Чтение онлайн

новьев назвал грузинское восстание "вторым Кронштадтом".

Секретные сводки ГПУ (так стало называться ВЧК после своей реорганизации в 1923 г.) за 1924 год отмечают повсеместное нарастание политического оживления в крестьянской среде, которое находило свое выражение в требованиях создания Крестьянских союзов и союзов хлеборобов, в стремлении установить общественный контроль над деятельностью исполкомов местных Советов. Чаще всего в сводках упоминаются Гомельская, Ярославская губернии, Московская область, Сибирь и Поволжье. Естественно, что сводки ГПУ именуют эти требования "кулацкими" и "антисоветскими". Составляя сводный доклад для Политбюро о политическом положении в стране за 1924 г., Ф. Э. Дзержинский отмечал, что, "если первые годы после введения нэпа уставшее от гражданской войны крестьянство погрузилось в политическое оцепенение, то теперь, к концу 3-го года нэпа, наметилась тенденция к быстрому пробуждению общественной жизни в деревне. Крестьянство приобрело способность к ясному пониманию и учету своих интересов, сознательной постановке вытекающих отсюда задач и к резкой критике экономических мероприятий Соввласти".

На рост политического сознания рабочего класса указывал Г. Е. Зиновьев в своей речи на Пленуме ЦК РКП (б) 14--15 января 1924 г.: "...У нас сейчас растет активность беспартийных рабочих; этот рабочий, получив кусок хлеба, хочет активно участвовать сейчас и в профсоюзах, и в партии, и в советах". Массовый стихийный выброс растущего политического сознания рабочего класса и крестьянства произошел после смерти В. И. Ленина. В упомянутом уже докладе Дзержинского для Политбюро сообщается, например, о попытках массового вступления крестьян-середняков в Коммунистическую партию, "зарегистрированных почти повсеместно -- Тамбовская, Тульская, Саратовская, Харьковская губернии и др.". Дзержинский расценивал этот факт как "стремление среднего крестьянства через единственно легальную партию провести защиту своих политических интересов".

Правящая верхушка РКП (б) нашла данную форму проявления политической активности трудящихся подходящей для усиления идейно-политического воздействия партийных организаций на массы, связь с которыми в первые три года нэпа значительно ослабла. Пленум ЦК РКП (б) 29--31 января 1924 г. объявил о начале кампании

"по вовлечению рабочих от станка в партию". Ее итоги были подведены на Пленуме ЦК РКП (б) 23--30 апреля 1925 г. Впервые за всю историю Коммунистической партии кандидатуры вступавших в нее (всего более 200 тыс. человек) обсуждались на общих собраниях коллективов промышленных предприятий, -- так что можно утверждать о наличии прецедента выборов в члены правящей партии самим рабочим классом страны. Тем более горькое разочарование постигло многих из них тогда, когда они, пытаясь донести до парторганизаций всех уровней подлинные экономические и политические интересы своего класса, наталкивались на стену бюрократического равнодушия и лицемерия, выдаваемого за "партийную выдержанность". Руководитель комиссии по работе среди представителей "ленинского призыва" Л. М. Каганович следующим образом охарактеризовал поведение вновь вступивших в партию в первое время пребывания в ней и после соответствующей их обработки в духе "коммунистической идейности": "В начале были моменты противопоставления себя прежде вступившим членам партии. Среди ленинского призыва были товарищи, которые считали себя "спасителями партии", солью земли и полагали, что раньше в партии никакой активности не проявлялось, а теперь вот, они вступили и покажут активность. К настоящему моменту эти настроения изжиты. ...Некоторые товарищи ленинского призыва иногда рассуждали: мы представители рабочих, нас избрали делегатами из рабочих, как же мы можем пойти против рабочих и исполнять решения фракции или парторганизации? Такие настроения были, были случаи, когда ставили вопрос, что выше -- воля партии или воля беспартийного собрания? К настоящему моменту... мы это изжили".

В отношении крестьянства в качестве политического канала для отвода его растущей политической активности правящая верхушка РКП (б) избрала организацию кампании "по оживлению Советов". Ни о каком Крестьянском союзе она, естественно, не помышляла, хотя допускала критические оценки в адрес низовых исполкомов Советов. Пленум ЦК РКП (б) 25--27 октября 1924 г. принял резолюцию "Об очередных задачах работы в деревне", в которой указал на "более правильное соблюдение выборности, устранение незаконного вмешательства в работу Советов". Говоря по поводу восстановления элементарных демократических начал в деятельности Советов как общественных организаций, Н. И. Бухарин, в частности, отметил: "...Наша

партия должна проделать какой-то такой поворот в своей политике, который бы, пока у нас не подведен еще экономический базис для того, чтобы овладеть деревней, позволил бы компенсировать наши недостатки и недостатки наших рычагов в деревне".

Чего же достигло партийно-государственное руководство страны в результате вливания в РКП (б) значительного рабочего элемента и проведения кампании по "оживлению Советов" в деревне? Прежде всего того, чего оно добивалось, именно: укрепления влияния партийного аппарата в массах и повышения авторитета власти. Определенное значение имело и создание эффекта социального ожидания дальнейших перемен в области экономики и социальной политики. Для последних к тому времени имелись определенные идеологические основания, созданные идейно-политической борьбой правящей верхушки партии с так называемым "троцкизмом".

На протяжении 1924 г. правящая верхушка РКП (б) срывала политический капитал с критики взглядов Л. Д. Троцкого и его сторонников по проблемам партийного строительства, экономической политики и даже истории Коммунистической партии и Октябрьской революции. В начале 1924 г. Л. Д. Троцкий опубликовал знаменитые "Уроки Октября", где он на примерах потерпевшей поражение германской революции прозрачно намекал на "оппортунистические" проступки Зиновьева, Каменева, Рыкова и Сталина во время вооруженного восстания в октябре 1917 г. и возносил собственную роль в этих достопамятных событиях. В ответ на этот выпад партийный аппарат организовал мощную пропагандистскую кампанию в партийной и советской печати. В вышедших в свет многочисленных статьях и брошюрах указывалось на "небольшевистское" политическое прошлое Л. Д. Троцкого, подчеркивались его ошибки в период заключения Брестского мирного договора с Германией, в период дискуссии "о профсоюзах", и, конечно, в период дискуссии 1923 г. по вопросам партийного строительства и экономической политики. Из набора всех этих ошибок и прегрешений складывалась довольно любопытная схема политической эволюции автора "Уроков Октября", который, согласно ей, оказался большевиком поневоле, принявшим Октябрьскую революцию за подтверждение своей теории "перманентной революции". Как бывший меньшевик Л. Д. Троцкий, естественно, принижал роль партийного аппарата и необходимость строгой партийной дисциплины, а как "перманент

ник" -- недооценивал революционных возможностей крестьянства, способности его средних слоев в союзе с пролетариатом бороться за построение социалистического общества.

Сами организаторы кампании дискредитации Л. Д. Троцкого, конечно, ни на йоту не верили в правдивость указанной схемы. По словам одного из ее организаторов М. М. Лашевича, "мы сами выдумали этот "троцкизм" во время борьбы против Троцкого". То же самое признавал и Г. Е. Зиновьев: "...Была борьба за власть, все искусство которой состояло в том, чтобы связать старые разногласия с новыми вопросами. Для этого и был выдвинут "троцкизм".

Посредством идейной борьбы с "троцкизмом" правящая верхушка Коммунистической партии не только добилась фактического отстранения Троцкого от участия в выработке основных направлений внутренней и внешней политики, но и попутно решила для себя два важных вопроса. Во-первых, была подготовлена идеологическая почва для теоретического обоснования более серьезных экономических уступок крестьянству (поскольку политические воззрения Троцкого трактовались ею как "антикрестьянские"). Во-вторых, правящая верхушка РКП (б), действуя вопреки Уставу партии, оформила свою политическую гегемонию над партией созданием в августе 1924 г. так называемой "семерки" -- нелегальной фракции Центрального Комитета, члены которой (Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, И. В. Сталин, Н. И. Бухарин, М. П. Томский, А. И. Рыков и В. В. Куйбышев) были связаны определенной дисциплиной. "Семерка" распалась в конце 1925 г. под влиянием обострившихся разногласий между Зиновьевым, Каменевым, -- с одной стороны, и всеми остальными -- с другой.

До весны 1925 г. новая экономическая политика РКП(б) ориентировалась на сдерживание и ограничение рыночных и капиталистических отношений в сельском хозяйстве. Аренда и покупка земли, а также применение наемного труда официально ограничивались, хотя в нелегальной форме существовали и развивались. Значительную часть продукции крестьянского хозяйства государство приобретало безвозмездно через систему прямого и косвенного налогообложения. Приведем некоторые цифры. В 1922 г. государство получило от крестьянства по единому натуральному налогу 361 млн. пудов ржаных единиц, и лишь 60 млн. пудов заготовило коммерческим способом.

В переводе на деньги сумма продналога составила 292,6 млн. золотых рублей, или 65 % всех доходов по бюджету. В 1923 г. налог с крестьянства взимался в смешанной, т. е. в натурально-денежной форме. 213 млн. пудов ржаных единиц (40 % суммы налога) государство получило в натуре, остальное -- деньгами и облигациями хлебного займа. Всего было собрано 534,7 млн. пудов так называемых "налоговых единиц". Коммерческим методом было заготовлено около 200 млн. пудов хлеба. В 1924 г. натуральная часть сельскохозяйственного налога сократилась до 116 млн. пудов ржаных единиц (22,4 % суммы налога), остальное было выплачено деньгами и облигациями (всего государство получило 515,8 млн. пудов налоговых единиц). Государственные закупки составили 300 млн. пудов хлеба.

Уменьшение доли натуральной части сельскохозяйственного налога в неурожайном 1924 г. сказалось на перебоях в снабжении городского населения продовольствием. Экспорт хлеба пришлось сократить. В то же время крестьянство не прекращало жаловаться на чрезмерность налогового пресса. Даже в урожайный 1923 год многие сводки ГПУ сообщали о продаже крестьянами скота для покупки хлеба; о том, что в Сибири, на Дальнем Востоке, в Витебской, Тамбовской, Самарской губерниях и в Бурятии крестьянство накануне голода, а в остальных губерниях не имеет излишков для дальнейшего восстановления своего хозяйства.