Чтение онлайн

Труся рысцой через сонную хору к Северной стене, пребывавший в состоянии радостной эйфории Левкон на прямой вопрос Лесподия, отдалась ли ему Герея, густо покраснел (к счастью, в темноте этого не было видно) и после небольшой заминки, когда он раздумывал, не солгать ли ему товарищам, честно признался, что решил не торопить события, дать время Герее привыкнуть к нему и на первый раз ограничился поцелуями. Да и отец её был рядом.

– А вот мы с Мелиадой, найдя в конце сада скрытую в кустах беседку, решили, что нечего тянуть быка за хвост, ха-ха-ха!
– рассмеялся довольный Лесподий.
– И знаете, парни, вопреки моим ожиданиям, она оказалась девственницей. Так что теперь я, как честный человек, просто обязан на ней жениться! Ха-ха-ха!

Левкон рассказал друзьям о своих планах относительно Гереи. Дав себе месяц сроку на то, чтобы завоевать любовь Гереи, он намерен после этого увезти её в Пантикапей и объявить отцу об отказе от Клеомены и твёрдом намерении жениться только на Герее. Он уверен, что стоит отцу лишь увидеть, сколь она прекрасна, как он поймёт и одобрит его решение.

– Да уж, однако, крепко ты вляпался!
– покачал с сомнением головой Санон.
– Я бы на твоём месте спрятал её в какой-нибудь загородной усадьбе, спокойно женился бы на Клеомене, и навещал бы свою красавицу во всякое удобное время. А так, боюсь, что твои планы посадить на трон басилисы дочь бывших рабов, очень не понравятся не только твоему отцу, но и бабке Камасарии, и Арготу, и остальным нашим вельможам. Боюсь, ты так только наживёшь и себе и ей кучу неприятностей.

– А я бы на твоём месте опасался ещё и другого, - вмешался в разговор ехавший с другой стороны Лесподий.
– Я бы поостерёгся показывать Герею басилевсу. Твой отец уже несколько лет, как вдовец. А что, если он сам влюбится в Герею и заберёт её себе? Может, действительно лучше надёжно спрятать её от всех где-нибудь в усадьбе, как предлагает Аристид (Лесподий всё ещё по привычке называл Санона Аристидом, а Левкона - Саноном), и держать её там в качестве возлюбленной. А жениться на ней ты сможешь после того как сам станешь басилевсом. Если, конечно, к тому времени твоя любовь к ней не пройдёт. Подумай над этим.

– Вы, пожалуй, правы, - произнёс задумчиво Левкон после того как в продолжение нескольких минут слышался лишь неторопливый цокот копыт на освещённой тусклым лунным светом дороге да ленивый лай потревоженных за высокими каменными оградами собак.
– Тут есть над чем подумать.

Следующей ночью они опять совершили втроём путешествие по тому же маршруту. Затем их ночные посещения филоксенового сада по настоянию Хрисалиска сделались реже - раз в четыре-пять дней, - иначе их ночные бдения лягут тенями на лицо Гереи, что может вызвать подозрения у Филоксена.

К удивлению Лесподия, Левкон после первого же свидания, вновь сделался прежним энергичным и старательным в освоении военной науки эфебом. Теперь, когда он был уверен, что скоро вновь увидится со своей любимой, он принялся с удвоенным рвением с утра до вечера заниматься развивающими силу, выносливость и ловкость упражнениями, борьбой, кулачным боем, бегом, метанием камней и копий на точность и на дальность, фехтованием на мечах, строевыми перестроениями, верховой ездой - только бы время бежало быстрей!
– и опять почти всегда оказывался в числе лучших, удостаиваясь заслуженных похвал своего пентаконтарха Мосхиона, полагавшего, как и все остальные в лагере, что Санон и Аристид совершают по ночам вместе с Лесподием вылазки к феодосийским гетерам.

С каждым новым свиданием Герея, для которой поначалу проявление нежных чувств к страстно влюблённому юноше, было не более чем притворством, всё лучше узнавала прекрасную душу Левкона, и всё больше сама влюблялась в него.

Так незаметно, как один сладкий миг, миновал для них первый весенний месяц. Пришло время любимых всеми боспорцами весёлых весенних праздников - Дионисий и Анфестерий - знаменовавших начало полевых и садовых работ и долгожданное возобновление после затяжных зимних бурь морской навигации. Как и в несколько предыдущих лет, Филоксен, боясь потерять своё сокровище, отказал в настойчивых просьбах Гереи поучаствовать с сестрой и другими девушками в праздничных шествиях, а, тем более, поглядеть театральные представления в честь Диониса. На сей раз Герея лишь посмеялась в душе над глупым ревнивым стариком, которого она уже больше месяца столь ловко водила за нос.

А тем временем в Пантикапее невеста Левкона Клеомена скоро поняла по его изменившимся, ставшим немногословными и сухими письмам, что Левкон её больше не любит, и угадала, что причиной тому вовсе не его увлечённость трудной военной службой на границе, как полагал её брат Гераклид, а увлечение какой-нибудь смазливой феодосийкой. Матушка Камасария, которой Клеомена, не выдержав, поведала со слезами своё горе, успокоила дочь: никуда её Левкон от неё не денется! Живя там с молодыми парнями, он, конечно, бегает вместе с ними по ночам к гетерам. Ничего страшного в этом нет. Не может же он быть среди товарищей белой вороной! Пусть погуляет эти пару лет до свадьбы да наберётся опыта - ей же потом будет лучше. А в том, что в его письмах к ней стало меньше слов любви, ничего удивительного - на удалении чувства, так же как свет, ослабевают и тускнеют.

Клеомена вышла из покоев умудрённой в подобных делах матушки успокоенной. Но ненадолго. Скоро тревога за любимого и ревность к неведомой сопернице с новой силой завладела её душой. У неё возникло назойливое желание съездить вместе с братом в Феодосию, повидаться с Левконом и самой разузнать, что там происходит, кто её разлучница.

Выслушав дочь, явившуюся к нему вместе с Гераклидом, Аргот ответил, что ему пришла идея получше. Он попросит Перисада вызвать Левкона и его друзей на весенние праздники в Пантикапей: пусть декаду отдохнёт от службы, повидается с родными и невестой, повеселится с друзьями в столице.

На другой день скорый царский гонец с соответствующим приказом номарху Филоксену умчал в Феодосию. Номарх вызвал к себе Эвникия и Лесподия (разумеется, он был в курсе того, что ловкий гекатонтарх сумел "заарканить" старшую дочь Хрисалиска) и ознакомил их с поступившим из столицы за подписью самого басилевса распоряжением.

Утром перечисленные в нём два десятка молодых людей из знатных и богатых пантикапейских семей отправились на побывку домой. Радуясь скорой встрече с родными и десятидневному отдохновению от набившей оскомину армейской муштры, все они скакали на восток с шутками и смехом, не смолкавшим над их маленьким отрядом всю дорогу, горячили на радостях коней, и только возглавлявший отряд Левкон ехал с мрачным выражением лица, не принимая участия в общем веселье.

Встретившись минувшей ночью в глухом уголке благоухающего весенними ароматами сада с Гереей, он с печалью в голосе сообщил ей о завтрашнем отъезде на праздники в Пантикапей по приказу басилевса, которого он не смеет ослушаться. Из глаз Гереи, разрывая Левкону сердце, покатились беззвучные слёзы. Крепко обхватив руками его за поясницу и прижавшись заплаканным личиком к его груди, она сказала, что чувствует - это их последняя встреча. Наверное, его отец басилевс как-то прознал об их любви, и назад он уже не вернётся.

Нежно лаская и целуя любимую, Левкон уверял её, что это не так, и он непременно вернётся, даже вопреки воле отца, - никто и ничто, кроме смерти, не сможет их разлучить. Осушив слёзы, Герея попросила взять её с собой, увезти её отсюда прямо сейчас. Левкон ответил, что это невозможно, - сперва он должен всё подготовить, найти для неё надёжное убежище, где никто не сможет её разыскать. Пусть ещё немножко подождёт - он увезёт её сразу по возвращении из Пантикапея. Горестно вздохнув, Герея сказала, что хочет навсегда сохранить в своём сердце память об их любви, как о самом счастливом, что было в её жизни, - и сбросила с себя хитон. Пав перед ней на колени, растроганный до слёз Левкон обцеловал её всю от кончиков ног до глаз, но от первого соития с любимой, которого так жаждали они оба, пересилив себя, удержался, сказав, что сделает это, лишь когда вырвет её из рук Филоксена.