Чтение онлайн

Я протянула ему руку. С виду вроде дружелюбный жест но, глядя на изменившуюся физиономию Алекса, можно было подумать, что у меня на ладони струйки огня танцевали ча-ча-ча.

***

Опустошение. За гневом, обидой, любовью всегда приходило оно. Иссушающее, не отпускающее опустошение. И вам крупно повезло, если вы одиноки, если вас не окружают постоянно люди, следящие за каждый вашим движением. Я именно такой. Я люблю одиночество. Ценю его, как дар жизни. Только при отсутствии людей, можно подумать, осмыслить происходящее.

Сашке удалось вселить в Лизку надежду. Она смогла подарить ей вторую жизнь. А я не смог. И эта мысль съедала.

И вот сейчас, глядя на протянутую миниатюрную ладошку, я думал не о том, стоит ли согласиться, но о том, стоит ли продолжать. Продолжать корить себя, продолжать думать об условностях, продолжать жалеть. А, может, стоит просто взяться за эту ладошку и пойти дальше?

– Ну, пошли.
– Решил для себя, наконец. Теперь все было в руках случая и судьбы. Я отказался сопротивляться.

– О, Сашенька, а ты с гостем? Ну, проходите, проходите. Не часто у нас бывают гости. – Женщина, что открыла нам дверь, была обычной дамой сорока лет. Немного припухлые красные глаза говорили о непролитых или излишне пролившихся слезах, немного мятая футболка, спортивные штаны, сцепленные в пучок волосы.

Странная штука - жизнь. Она заставляла нас сравнивать друг с другом, мерить, у кого больше любви, желания, богатства. Она заставляла нас надевать различные маски, играть непонятные роли. А мы не сопротивляемся, идем у нее на поводу, сравниваем, анализируем, фантазируем. И я не стал исключением.

Я вспомнил свою собственную погрязшую в мечтах мать: ее поседевшие волосы, которые она обильно красит в белый цвет, ее руки, что постоянно тряслись, будто живя отдельной от хозяйки жизнью, ее лицо, покрытое морщинами и шрамами бурной жизни.

Я вспоминал ее и сравнил с этой милой и улыбчивой женщиной, которая степенно наливала чай, стараясь не смотреть на дочь, стараясь, видимо, не осуждать ее. Интересно, в каждой семье есть проблемы? Проблемы, связанные с непониманием?

Я думаю, именно такие проблемы – самые сложные. Их почти невозможно решить и вовремя обнаружить. Люди привыкли скрывать все в себе.

Тем временем, мне положили на блюдце кусок торта, дали чашку чая, чайную ложку, а я сидел, не понимая, зачем пришел. Я ведь не знал эту грустную девчонку, не знал о ней совсем ничего, кроме того, что она очень миленькая и украла у меня сестренку. Ладно, не украла, спасла. В мыслях надо быть честным. А что еще? Ну, училась вроде в школе, дружила с девчонками, завладевшими сердцами моих друзей–дураков, которые теперь хрен положили на общение со мной. Ну, ладно, это не страшно. Страшно то, что мне все равно, есть они или нет.

Как только Саша удалилась в свою комнату переодеться, ее мать завалила меня вопросами.

– А как вас зовут? Моя дочь такая бесцеремонная, оставила вас наедине со своей семьей, даже не познакомив. Ну, вы уж ее простите, у нее сложные времена. – Она выжидательно приподняла брови, сделав такое умилительное лицо, излучающее волны добра и искренности, что я не смог злиться долго на бестолковую Сашку, действительно поставившую меня в неловкое положение.

– Я Алекс. – Чай застрял в горле, и я закашлялся. Рука помощи пришла справа. Очень мощная такая рука, вкупе с яркими темными глазищами. Это кто еще такой?!

Сашина мама уселась напротив меня, прекратив услуживать гостям и сложив руки на столе, устремила все свое внимание на меня.

– Алекс, это сокращенно от Александра? Как оригинально! Молодежь в последнее время измывается над своими именами, как только может, клички всякие придумывает, да, Коша? – серо-голубые глаза ее устремили свой взор на здоровяка рядом со мной. Тот только пожал плечами, сверкнув глазами на красивую девушку, сидящую напротив него, и продолжил угощаться темным шоколадным тортом.

– Алекс, а что вы думаете насчет байкеров? Вам нравится то, чем они занимаются? – Вот он! Вопрос года! И озарение зеленой вспышкой село на нос. Я чихнул. – Ой, у вас на них тоже аллергия? У меня с некоторых пор тоже! Мы с вами обязательно подружимся, Алекс! Я очень рада, что моя дочь связалась с таким, как вы! Вы хоть и молодой, но очень сообразительный. А я очень ценю это качество! – Она рассмеялась шелковым смехом и снова принялась услуживать гостям. Затем, внезапно что-то вспомнив, наклонилась ко мне и прошептала.

– Вы только берегите ее. Она еще совсем кроха. Как маленький колючий ежик.

После этих слов на кухне появилась она, виновница моих будущих кошмаров, которую я сразу же и похитил. Она должна была объяснить своим родственником, кто я такой! Что я вообще-то совсем свободен! И знакомиться ни с чьими родителями еще лет десять не собирался!

Хотя.… В голове появились опасные мысли, целый клубок сомнений. «Стоит ли срывать свой гнев таким образом? Стоит ли кричать, возмущаться, когда ты сам пришел сюда? Ты ведь сам хотел узнать эту девчонку, посмотреть ту атмосферу, в какой она выросла. Все было ради нее», - шептал внутренний голос. «Нет!».

– Ай, ну что еще? – мы остановились в темном коридоре между двумя дверьми. Я старался сжимать ее руку, как можно мягче, но злость…

И знаете, случается такой момент, когда мы вспоминаем все самые нелепые случайности в своей жизни, вспоминаем, как справлялись с теми или иными проблемами, заморочками. А глядя на этого колючего ежика, стоящего передо мной в длинной футболке, коротеньких шортах, с крайне недовольной моськой, я вспомнил наш поцелуй там, возле клуба. Вспомнил вкус ее губ и улыбнулся. Темные брови моментально нахмурились, а попытки выбраться из моего захвата только усилились. Она вела себя, как дичь, угодившая в невидимую ловушку.

Я наклонился ближе, заставляя ее отступить и прижаться к стене. Она вышла из себя, начиная зло шептать мне почти прямо в губы, попеременно сглатывая и облизываясь.

– Я буду кричать. Только попробуй, и Коша тебя отделает! – наклонился еще ближе, касаясь дыханием тонкой шеи с маленькой жилкой, бьющейся бешено под кожей. И зашептал в ухо, наслаждаясь моментом и ее беспомощностью.

– Давай.

Ее губы, мягкие и податливые, как губка впитали все разочарование и жжение в груди. Они постепенно растаяли, уступив место легкому покалыванию. Не знаю, что за магия витала в воздухе при таких вот поцелуях, что за магия тянула нас друг другу, кидаея в объятия, но мне она нравилась.