Чтение онлайн

Конференция утвердила решение состоявшегося накануне ее созыва Объединенного Пленума ЦК и ЦКК об освобождении Л. Д. Троцкого от обязанностей члена Политбюро, а Л. Б. Каменева -- от обязанностей кандидата в члены Политбюро. Большего Сталину добиться не удалось. В свою очередь и оппозиция не сумела добиться того, чтобы вместо конференции, являвшейся по Уставу всего лишь расширенным Пленумом Центрального Комитета, созвать партийный съезд. В обращении к своим сто

ронникам, распространявшемся по каналам секретной партийной информации, оппозиция следующим образом характеризовала внутрипартийное положение: "ЦК захватывает роль высшего органа партии и, тем самым, освобождается от контроля партии в лице съезда. Партийные чиновники освобождаются от всякой ответственности перед партийными массами, и тем самым попадают в полное подчинение верхушки господствующей фракции. ЦК перестает быть органом партии, напротив, партию он превращает в орудие проведения своей политики, которую он определяет самостоятельно и независимо от нее. Эта система проводится сверху донизу..." Обращение заканчивалось словами: "Если успешно начавшаяся ликвидация партии будет доведена до конца, то теперешний ЦК во главе со Сталиным превратится в своеобразный тип Бонапартистского правительства".

Анализируя зигзаги политической линии сталинского ЦК, лидеры оппозиции были всерьез обеспокоены тем, что, став полновластным диктатором, Сталин резко поправеет и поведет страну к реставрации капитализма. Поэтому кроме демократизации партийного режима они ставили перед собой задачу подталкивать партийно-государственное руководство страны к более высоким темпам развития государственной промышленности ценою жесткой централизации амортизационного фонда и сокращения размеров негосударственного накопления.

Итоги 1926/27 хозяйственного года дали в руки оппозиции серьезные аргументы в пользу целесообразности более высокого налогообложения зажиточных слоев крестьянства, которые вновь, несмотря на хороший урожай, воздерживались от продажи хлеба на рынке. Товарного хлеба было даже меньше, чем в предыдущем году, хотя хозяйственные органы и кооперация, казалось, до предела централизовали свои усилия по экономическому стимулированию продажи хлеба государству, в том числе: планы завоза промышленной продукции в районы с наибольшей урожайностью зерновых, единые заготовительные цены, финансовый нажим на местные центры кооперации. Натуральные запасы хлеба превысили довоенный уровень, приблизившись к одному миллиарду пудов (160 млн. тонн). Тем временем государственная промышленность просто задыхалась от сверхнапряженности устаревшего и изношенного оборудования. Себестоимость продукции увеличивалась, ее качество падало, а способные быть пущенными для обмена на импортное оборудование запасы

хлеба лежали без экономического их употребления. Ситуация с хлебозаготовками осложнилась накануне следующего, 1927/28 хозяйственного года, однако партийно-государственное руководство страны не торопилось приступать к реализации высказывавшегося оппозицией предложения изъять не менее 150 млн. пудов хлеба в порядке дополнительного налога на наиболее зажиточные слои крестьянства, составлявшие, по их подсчетам, всего 10 % единоличных крестьянских хозяйств (остальных эта мера бы не коснулась).

В летние месяцы 1927 г. и без того сильное напряжение на потребительском рынке, вызванное ростом инфляции, сменяется катастрофическим для его (рынка) функционирования сверхажиотажным спросом, на который повлияли слухи о неизбежности военного столкновения СССР с окружающими его капиталистическими странами. Осложнение дипломатических отношений с Великобританией (в связи с антибританской кампанией Коминтерна в Китае и попытками превратить забастовку английских шахтеров из экономической в политическую) дало повод к нагнетанию в советской прессе милитаристской истерии. Оппозиция и сталинское большинство Центрального Комитета обменялись взаимными намеками на пораженческие настроения, которые (намеки) неожиданно для Сталина обернулись появлением заявлений старых большевиков в пользу примирения правящего большинства и оппозиционного меньшинства ЦК в связи с ростом военной опасности. В одном из них было сказано: "Заставить оппозицию подчиниться решениям партии нельзя иначе, как путем свободного коллективного, но отнюдь не фракционного обсуждения, и не путем репрессий, отсечений, отколов...".

Преследуя свою главную цель -- проведение "левой" политики ограничения нэпа без участия в нем лидеров "левой" оппозиции -- верхушка партаппарата пока вынуждена была маневрировать. Июльско-августовский (1927 г.) Пленум ЦК и ЦКК ограничился объявлением Зиновьеву и Троцкому "строгого выговора с предупреждением" за их "дезорганизаторские выступления" о "термидорианском" перерождении ЦК, о "национально-консервативном курсе" внешней политики и о "кулацко-устряловской линии партии". При подготовке документов к предстоящему XV съезду ВКП(б) сталинский аппарат ЦК, прибегая ко все большим заимствованиям идей "левой" оппозиции, продолжает еще дистанцироваться от них путем чрезмер

ного их преувеличения. Однако наибольшая гиперболизация разногласий с "левой" оппозицией достигается сталинским большинством ЦК в вопросе подрыва единства партии "фракционной" деятельностью оппозиционеров. Именно это обвинение в конце концов срабатывает на октябрьском (1927 г.) Пленуме ЦК и ЦКК, принявшем решение исключить Г. Е. Зиновьева и Л. Д. Троцкого из состава ЦК. Маневры сталинского аппарата между "левой" практикой и "правой" фразой продолжаются на XV съезде ВКП (б) в декабре 1927 г., где был утвержден достаточно умеренный пятилетний план развития народного хозяйства СССР, вскоре после съезда скорректированный в сторону резкого повышения всех его показателей.

Вот так, постепенно, "альтернатива Троцкого" превращается в "альтернативу Сталина", однако без предполагавшегося Л. Д. Троцким демократического обновления партийного режима и без той административной "чрезвычайщины", которая, вместо сужения рамок нэпа в деревне ради неотложных мер по технической реконструкции промышленности, обернулась для страны тотальной коллективизацией сельского хозяйства и расточительнейшей сверхиндустриализацией. Исключенные из партии на XV съезде ВКП (б) "левые" оппозиционеры вскоре "идейно разоружаются" и практически все, кроме Троцкого, возвращаются в нее, чтобы участвовать в строительстве сталинского социализма.

ЛИТЕРАТУРА

Валентинов В. (Вольский). Новая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина. Станфорд, 1971.

Далин Д. После войн и революций. Берлин, 1922.

Дмитренко В. П. Советская экономическая политика в первые годы пролетарской диктатуры. Проблемы регулирования рыночных отношений. М., 1986.

Загорский С. О. К социализму или к капитализму? Прага, 1927.

Зимин А. У истоков сталинизма. 1918--1923. Париж, 1984.

Исторический опыт КПСС в осуществлении новой экономической политики. М., 1972.

К а р р Э. История Советской России. М., 1989.

Коэн С. Переосмысливая советский опыт (Политика и история с 1917 года) Chalidze Publication, 1986.

Коэн С. Бухарин. Политическая биография. М., 1988.

Новая экономическая политика. Вопросы теории и истории. М., 1974.

Преображенский А. П. Новая экономическая политика. Опыт

теоретического анализа. М., 1926. Сарабьянов В. Основные проблемы нэпа. План, регулирование,

стихия. М.
– -Л., 1926.

Троцкий Л. Моя жизнь. Опыт автобиографии. М., 1991. Юровский Л. Н. Денежная политика Советской власти (1917-

1927). М., 1928. Саrr Е. Н., D a v i e s R. W. Foundation of a Planned Economy, 1926

29. Macmillan, 1969.

N о v e A. An Economic History of the U.S.S.R. London, 1990. Daniels R. V. The Conscience of the Revolution. Cambridge, 1960. Deutscher I. The Prophet Unarmed, Trotsky 1921 -- 1929. Oxford,

1970. Erlich A. The Soviet Industrialization Debate 1924--1928. Cambridge,

1960. Lewin M. Russian Peasants and Soviet Power. London, 1968.

ГЛАВА 6

ПОЛИТИКА БОЛЬШОГО СКАЧКА (1928--1941)