Чтение онлайн

Поскольку всё взрослое мужское население, способное носить оружие, ушло защищать Длинную стену, охранять ворота и стены боспорских городов пришлось 50-60-летним старикам. Что до Ближней стены, то на её охрану архистратег Молобар отправил западнобоспорских эфебов, до начала войны обучавшихся военному делу в лагерях возле Длинной стены, подкрепив их эфебами из восточнобоспорских городов. Таким образом, в палаточном лагере у единственных ворот Ближней стены пребывало около трёх тысяч юношей 15 -18-ти лет, разбитых на десятки и сотни во главе с опытными наставниками - гекатонтархами и пентаконтархами, профессионалами военного дела.

Мрачное вечернее небо окуталось на западе свинцовой завесой облаков, так что невозможно было понять, закатилось солнце за горизонт, или ещё нет. Дозорные посты из десяти человек находились на каждой из 96 башен Ближней стены от Тиритаки до Меотиды. Днём на башнях дежурили посменно по паре наблюдателей, остальные отдыхали, прячась от холода и непогоды внутри башен, а по ночам ходили по трое по примыкающим к башне куртинам навстречу соседним дозорам, опасливо вглядываясь и вслушиваясь в таящую неведомую угрозу темноту и следя, чтобы никто чужой не забрался тайком на стену. Каждый дозорный десяток держал у входа в башню пару осёдланных лошадей для быстрой связи с лагерем и косметом Метродором, возглавлявшим войско эфебов у Ближней стены.

Пока полдесятка зябко кутавшихся в куцые тёмно-коричневые плащи в воротном створе стражей, завистливо поглядывая на гревшихся у костра около северной башни товарищей, гадали, не пора ли закрывать ворота, один из мёрзнувших на башне дозорных, просунув покрытую круглой стальной каской голову между боковых мерлонов, прокричал тонким вибрирующим голосом:

– Эй, на воротах!.. Вижу всадников!.. Скачут во весь дух в нашу сторону!

– Много?

Внимательно вглядевшись вдаль, дозорный ответил после небольшой паузы:

– Похоже, не меньше сотни!

Стоявший у костра юный декеарх послал одного из своих подчинённых с вестью к своему гекатонтарху в пристроенную к стене сразу за северной башней небольшую, рассчитанную на сотню воинов и столько же коней казарму. Там теперь располагались космет, трое его помощников-хилиархов, 30 гекатонтархов, 60 пентаконтархов и сотня конных вестовых. Не дожидаясь начальства, декеарх и несколько его товарищей взбежали на башню, чтобы собственными глазами взглянуть на приближающийся отряд: возможно, что это возвращается басилевс с наследником, днём ранее проехавшие к Длинной стене с обозом и боевыми машинами.

Эфебы жили в рассчитанных на десятерых кожаных палатках, тянувшихся тремя ровными рядами вдоль стены по обе стороны ворот. Хлеб им привозили из пантикапейских пекарен. Многих столичных эфебов каждый день проведывали матери, сёстры, младшие братья и даже бабушки, приносившие домашнюю снедь и готовившие на кострах вкусные обеды для сослуживцев своих сыновей и внуков. Так что эфебы, несмотря на позднюю осень с её слезливым небом и холодными северными ветрами, жили у Ближней стены довольно весело. Те, кто не стоял в дозорах на стене, как и в мирное время, по многу часов занимались в окрестностях лагеря под присмотром своих гекатонтархов и пентаконтархов военной подготовкой, только гораздо более интенсивной и продолжительной, чем прежде. Оно и понятно: отцы-командиры стремились как можно скорее сделать из легкомысленных разгильдяев и мягкотелых маменькиных сынков настоящих воинов, умеющих держать строй, знающих как обращаться с копьём, щитом и мечом, - ведь, возможно, уже в самое ближайшее время им придётся вступить в настоящий бой с настоящим врагом.

Услышав крики дозорного, космет Метродор, сопровождаемый хилиархами и гекатонтархами, поспешили из казармы к воротам.

– Это наши, - успокоил начальство сверху юный декеарх воротной стражи.

Поглядев из створа ворот на быстро приближающийся отряд в высоких гребнистых шлемах, с развевающимися за спинами красными крыльями плащей и не увидев на дороге царской кибитки, космет приказал на всякий случай закрыть ворота и выстроить за ними в пять шеренг в полной готовности к бою две сотни воинов. Мало ли что! Вдруг это переодетые скифы? Осторожность не помешает. Да и солнце уже, должно быть, зашло.

Но, едва юные стражи успели затворить воротные створки и задвинуть с лязгом три толстых железных засова, как их пришлось вновь спешно открывать: дозорные на башне узнали в предводителе приближающегося отряда царевича Левкона.

Отсалютовав перешедшему перед мостом с галопа на лёгкую рысцу царевичу, Метродор поспешил задать волновавший всех вопрос: как там, у Длинной стены? Скользнув благожелательным взглядом по стройным рядам выстроившихся живым коридором по обе стороны дороги эфебов, все лица которых были в этот миг с надеждой обращены на него, Левкон остановил взмыленного коня и с улыбкой ответил, что пока всё идёт как нельзя лучше:

– Сегодня утром наши катапульты разбили их таран. Теперь скифы думают, что им делать дальше. Если ничего не придумают, то, возможно, скоро уберутся прочь и попытаются захватить Феодосию. Но мы этого не допустим.

Сбросив тревожное оцепенение, эфебы победно вскинули копья и разразились радостными криками во славу Боспора.

Предупредив Метродора, что следом за ним идут пять тысяч восточнобоспорских гоплитов, отправленных басилевсом на помощь Феодосии, Левкон попросил пропустить их без задержки и, обменявшись с косметом эфебов пожеланиями удачи, умчал со своим отрядом тяжёлым галопом к видневшимся на другой стороне неровного, густо засеянного надгробьями и кипарисами поля западным воротам Пантикапея.

Въехав в город, Левкон отпустил до утра по домам Делиада и свою сотню, оставив при себе лишь десяток телохранителей. Отослав прислуживавшего ему в походе раба Дидима домой известить жену о своём нечаянном возвращении, он поскакал по обезлюдившим вечерним улицам к дому наварха Клеона у восточного подножья Пантикапейской горы.

Он застал наварха за ужином. Оправившись от изумления, Клеон усадил царевича на центральное ложе и кликнул жену и рабынь разуть гостя, омыть ему душистой водой руки и ноги и скорей нести на самых красивых блюдах с кухни всё, что там есть съестного.

В клеоновом андроне было так уютно и тепло (в центре его, на украшенном мозаичными изображениями всевозможных морских обитателей полу стояла на высоких ножках полная пышущих жаром углей керамическая жаровня), и витали такие аппетитные запахи, что забывший в этот день пообедать Левкон почувствовал зверский голод и с благодарностью принял приглашение хозяина.

Прочитав вручённый ему Левконом приказ басилевса, обязывавший наварха оказывать всяческое содействие царевичу, старик терпеливо ждал, пока гость насытится. Долго ждать не пришлось: Левкону и самому не терпелось как можно скорее покончить на сегодня с делами и поспешить домой к жене, ради чего он пять фарсангов безжалостно гнал коня. Он даже не стал ложиться, а перекусил по-походному сидя. Минут через десять Левкон с улыбкой поблагодарил Клеона и его расплывшуюся в довольной улыбке у дверей хозяйку за прекрасный ужин. Жестом подозвав рабыню с рукомойником, Клеон спросил, какого царевич желает вина. Левкон ответил, что с удовольствием выпьет то же, что и он. Клеон велел виночерпию наполнить позолоченные канфары разбавленным на две трети чуть подогретой водой косским. Пролив по традиции несколько капель на пол, наварх и царевич перешли наконец к делу.

Коротко рассказав о ситуации у Длинной стены и в Феодосии, Левкон стал деловито обсуждать, как в кратчайший срок переправить в Феодосию пять тысяч гоплитов. Сделать это было совсем не просто. Ведь небольшие паромы и рыбацкие баркасы, которыми незадолго до этого за несколько дней, при тихой, к счастью, погоде, перевезли через Пролив в обе стороны больше тридцати тысяч воинов и столько же коней, для плавания в сердитых водах осеннего Эвксина не годились, а все большие суда вот уже месяц как сохли на берегу. Чтобы стянуть их обратно в воду, поставить мачту и оснастку требовались усилия многих людей, а между тем, почти все пантикапейские гребцы и матросы, вооружившись копьями, мечами и щитами, ушли защищать Длинную стену. По этой причине от использования военных кораблей, требовавших огромных экипажей, сразу отказались. Решили задействовать в экспедиции торговые суда, могущие вместить от ста до двухсот пеших воинов. Таким образом, для перевозки пятитысячного войска понадобится всего 30-35 судов - вдвое меньше, чем имелось в одном только Пантикапее. Экипажи Левкон планировал составить из своих воинов, среди которых было немало умелых гребцов и опытных моряков.