таки затея!

Но замполит поддержал идею, и полковник дал себя уговорить.

Организацию банкета партбюро поручило майору Залесскому.

Решили, что взнос — по восемь рублей с человека — будет вычтен из следующей зарплаты. Начфин выдал деньги, майор зашел к завстоловой Маше, жене лейтенанта Сырца, и договорился обо всем необходимом.

В магазине водки не было, только что завезенная партия была в мгновение ока реализована, и кроме бочкового алжирского вина не осталось ничего. Несколько бутылок, припрятанных завмагом для знакомых и полкового начальства, положения не спасали.

Маша предложила съездить в Шимановск.

Десятитонный автомобиль повышенной проходимости «Урал» с трудом, но преодолел полностью занесенную снегом дорогу через тайгу. Маша привезла четыре ящика девяностоградусного спирта. Полсотни бутылок, да еще пиво, прикинул майор, должно хватить…

С закуской было проще. Колбаса, окорок, рыбные консервы, соленые огурцы и грибы, селедка — это продала из своих запасов завмаг. Но выяснилось — не хватает денег на горячее, основное блюдо…

Сгоряча хотели зарезать свинью на полковой ферме и составить акт о падеже. Но это непременно стало бы известно полку, мол, офицеры свиней солдатских едят, да и акт надо отсылать в ветеринарную службу, там могли бы заинтересоваться, почему это в полку свиньи дохнут. Поэтому майор с начпродом решили обойтись без этих сложностей.

Шестая рота была послана на три дня на заготовку дров в тайгу. Но не за пятьдесят километров, как было написано в приказе, а за пятнадцать. Это позволило возить туда три раза в день пищу, приготовленную в столовой первого батальона. Согласно же приказу, рота должна была готовить еду на месте, из взятых с собой продуктов. Выданные продукты пошли в общий полковой котел, за исключением тридцати килограммов мяса и трех масла, которые были пущены на приготовление коронного банкетного блюда — жаркого с картошкой…

На отдельном столе в кухне выстроились три десятка трехлитровых стеклянных бутылей с в меру разбавленным спиртом.

Почти все в штатском, офицеры стояли группками и от нетерпения молчали. Многие выпили перед приходом, другие были совершенно трезвыми. Играла музыка, певица приятным голосом пела красивые песни времен войны. Елка, которую разведвзвод танкового батальона весь вчерашний день выбирал в тайге, была прекрасна — такая пушистая и нежная, царственной формы, все подходили погладить иголки. Помигивала разноцветная гирлянда, дело рук связистов. Нарядно одетые женщины, с праздничными прическами и приятно надушенные, стояли отдельно, оживленно болтали и громко смеялись.

Без пяти двенадцать вошли командир полка и начштаба.

— Садимся, товарищи! — объявил Белоус, растирая уши. — Опаздывающих не ждем! Они задержатся немного. Звонили. — И добавил, подмигнув женщинам: — Чтоб служба медом не казалась!

Товарищи быстро и без суеты произвели маневр и через минуту все уже сидели. Самые инициативные разливали водку.

— Э-э, нет! Так не пойдет! — воскликнул полковник, поднимаясь. — Лейтенанты, вы чего уселись отдельно? Нечего тут устраивать клуб интеллигенции! А ну-ка, сядьте вы сюда, а вы сюда! Корх, Оверьянов, марш за тот стол! Сырец, Горченко, Бабошин — вон туда! А вы туда… Быстро, быстро!