Чтение онлайн

«А что в горшке?» — дрожащим голосом спросил я.

В основном это были навоз и поросята. Мариновали семь ночей.

Жуки и кровь. Щепотка ящерицы никогда не повредит. Мы любим использовать много корня мандрагоры. Его нужно молоть очень свежим. Выдергивать его при лунном свете — дело непростое, но как только наберёшься опыта, результат того стоит.

«Скорпион? Кобылья моча? Жабы?» — дрожащим голосом спросил я. «О да. Можно хорошенько измазаться жабьей икрой». Император Август, этот суетливый и портящий всем удовольствие человек, пытался искоренить колдовство. Как ни странно, его метод заключался в том, чтобы убедить придворных поэтов изображать ведьм в ужасном виде. Законодательство через литературу.

Организация по оде. Эти императорские чудаки, Гораций и Вергилий, оба поспешили

Подлизываться к своему императору. Гораций написал отвратительную поэму о мальчике, которого мерзкие ведьмы закопали по шею в землю рядом с миской с едой, до которой он не мог дотянуться, и уморили голодом, чтобы его увеличенную печень использовали для приготовления любовного зелья. «Есть девушка? Мы можем быстро сварить тебе зелье, пока наше главное варево варится», — предложила Дора. «Я не увлекаюсь любовными зельями. Зачем завлекать любовников тайными чарами? Я предпочитаю женщин, которые набрасываются на меня из искренней похоти…» «Так много, а?» — усмехнулась Делия, хотя её сарказм был довольно мягким. Что-то шевельнулось рядом, и я вздрогнул.

«Это всего лишь Зоил – он тебя не тронет». Когда Дора рассказала мне, я узнал бледную тень, незаметно подкравшуюся близко. Упырь взмахнул руками, словно крыльями, подняв свои бледные одежды на вытянутых пальцах. Ведьма повернулась к нему и издала крик: «Оставь нас в покое, или я запеку тебя в проклятом пироге! Убирайся, Зоил!» Тотчас же непогребенный человек-летучая мышь послушно спикировал. Разговор оборвался. Изнеможение овладело мной; я тонул. Я не смел заснуть, иначе мог превратиться во что-то; это обязательно будет одно из тех животных или птиц, которых я ненавидел. «Мне нравился твой зелёный огонь.

«Можно ещё один быстрый залп?» — спросил я. Может быть, кто-нибудь увидит свет и придёт мне на помощь.

«О, зелёный огонь совершенно вышел из моды, дорогая. Делия использует его только для успокоения своих бедных нервов. Глаза летучих мышей, вот это да; глаза летучих мышей никогда не выйдут из моды. Хотя это и сложно: вы когда-нибудь пробовали заставить летучую мышь оставаться неподвижной достаточно долго, чтобы вырвать ей глаза?»

И кости, конечно же. — Дора загремела ведром. — Кости, — задумчиво повторила она. — В наши дни их не так уж много. Современные методы кремации, к сожалению, нам не помогают, а родственники, потерявшие близких, обычно разбивают крупные кости, чтобы прах поместился в эти ужасные обтекаемые урны. Скряги.

«Нет, это просто переполнено», — сказала Делия. «Они все хотят сэкономить место, потому что в гробницах заканчиваются полки, дорогая. Поместятся только аккуратные маленькие урны».

«Трагично!» — согласилась Дора, угрюмо теребя пряди волос грязными пальцами. Косы, похоже, были заплетены тряпками вместо традиционных змей. Я воздержался от вопросов. Она наверняка посетовала бы на невозможность поймать змей в наши дни, и я знал, что не смогу сохранить серьёзное выражение лица.

Наши дружеские посиделки у костра были нелепыми, но я никогда не забывала о своей миссии. Поскольку мы все были в хороших отношениях, я спросила сестёр Гекаты, встречали ли они когда-нибудь женщину с дьявольскими намерениями. Я рассказала им всё, что могла, о Веледе.

«Не знаю её. Мы редко общаемся в обществе», — надула губки Делия. У неё был красивый крючковатый нос, хотя что-то в нём заставило меня задуматься, не приклеен ли он специально. Женщины наряжаются, чтобы повеселиться, по-своему… У Доры были бородавки. К тому же, у неё было второе зрение. «Ты пожалеешь, что связалась с этим, дорогуша!»

«Поверь мне, я уже так считаю. Ну, если ты с ней столкнёшься, постарайся отвергнуть любые заявления о сестринстве. Не верь ей, она — источник проблем. Просто найди меня и скажи».

«О, обязательно!» — заверили они меня, уверяя, что оба полные патриоты. Это было похоже на разговор с двумя пожилыми тётушками, которые с завтрака потягивали праздничное вино. Они напомнили мне нескольких моих. Мне доводилось бывать на свадьбах, где разговоры были куда более безумными. «Ты же всех знаешь, да?» — предположил я. Ну, они знали Зоила, одного из непогребённых. Он вряд ли был таким уж светским достижением, чтобы хвастаться. «Ты когда-нибудь встречал людей из храма Эскулапа, пока бродил вокруг со своим ведром костей? Насколько я знаю, они по ночам ходят помогать бездомным».

«Вот как они это называют!» — фыркнула Дора. «Слоняются по переулкам, высматривают спящих в подъездах и предлагают им травяные настои, которые им не нужны. Это начал мужчина много лет назад, но сейчас вся работа делается какой-то женщиной». Она пустилась в тишину: «Большинство людей не понимают, Фалько, что, когда забегаешь в аптеку за порошком от дурмана, ты получаешь только то же, что и мы, — но без заклинаний. Они — дилетанты.

Мы специалисты. Они используют точно такие же ингредиенты. Требуется мистическая подготовка, чтобы приготовить приличное лекарство…» Эти жалобы продолжались долго. Мне нужно было уйти. Я спросил, можно ли мне взять осла. Ведьмы были разочарованы, узнав, что он мой, но вскоре забеспокоились, что моё время в конюшне истекло, и мне, возможно, придётся заплатить штраф. Очевидно, они надеялись убить паршивого зверя, освежевать его и использовать разные сушёные кусочки в своих заклинаниях; однако воровство было не в их стиле, и как только они поняли, что у меня есть законное право, они помогли мне забраться в седло. Я почувствовал мимолётное беспокойство, думая, что они могут меня потрогать. Но я поступил с ними неправильно. Делия и Дора были слишком любезны, чтобы потакать, даже когда их соблазнил мужчина, одетый только в коротенькую нижнюю тунику, потому что его остальную одежду украли.

Я предложил им оставшиеся у меня деньги в награду за их честность, но они отказались от какой-либо оплаты.

Осёл не двинулся с места, когда я велел ему идти. Дора постучала его по носу половником из котла. Она произнесла одно слово на крайне отвратительном языке; он заржал и умчался так быстро, что я чуть не вылетел, задыхаясь, и крикнул «до свидания», пока Делия хихикала. Осёл оставил после себя целую кучу навоза; Дора была поглощена сбором его в мешок.

Я вцепился в поводья и сжал колени, тоскуя по потерянной одежде, чтобы не замёрзнуть. Меня не слишком волновало отсутствие достоинства, хотя, признаюсь, я выставлял напоказ больше, чем принято во время поездки по городу.

После того, как его переучили работать с черпаком, осёл побежал так ловко, что вскоре я увидел знакомые очертания Аппиевых ворот. Долгий кошмар

заканчивалось. Я шёл домой.

XXVII

Удивительно, но к тому времени, как я вошёл домой, никаких дальнейших приключений не произошло. Я был замёрзшим, голодным, избитым, грязным, воняющим и безутешным. Вполне нормально, сказали бы некоторые.

Елена Юстина, в домашнем халате и с распущенными волосами, разговаривала с Клеменсом в холле. Она выглядела встревоженной ещё до того, как увидела меня в одном нижнем белье. Я отчётливо доложил ей: «Ограбили, сбили с ног, бродяги, призрак, ведьмы, ничего не узнали. Брошены умирать одни!» — рявкнул я на центуриона, который выглядел испуганным, хотя и недостаточно.

Я схватила принадлежности для стирки и чистую тунику, свистнула собаку, резко развернулась и вышла. Я надеялась, что произвела фурор и оставила после себя панику. Накс шла рядом, словно это была обычная вечерняя прогулка. Я с удовольствием долго парилась в ближайшей бане. Удобства были самыми простыми, рассчитанными в основном на портовых рабочих – грузчиков, которые разгружали товары на берегу реки и при этом пачкались. В это время ночи рядом не было никого, кто мог бы нарушить мои мрачные мысли, поэтому я успокоилась, вернувшись в раздевалку и обнаружив там ожидающую Хелену. Она с опаской посмотрела на меня.