Чтение онлайн

Вернув скифу его колпак, Пакор велел идти за ним. Заведя новичка на поварню, он велел распоряжавшейся там своей супруге Лостре накормить нового раба и присмотреть за ним, пока он не понадобится хозяйке. Утолив жажду киликом разбавленного на треть вина, епископ отправился по своим делам. Не успел он выйти, как полдесятка любопытных кухонных рабынь, прервав на время заданную хозяйкой поварни работу, столпились в широком дверном проёме между кухней и трапезной, в которой Пакор оставил новичка, без свойственной рабам жадности и спешки поглощавшего поставленную перед ним собственноручно старшей поварихой еду.

– Какой хорошенький!

– И молоденький!

– Просто птенчик! Хе-хе-хе!

– А губы, губы-то какие, девки! Так и тянет поцеловать! Хи-хи-хи!

– А ну, козы, хватит пялиться! Марш работать!
– властно скомандовала, выходя из трапезной, Лостра.
– Его роток не про ваш зубок, бесстыдницы.

– Ну, это мы ещё посмотрим!

Прыснув дружным смехом, рабыни скрылись на кухне.

Савмак после прогулки за носилками хозяйки по городу и крутым лестницам чувствовал головокружение, тёмные пятна в глазах и слабость в ногах: в первый раз со времени своего пленения ему пришлось столь далеко идти, и оказалось, что ранение и болезнь не прошли для него бесследно - до былой неутомимости и силы его усохшим, как листья на срубленном дереве, мышцам было ещё далеко. С облегчением свалившись после толчка надсмотрщика на грубую скамью у тянувшегося через всю комнату стола, Савмак с тревогой подумал о том, что в таком состоянии он за одну ночь пешком до Скифии, пожалуй, не доберётся.

Несмотря на сосущий под ложечкой голод, гордость и достоинство сына вождя удержали его от желания накинуться на принесенную толстой поварихой еду, как оголодавший пёс на брошенные с хозяйского стола объедки, на глазах у скалившихся на него из дверей поварни миловидных служанок.

После того как юный скиф неспешно управился с едой и, брезгливо скривившись, запил её кислым местным вином, к тому же сильно разбавленным водой, явившаяся с поварни служанка, потянувшись через противоположную скамью и стол за миской и кружкой, дразняще выставила напоказ выпирающие из разреза серой груботканой туники пухлые розовые груди.

– Откуда же ты взялся, такой сладенький?
– спросила она вполголоса по-скифски, одарив его обольстительной улыбкой.

– Ты скифянка?
– быстро спросил Савмак, вскинув радостно заблестевшие глаза от манящих грудей на лицо служанки. Нарочито медленно распрямившись, девушка отрицательно покачала головой:

– Я родилась рабыней.

Савмак разочарованно выдохнул. Он уже собирался просить её раздобыть для него аркан или длинную верёвку и предложить ей бежать с ним в Скифию.

Через минуту после того как рабыня, виляя под коротким серым хитоном выпуклым задом, уплыла с грязной миской и пустой кружкой на кухню, Савмак встал из-за стола и направился к выходу, чтобы поискать отхожее место и, по мере возможности, осмотреться в новом доме. Распоряжавшаяся на поварне толстуха послала одного из подручных поварят проводить его и сразу привести назад.

На обратном пути новичка перехватила посланная хозяйкой рабыня и увела его через двор в расположенную напротив поварни баню. Одна из имевшихся там четырёх больших прямоугольных мраморных ванн была до половины наполнена парующей водой.

– Раздевайся и лезь в воду!
– приказала Савмаку по-скифски приведшая его светловолосая, зеленоглазая рабыня.

– Я уже мылся сегодня, - стыдливо покраснев, возразил Савмак.

– Ничего, малыш, ещё одно купанье тебе не повредит. Да ты не стесняйся, я уже видела тебя всего при осмотре у хозяйки, - хохотнула она.

Савмак нехотя повиновался. Скинув колпак и башмаки и стянув через голову хитон, он осторожно шагнул в ванну. Едва мягкая ладонь рабыни коснулась его живота, как "жеребец" Савмака взвился на дыбы.

– Ого, какой ты быстрый! Хе-хе-хе! Давно не заглядывал в женские норки? Придётся ещё немного потерпеть! Побереги свой пыл до вечера.

Усадив смущённого юношу в горячую воду, рабыня принялась обмывать его шею и торс (голову Исарх велел не трогать) мягкой морской губкой, поливая его из деревянного ковшика душистым мыльным раствором и продолжая между делом давать свои наставления:

– Ты уж сегодня постарайся, красавчик! Если угодишь хозяйке, останешься в усадьбе и будешь здесь жить по-царски!

Савмак брезгливо скривил рот, представив себя простёртым на толстой, как откормленная свинья, старухе, и почувствовал, как его торчащий под водой между ногами "черенок" стал быстро увядать. Утешало лишь то, что эта пытка продлится недолго: как только все в доме уснут, он придушит похотливую старуху и убежит...

– Делай всё, что она прикажет. И будь с ней посмелее: наша хозяйка добрая женщина. Она сама бывшая рабыня и никогда не бьёт своих рабов.

– Твоя хозяйка вдова?
– поинтересовался Савмак.

– Вдова?.. Можно считать, что вдова... при живом муже. Хе-хе-хе!.. О муже хозяйки не тревожься, - добавила она, согнав с лица улыбку.
– Он уже давно забыл дорогу в спальню жены и не мешает ей утешаться с красивыми рабами... Как и она ему с рабынями.

"А может лучше не спешить? Изучить сперва все хода-выходы, раздобыть верёвку и какое-нибудь оружие, - засомневался он, сидя с прикрытыми глазами, чтоб не видеть раскачивающихся спелыми дынями в полукруглом вырезе хитона грудей склонившейся над ним рабыни.
– А вдруг я ей не понравлюсь, и она отошлёт меня завтра назад? Нет, бежать нужно сейчас, этой ночью. Другого такого случая, может, больше не будет... Надо рискнуть".

Тем временем за толстыми дворцовыми стенами уже начинались сумерки - предвестники долгой осенней ночи.

Пакор, как обычно, встретил вернувшегося из города Лесподия на площадке перед колоннами, освещённой двумя прикреплёнными у входа под арку факелами. Как только Лесподий сошёл с коня, стоявший за спиной епископа рядом со старым привратником молодой раб снял с колонны один из факелов и пошёл с ним впереди, освещая хозяину путь (во внутренних дворах уже залегла густая темень).

– Ну, как там Мелиада?
– равнодушным тоном поинтересовался Лесподий, приласкав встретивших возвратившегося хозяина радостным повизгиванием собак.

– Неважно, - ответил приглушенным голосом Пакор.
– Проплакала всё утро, а потом пожаловалась Исарху, что от переживаний за сына и отца у неё разболелась голова.

– Скорей из-за своих побрякушек, - ухмыльнулся Лесподий, выходя из-под арки на Малый двор.

Семеня рядом с номархом вслед за освещавшим путь рабом, Пакор доложил о визите жены навклера Лимнея Масатиды, предложившей госпоже Мелиаде купить у неё раба.