Чтение онлайн

Следующую остановку царевич и его спутники сделали в сотне шагов от агоры - возле храма Афродиты Пандемос, серые ребристые колонны которого, подпирающие украшенный каменной резьбой фронтон и двускатную розовую крышу, возвышались над окружающими её с трёх сторон вечнозелёными насаждениями и окрестными одно- и двухэтажными строениями около Больших портовых ворот. Священная территория храма была непривычно малолюдна: большинство толпившихся здесь прежде днём и ночью добровольных и подневольных служительниц Афродиты с началом войны ушли вслед за мужчинами к Длинной стене. И хотя украшавшая вот уже три столетия храмовый наос прекрасная мраморная статуя, прибывшая сюда из Афин, считалась воплощением Афродиты Всенародной, один из двух жертвенников перед храмом, украшенный резными изображениями кораблей, дельфинов и морских птиц, был посвящён Афродите Морской. Левкон преподнёс Киприде ценные дары (в отличие от приношений Посейдону и Зевсу - бескровные) и попросил её укротить на три-черыре ближайших дня суровый нрав старика Эвксина и умерить силу носящихся над ним ветров.

Заручившись поддержкой богов, царевич вместе со стариками-навклерами, сотней пеших соматофилаков и разросшейся, как снежный ком, толпой зевак проследовал через центральные ворота на огороженную невысокой крепостной стеной портовую территорию, охватывавшую полукольцом обширную гавань с каменными пристанями, тянущимися в море защитными молами, деревянными причалами и мостками. Мощёная серыми плитами широкая прямая улица, по которой шествовал со спутниками Левкон, рассекая надвое припортовую территорию, заканчивалась на так называемой "Царской" пристани, выложенной зеленовато-серым песчаником и отгороженной от остального порта и соседних причалов двойной ионической колоннадой с загнутыми дуговидно к бухте краями. В центре её, над дорогой, четвёрка могучих бронзовых коней, впряженных в бронзовую колесницу, мчала в сторону бухты сжимающего в отставленной влево мощной длани трезубец бронзового Посейдона.

На воде у причалов сейчас покачивались только шлюпки и баркасы рыбаков и паромщиков, сновавших по Проливу в любое время года, когда позволяла погода и суровые морозы не сковывали поверхность воды ледяным мостом (что случалось не каждый год и длилось не долго). Все большие корабли на зимовку были вытащены по смазанным жиром деревянным каткам из воды на берег и укрыты от дождя и снега за дощатыми стенами и тесовыми крышами доков.

После того как судовладельцы осмотрели вместе с Левконом свои корабли и определили, какие спускать на воду, каждый отобранный для феодосийской экспедиции корабль обступили по сто-двести левконовых воинов и дружными усилиями столкнули их по обильно смазанным бараньим жиром каткам в воду. Ещё часа полтора на них устанавливали мачты, крепили такелаж и паруса. И вот, наконец, незадолго до полудня все 35 широкопалубных торговых судна, укомплектованные гребцами и палубными командами из восточнобоспорских гоплитов (только навклеры и кормчие - все много старше пятидесяти - были пантикапейцами), встали у причалов в ожидании погрузки.

Пока рабы загружали на корабли балласт, запас продуктов и воду, на глазах у выстроившихся на широкой каменной набережной по обе стороны Царской пристани пяти тысяч восточнобоспорских гоплитов и множества запрудивших центральную улицу зевак, трое жрецов-гадателей заклали выбранную предводителем экспедиции Левконом ещё на агоре овцу. Тщательно изучив под надзором Левкона внутренности жертвы, гадатели пришли к выводу, что, милостью богов, знамения предвещают успех задуманного дела. Благодарно воздев руки к открывшемуся между облаками над Проливом небу, Левкон дал команду грузиться на суда: он хотел сегодня к вечеру непременно добраться до Акры и Китея - двух небольших городков в южном устье Стенона.

В эту минуту в широкой арке Больших портовых ворот показались роскошные, все в позолоте, плотно зашторенные носилки, плавно плывшие на плечах восьми рослых рабов. По бокам носилок семенили две рабыни в длинных коричневых хитонах - белокурая и чёрная, а впереди и сзади бодро чеканили шаг два десятка вооружённых большими прямоугольными щитами, короткими копьями и мечами соматофилаков.

Пробившись сквозь расступившуюся толпу на Царскую пристань, рабы аккуратно опустили носилки на короткие позолоченные львиные лапы в нескольких шагах от взиравших с немым удивлением на их приближение Левкона и Делиада. Рабыни раздвинули расшитые золотыми травами, цветами и павлинами парчовые занавески, и тысячи восхищённых глаз тотчас устремились отовсюду на двух спустившихся с Олимпа богинь: длинные меховые накидки, в которые они кутались не столько от холода, как от нескромных взглядов, не могли скрыть благородную осанку их стройных фигур и утончённую красоту лиц.

Подойдя с дочерью к Левкону и Делиаду, Герея пояснила с улыбкой, что Элевсина, узнав утром, что отец был ночью дома, горько расплакалась из-за того, что не смогла его повидать после долгой разлуки, и, чтоб её успокоить, пришлось отправиться с ней сюда на пристань.

Нежно приобняв левой рукой за плечи прильнувшую к нагрудному панцирю дочь, Левкон сжал в правой ладони руку жены. Так они стояли молча вместе с Делиадом, пока все пять тысяч левконовых воинов не оказались на кораблях.

– Ну, всё - нам пора...
– Левкон отпустил руку жены и ласково обхватил ладонями узкие щёчки дочери, из замутнённых печалью глаз которой тотчас заструились долго копившиеся слёзы.

Обменявшись под устремлёнными на них с переполненных палуб завистливыми взглядами прощальными объятиями и поцелуями с царевнами, Левкон и Делиад сбежали по четырём истёртым каменным ступеням на протянувшийся в бухту примерно на плефр широкий центральный мол и последними ловко перескочили на борт ближайшего корабля, стоявшего кормой к берегу у защищённой от ударов о камень вбитыми в дно через каждые два локтя толстыми дубовыми сваями причальной стенки.

Воины тотчас отвязали от медных причальных столбиков канаты, втянули сходни на палубу и оттолкнули копьями корабль от причала. Когда полоса тёмно-зелёной воды между левым бортом и стенкой причала расширилась до трёх-четырёх оргий, из прикрытых кожаными пологами вёсельных окон опустились в воду 25 пар тёмно-красных вёсел с короткими, широкими, слегка загнутыми на концах лопастями. Повинуясь зазвучавшим под палубой ритмичным посвистам флейты, вёсла разом вспенили воду, толкая тяжёлый корабль вперёд.

Постепенно убыстряя ход, корабль Левкона выбрался из огороженной длинными молами гавани на простор обширного Пантикапейского залива. За ним, как стая запоздалых журавлей за вожаком, отлепившись от соседних причалов, потянулись двумя колоннами остальные 34 судна. И пока видны были под бронзовой тетриппой Посейдона стройные фигурки царевен, лица и взгляды теснившихся на палубах воинов, словно под влиянием неведомой силы, были обращены на них. Младшая царевна долго прощально махала вслед кораблям рукой, другой рукой утирая скатывавшиеся по щекам бусинки слёз; её мать, сложив завёрнутые в серебристый мех накидки руки под высокой грудью, стояла недвижимо, словно статуя Афродиты, пока увозивший её мужа корабль не скрылся за мысом Дия.

Под вечер, как и планировалось, левконова флотилия благополучно прибыла к мысу Акра - юго-восточной оконечности Скалистого полуострова, возле которого светлые воды Меотиды, завершив долгий путь пуповиной Боспорского пролива, растворялись в чёрных водах Эвксина. Разделившись, флотилия бросила якоря в двух тесных бухточках под защитой небольших крепостей: Акры - на северной стороне одноименного мыса, и расположенного за ним Китея, намереваясь с первыми проблесками утренней зари плыть далее на запад вдоль отвесных круч полуострова, не зря прозванного Скалистым. Но когда наступило утро, оказалось, что нет больше ни кораблей, ни моря, ни вздымающегося стеной берега - всё утонуло в опустившемся ночью на воду плотном белом облаке.

Густой, как разлившееся молоко, туман держался над тихим, будто уснувшим морем почти до полудня, когда был развеян задувшим с юга ветром. С каждой минутой ветер дул всё сильнее; не прошло и часа, как зеркальная гладь моря закипела пенными бурунами и вздыбилась штормовыми волнами. Навклеры 15-ти стоявших в тесной бухточке Китея кораблей убедили Левкона вернуться, пока не поздно, из опасных гаваней Китея и Акры обратно в Пролив и переждать надвигающийся шторм в более надёжной и защищённой от высоких волн и свирепых ветров гавани Нимфея.