Чтение онлайн

Ночью долго не могу уснуть и в конечном итоге проваливаюсь в беспокойную полудрёму. Наутро чувствую себя разбитой и подавленной. На вопрос Оливии отвечаю чистую правду, что очень плохо спала. Лишь не договариваю о причинах.

К демону. Я дала себе слово выбросить всё это из головы.

А потом по Академии прокатывается новость об отчислении Даррена.

— Ты уже слышала? — спрашивает Оливия, округляя глаза.

Качаю головой и одновременно пожимаю плечами. Не хочу лгать ей, но ведь это и не враньё, а всего лишь умалчивание. К тому же мне станет в тысячу раз хуже, если я расскажу. Лучше затолкать ослепляющие воспоминания в самый дальний уголок памяти и закрыть на десять замков.

— Говорят, он сам разорвал контракт, — продолжает обсуждать новость ничего не подозревающая подруга, пока мы идём на основы зельеварения.

Облизываю пересохшие губы.

— Он… уехал домой?

— Нет, вроде бы в другую Академию перевёлся. Он ничего тебе не говорил?

Снова молча пожимаю плечами.

Навстречу нам выруливает группа адепток со старшего курса бытовой магии. Подружки Урсулы. Несколько пар глаз прожигают меня злобными взглядами.

Оливия вдруг пихает меня локтем в бок.

— Кстати! — Она хватает меня под руку. — Совсем забыла тебе рассказать. Этой сучке Урсуле Альдани выписали сто штрафных баллов за нарушение дисциплины. Говорят, она будет драить кабинеты на пятом этаже весь ноябрь!

Моему изумлению нет предела.

— Урсула получила наказание? За что?

— Понятия не имею. Очевидно, она пыталась держать это в тайне, но кто-то проболтался. Её не видно и не слышно весь день. Держу пари, она выставит своих подружек на подходах к пятому этажу, чтоб никто не увидел её унижения. Ну это ладно. Главное, чтобы не заставила кого-то выполнять работу вместо себя. Надеюсь, к ней приставят кого-нибудь из профессоров, чтоб следить за этим.

Сажусь за парту в кабинете и готовлюсь к занятию, но мысли далеко от зельеварения. Я в глубоком смятении. Урсула получила наказание и целых сто штрафных баллов? Но за последнее время за ней не наблюдалось крупных нарушений. Она хитра и не подставляется просто так. Ещё вчера всё было относительно спокойно.

За исключением того, что именно вчера вечером Алвар увёл Даррена с собой, а затем каким-то образом заставил его уйти из Академии. Неужели Даррен рассказал о той ловушке, которую мне подстроила Урсула на лестнице несколько недель назад? Кроме этого, больше ничего не приходит на ум. За что ещё её могли так наказать?

Но если Даррен рассказал про Урсулу, почему её не заставили уйти? Из-за отсутствия прямых доказательств? Всё-таки это произошло довольно давно. И всё же на Даррена Алвар надавил. Ну ещё бы, увидел конкурента и тут же устранил его!

Нервно верчу в пальцах ручку-перо. Алвар даже не осознаёт, что натворил. Какая ему была опасность от Даррена? Он бы просто оставил меня в покое и всё. Зато униженная Урсула не упустит возможности отыграться за своё наказание на мне.

Я по-прежнему нахожусь меж двух огней: с одной стороны настойчивые притязания Алвара, с другой — жаждущая мести Урсула. Хоть вовсе теперь в коридорах не появляться без острой необходимости!

В последующие дни, передвигаясь по Академии, действительно ловлю себя на том, что стала дёрганной и нервной. Постоянно оглядываюсь по сторонам, всматриваясь в каждое лицо. А желудок стягивает узлом при мысли о встрече с Алваром или Урсулой.

Но Алвар, кажется, вновь покинул Академию. Проходит день, за ним другой, третий, а его нигде нет. Что до Урсулы, то буквально спустя неделю после получения наказания она уезжает домой, сославшись на проблемы со здоровьем. Во всяком случае, такие слухи ползут сейчас по Академии.

— Зуб даю, она только притворилась больной, лишь бы кабинеты не мыть, — фыркает Оливия. — Небось, надеется, что ректор смягчится и сменит наказание на что-нибудь попроще. Надеюсь, он на это не пойдёт.

В отсутствие Урсулы я постепенно возвращаюсь к нормальной учебной жизни: уроки, домашние задания, посиделки и прогулки с Оливией.

Однажды днём она приходит на обед в таком дурном расположении духа, что я всерьёз начинаю опасаться за целостность деревянной мебели вокруг: кажется, подруга вот-вот вспыхнет, как факел.

— Что-то случилось? — осторожно интересуюсь я.

Оливия плюхается на скамью, с грохотом роняет полную учебников сумку на пол и резко придвигает к себе тарелку.

— Я говорила с ректором, — начинает отрывисто, с остервенением натыкая на вилку кусочки мяса. — Даррен был одним из его помощников. Раз он ушёл, значит, место освободилось. Ну, я и предложила свою кандидатуру. Мне нужно зарабатывать деньги, чтобы накопить на остаток обучения, а за эту подработку платят вдвое больше, чем твоя стипендия. Но он отказал мне!

Она нетерпеливо притоптывает ногой по полу, размахивая вилкой.

— Я даже рта раскрыть не успела. Он с порога заявил, что первокурсников не берут на подработку, но это не правда! Если у первокурсника хорошая успеваемость, он может стать помощником ректора, но проклятый Айсберг мне отказал! Он даже не дал мне возможности доказать, что я справлюсь, и взял первого же адепта, который подал заявление после меня!

Я искренне поражена, впервые видя подругу настолько злой.

— Это ужасно несправедливо! — произношу сочувственно.

Оливия на мгновение прикрывает глаза и выдыхает через рот, стараясь успокоиться.

— Ну ничего. Вот перейду на второй курс, и тогда у этой ходячей глыбы льда не найдётся причин меня отшить.

Пролетают ещё две недели. Во второй половине ноября заряжают ледяные ливни, так что погулять на улице получается крайне редко. Обидно, ведь именно сейчас у меня как раз появляется возможность наконец-то расслабиться и вдохнуть полной грудью.

Я практически успеваю забыть о существовании Урсулы, когда очередным вечером, возвращаясь после дополнительных занятий с профессором Раббитом, возле туалета натыкаюсь на отвратительную картину.

Несколько адепток с бытового факультета окружили Амалию Стоун, отобрали у неё сумку с книгами и швыряют друг другу, будто мячик. На все мольбы Амалии только издевательски хохочут и улюлюкают.

— Эй! — окликаю возмущённо. — Оставьте её в покое!

С той встречи возле фонтана Амалия по-прежнему старается меня избегать, но пройти мимо и оставить её наедине с этими мегерами мне попросту не позволяет совесть.

Одна из адепток оборачивается, и я узнаю в ней подружку Урсулы. Девушка кривит губы в надменной усмешке.