Чтение онлайн

– Эй, парни! Пропустите-ка номарха!
– воскликнул Никий, выскакивая вперёд и бесцеремонно вклиниваясь в обтянутые толстой воловьей кожей спины сгрудившихся между мерлонами воинов.

Подойдя вслед за проворным гекатонтархом сквозь потеснившихся воинов к краю парапета, Лесподий устремил тревожный взгляд в проём между мерлонами. Вдалеке, на видном как на ладони пологом буро-зелёном склоне тянувшейся с запада на восток невысокой гряды, неспешно ползла к заливу длинная, серая, покрытая сверху тонкими острыми ворсинками, тысяченогая гусеница.

Ну вот и дождались! А ведь многие уж было поверили, что тревога окажется ложной.

– Их как-будто не так много: на глаз - тысячи две-две с половиной, - неуверенно, как бы не доверяя своим глазам, произнёс Лесподий.

– Да вроде того, - щуря под седыми косматыми бровями глаза, согласился с номархом стоявший у соседнего проёма старый служака Мосхион.

– Ну, если это все, то от этих мы отобьёмся!
– враз повеселевшим голосом заявил Лесподий, бросив взгляд на густую цепь воинов на гребне стены.

– Боюсь, что это - лишь передовой отряд, - произнёс негромко у левого плеча номарха Никий.

– А может, они посланы сюда, только чтоб перекрыть дорогу, а главные силы пошли к Длинной стене?
– предположил находившийся здесь же на башне гекатонтарх охранявшей феодосийский Акрополь сотни Хрисипп.

– Скоро узнаем, - ответил с затаённой надеждой Лесподий.

В это время слева на обсаженной воинами стене послышались какие-то крики. Повторяемые от куртины к куртине, от башни к башне, они быстро приближались, пока все, кто был у ворот, не расслышали грозную весть:

– Скифы приближаются с запада к Столовой горе!

Громко приказав всем стеречься скифских стрел (ничем, кроме стрел, они нам пока угрожать не могут!), Лесподий сбежал вниз, запрыгнул на коня и умчался с Никием и двадцатью охранниками по пролегавшей между стеною и оградами клеров неширокой дороге на левый фланг к Столовой горе.

Меньше, чем за десять минут они были на месте. Бегом поднявшись на угловую башню, от которой стена поворачивала от реки на юг - к подножью горы, Лесподий, раздвинув обступивших парапет воинов, выглянул в проём между мерлонами. Примерно в трёх стадиях к западу, между длинным пологим голым склоном Столовой горы, по которому поднималась к прилепившейся орлиным гнездом на вершине сторожевой крепости пограничная стена, и извилисто текущей параллельно горам по болоту Истрианой, вырастал несколькими расширяющимися от центра кругами скифский лагерь из сотен островерхих шатров. Зная, что скифское войско поделено на тысячи, сотни и десятки, и каждый десяток имеет свой шатёр, Лесподий прикинул, что в этом лагере должно быть что-то около десяти тысяч воинов, не считая тех двух-трёх тысяч, что нацелились на ворота у залива. На две с небольшим тысячи феодосийцев - это слишком много!

Тем временем сотни три всадников отделились от суетливо копошившейся в лагере и вокруг него основной массы и двинулись шагом по поросшей тёмно-зелёной травой низине между горами и рекой, примерно в 5-6 стадий шириной, к перегораживающей её напротив Столовой горы эллинской стене. Судя по обилию жёлтого металла на башлыках, кафтанах и конской упряжи у передних всадников, то были вожди скифского войска, решившие поглядеть вблизи на эллинское укрепление и подумать, как его преодолеть.

– Внимание! Не высовываться! Помните, что скифы - меткие стрелки! Самим не стрелять! Передать приказ по цепи!
– скомандовал Лесподий, всё ещё лелеявший в душе надежду, что варвары немного постреляют, убедятся в неприступности стены и уйдут назад.

Всматриваясь в лица передних всадников, Лесподий пытался разглядеть среди них Палака. Когда они подъехали ближе, он как-будто узнал среди них старшего скилурова сына Марепсемиса, а вот Палака, судя по отсутствию пышного царского бунчука, здесь не было. Похоже, он с главными силами таки двинулся к Длинной стене, а значит, ждать от Молобара помощи не приходится. "Но почему Марепсемис устроил свой лагерь здесь, а не против ворот? Не задумал ли он ночью обойти наше укрепление горами?" - роились в голове Лесподия тревожные мысли.

Полюбовавшись с расстояния полёта стрелы минут пять на зубчатую эллинскую стену, высотой в три - три с половиной человеческих роста, ощетиненную сверху сотнями копий, скифы так же неспешно проехались параллельно стене к реке, оглядели с возвышенного правого берега обширное, поросшее высокими камышовыми дебрями болото, тянувшееся отсюда вдоль стены до самого моря, и ускакали назад к своему табору, так и не обменявшись с охранявшими стену греками ни единой стрелой.

Вскоре со стороны скифского лагеря донеслось отдалённое тюканье топоров, и острые верхушки шатров окутало сизое дымное облако, уносимое северным ветром на поросшие жёлто-багряными и зелёными лесами горные склоны.

Меж тем уже близился вечер. Убедившись, что сегодня варвары активных действий, судя по всему, не планируют, Лесподий дозволил гекатонтархам спустить половину людей со стены на землю и готовить ужин, а остальным - не спускать глаз со скифского лагеря. Когда стемнеет, факелами на стене не светить, чтобы не подставляться под скифские стрелы, но глядеть в оба и прислушиваться к каждому шороху за стеной, и немедля слать к нему в казарму эфебов конных нарочных, если произойдёт что-либо важное. Лесподий старался, чтобы его голос звучал бодро и уверенно. Раздавая у каждой второй башни такие указания гекатонтархам, он ехал со своим небольшим отрядом вдоль стены на восток, чтобы поглядеть, какова сейчас обстановка возле ворот.

А там уже пролилась первая кровь. Устроив свой табор на северном краю болота, где спустившаяся по косогору дорога выходила на проложенную через болотистую пойму насыпь, несколько сотен скифских удальцов подъехали по ней к реке и принялись осыпать опасливо выглядывавших из-за зубцов эллинов угрозами, оскорблениями и стрелами. Феодосийцы ответили им своими стрелами, сумев поразить нескольких лошадей и всадников, а остальных отогнать подальше. Но при этом десяток скифов, спешившись, незаметно скрылись в камышах и, подкравшись близко к стене, поразили пятерых феодосийцев стрелами в лицо и шею, сами оставаясь невидимыми в раскачиваемых ветром камышовых зарослях. После этого гекатонтархи приказали своим людям попрятаться, а наблюдателям выглядывать лишь на короткое мгновенье и каждый раз из-за другого мерлона.

Угрюмо взглянув на лежащих под стеною казармы горожан, с торчащими у кого из горла, у кого из глаза, щеки или рта стрелами, и суетившихся возле них врачей (двое подстреленных были ещё живы), Лесподий распорядился погрузить их на телегу и доставить в город родным и въехал со своим отрядом во двор казармы: теперь, когда враг пришёл, он решил, что должен быть всё время рядом со своими войсками. Мучимый сомнениями, защищать ли пограничную стену или отступить, пока не поздно, в город, отдав без боя хору на разграбление и уничтожение варварам (как бы на его месте поступил Левкон?), Лесподий ел поданный ему и его охранникам лагерным поваром ужин без всякого аппетита, не чувствуя вкуса и даже не замечая, что именно он ест. Внутренний голос подсказывал ему, что нужно уходить в город. Но не трусость ли в нём говорит? Ведь собрание граждан приняло решение защищать хору.

Конец его колебаниям уже в сумерках положил Мосхион, подошедший к номарху в сопровождении эфеба, с зажатой в мощном волосатом кулаке красной стрелой.

– Номарх! Только что Феоним, - космет указал оперением стрелы на своего подопечного, - заметил торчащую посреди дороги напротив ворот стрелу, обмотанную возле наконечника белым лоскутом, - вот эту самую - и принёс её мне. По-видимому, это послание к нам от скифов. Взгляни, может там что-то важное, - Мосхион протянул стрелу Лесподию.