Чтение онлайн

«Но немного спустя, — продолжает историк, — поднялся против него ветер бурный, называемый эвроклидон. Корабль схватило так, что он не мог противиться ветру: и мы носились, отдавшись волнам. И, набежав на некоторый островок, называемой Клавдой, мы едва могли удержать лодку, (которая плыла за кораблем). Стали серьезно опасаться кораблекрушения и изыскивали средства к спасению. Чтобы укрепить корабль, его «обвязали», вероятно, веревками и, чтобы усилившийся ветер не выбросил его на мель, спустили паруса и вообще все, представлявшее сопротивление ветру. Особенно боялись попасть на Великую Мель, находившуюся на запад от Египта и представлявшую большую опасность для кораблей. На следующий день буря усилилась, и потому сбросили с корабля груз, а на третий день и все тяжелые вещи, бывшие на корабле.

Небо было так темно, что в течение нескольких дней и ночей не видно было ни солнца, ни луны, ни звезд; нельзя было даже определить, в каком направлении несло корабль, и уже после некоторого времени узнали, что корабль несло прямо на запад — к Великой Мели. Не оставалось никакой надежды на спасение: под влиянием страха забыли и о пище. Матросы, привыкшие к опасностям на море, и воины, привыкшие к бедствиям войны, доверились судьбе, за невозможностью сделать что-либо для спасения. Но был один ни матрос, ни воин, советы которого, данные за несколько дней назад, приняты были за выражение трусости, был на корабле один, который все время сохранял спокойствие и мужество. «Мужи! — говорил он, — надлежало послушаться меня и не отходить от Крита, чем избежали бы сих затрудений и вреда. Теперь же убеждаю вас ободриться, потому что ни одна душа из вас не погибнет, а только корабль». Так говорил Павел, и его спокойствие, независимо от его речи, имело благотворное влияние на других. «Ангел Бога, Которому принадлежу я и Которому служу, явился мне в сию ночь и сказал: не бойся, Павел, тебе должно предстать пред Кесаря: и вот Бог даровал тебе всех, плывущих с тобою». (27, 23-24) — Значит, не для спасения только узника, Бог спасает и стерегущих его: Он дает их ему, дарит ему их жизнь «Посему ободритесь, мужи: ибо я верю Богу, что будет так, как мне сказано» (20-26).

Наступила 14-я ночь, и корабль продолжал носиться ветром по Адриатическому морю. Около полуночи среди мрака корабельщики догадались, что корабль приближается к какой-нибудь земле: все ждали смерти. Вымерили глубину и нашли 20 саженей, а несколько далее только 15. Во что бы то ни стало, нужно было остановиться. Бросили с кормы четыре якоря. Корабль остановился, но мог сорваться каждую минуту, и тогда гибель неизбежна. Посему все с нетерпением и со слезами ожидали дня. Желая спастись от близкой опасности, корабельщики задумали убежать и, показывая вид, будто хотят сбросить с носа еще несколько якорей, чтобы укрепиться на месте, начали спускать лодку на море. Павел угадал их хитрое намерение. Если они оставят корабль, сказал он сотнику, тогда все погибнут. Погибнут! но ведь он же объявил прежде, что никто не погибнет? Да: но хотя Бог и не нуждается в человеческой помощи для спасения людей, тем не менее Он требует и желает, чтобы и люди со своей стороны не оставались праздными зрителями Его всемогущества. Бог, напр., исцеляет больного, но исцеляет при помощи лекарства. Бог спасет экипаж корабля, но под условием, чтобы все меры ко спасению употреблены были им в дело. Посему сотник, следуя совету Павла, решился задержать корабельщиков. По его приказанию, воины перерубили веревки, которыми лодка была привязана, и она упала в воду. Бежать было нельзя; но лодка погибла, а с нею и последняя надежда на спасение (27-32).

Павел снова уверяет, что на корабле никто не погибнет. Ни у кого из вас не пропадет и волос с головы, говорит он. В то же время он убеждает всех подкрепить пищей свои силы, чтобы не ослабеть в минуту опасности. «Сегодня четырнадцатый день, — говорит он, — как вы остаетесь без пищи, не вкушая ничего». Это не значит, впрочем, чтобы они в продолжение 14 суток ничего не ели, но воздерживались и принимали пищу в недостаточном количестве. Подкрепляя свое слово примером, Павел «взял хлеб, возблагодарил Бога пред всеми и разломив, начал есть». Обычай благодарить Бога перед принятием пищи был в большом употреблении, и потому ошибочно думают, будто язычники, окружившие Павла, удивились такому действию. Их могло поразить не действие это, но тон, глубина веры и спокойствие, призвание неизвестного им Бога, существование и присутствие Которого было, впрочем, некоторым образом очевидно для них в мужественном служителе Его. Ничто не мешало язычникам верить в Бога и, по случаю настоящего бедствия, молиться и доверяться Ему. «Тогда все, — продолжает историк, — ободрились и также приняли пищу». Затем, чтобы сколько-нибудь облегчить корабль в виду страшного бедствия, бросили пшеницу в море. Отсюда некоторые заключают, что корабль был нагружен хлебом. Но мы уже видели, что груз корабля был сброшен еще ранее, следовательно, здесь нужно видеть не груз, а обыкновенное продовольствие, взятое на дорогу.

При наступлении дня увидели вдали какую-то неизвестную землю. Снова появилась некоторая надежда, когда увидели «залив, имеющий отлогий берег», куда корабль мог пристать без особенной опасности. Итак, подняв якорь и распустив парус, поплыли к берегу; но еще далеко не доплыв до берега, корабль попал на косу и сел на мель. Нос корабля увяз и остался недвижим, а корма разбилась силою волн. Настала решительная минута, всякий должен был заботиться только о себе самом. Но солдаты должны смотреть за узниками и не могли спасаться вплавь, без нарушения обязанностей службы и строгой римской дисциплины. Посему, колеблясь между служебными обязанностями и страхом смерти, они задумали убить узников, чтобы потом спастись самим. Но сотник, желавший спасти Павла, остановил их, взяв на себя ответственность за узников, если они убегут, и приказал всем, умеющим плавать, броситься в море, а не умеющим — держаться за обломки корабля, выбрасываемые волною на берег. Предсказание Павла исполнилось: все спаслись на землю.

Скоро узнали, что место, на которое спаслись, был остров Мальта, а то место, где произошло кораблекрушение, и доселе называется губою св. Павла. Правда, тщательное изучение губы возбудило некоторые сомнения в предании о том, что именно здесь произошло кораблекрушение. Предполагая, что корабль разбился на песчаной мели, тогда как берега острова везде скалисты, заподозрили достоверность предания. Но историк говорит только, что корабль направлен был в залив, имеющий отлогий берег, куда мог бы пристать безопасно. Такое место, конечно, существовало, хотя теперь его и не видно, ибо наружные очертания морей постоянно изменяют свой вид. В настоящее время вообще предание о месте кораблекрушения признают вполне достоверным.

Жители острова оказали спасшимся человеколюбие; название варваров, данное им историком, показывает только, что по происхождению своему они не были ни греки, ни римляне. Действительно, они были происхождения, одинакового с карфагенянами, и, вероятно, говорили их древним языком, представлявшим значительную долю примеси латинского и греческого, ибо остров находился на пути, куда приставали корабли разных народов.

По причине большого холода жители разложили огонь. Но тут произошел значительный по своим последствиям случай. Собирая хворост для костра, Павел был укушен ехидной. Спастись от кораблекрушения и умереть, минуту спустя, от укушения змеи, для язычников, а равно для греков и римлян, — это было ясным доказательством, что человек сей совершил величайшее преступление, которого божественное правосудие не оставляет безнаказанным. Но когда увидели, что Павел спокойно стряхнул ехидну в огонь и не почувствовал никакой боли, то сказали, что «он Бог». Истинный Бог, для прославления Своего служителя, позволил ему доказать на себе действительность написанного о безвредности змей для верующего. Недалеко от того места было имение некоего римлянина Публия. Отец Публия в это время болел. «Павел вошел к нему, помолился и, возложив на него руки свои, исцелил его» (28, 8). Слух об этом исцелении быстро распространился по острову; приходили и другие больные и также получали исцеление. «И оказывали нам много почестей, — говорит историк, — и при отъезде снабдили нужным» (28, 10). На острове Мальта пробыли три месяца; потом в начале весны сели на другой корабль, александрийский. Эта последняя часть путешествия не ознаменована никаким особенным случаем. На три дня останавливались в Сиракузах, отсюда прибыли в Рим, а через два дня в Путеолы. Христиане этого города удержали Павла семь дней. Как ни был сотник благосклонен к Павлу, но мы не можем допустить, чтобы он дозволил Павлу оставаться здесь столько времени, если бы не было на то уважительных, но неизвестных нам причин. Наконец, прибыли они к Риму. На площади, в древнем городе Вольсков, Павла встретили христиане, пришедшие из Рима. Несколько далее, у трех гостиниц, опять встретили его христиане. «Увидев их, Павел возблагодарил Бога и ободрился». Два года плена в Кесарии, долгое путешествие, трехмесячное пребывание на Мальте в виду нового узничества в Риме, — все это могло ослабить энергию и силы апостола, и потому сочувствие и любовь христиан были для него теперь необходимой поддержкой в предстоящей борьбе (Воскр. Чт. 1873 г., т. И, стр. 298).

Бог, великий и дивный на суше, еще более и чаще являет неизреченные чудеса всемогущества и милосердия Своего на морях, во время страшных волнений морских, угрожающих мореплавателям неминуемой гибелью, — являет сии чудеса даже над ослушниками Своей воли, над людьми, по-видимому, недостойными Его милосердия, — являет тогда, когда предприятия людей представляются вовсе несообразными с Его высочайшей премудростью и святостью. Иону посылает Он в Ниневию проповедовать покаяние грешному городу; а Иона садится на корабль и бежит в Фарсис, думая убежать от лица Божия. На море поднимается страшная буря, корабль в крайней опасности, корабельщики в отчаянии; а Иона сниде во дно корабля, и спаше ту, и храпляше. Что ты храплеши?  — говорит ему кормчий, востани и моли Бога твоего, яко да спасет ны Бог, да. не погибнем. Иона видит, что ни землей, ни морем нельзя уйти от лица Господня; знает, что его ради волнение сие великое; ему говорят: молись, — а он не молится, — и обрекает себя на добровольное потопление. Возмите мя, — отвечает корабельщикам, — и вверзите в море, и утолится море: понеже познах аз, яко мене ради волнение сие великое на вы есть. С корабля он брошен в неизмеримую пропасть морскую, гибель неизбежна; но здесь-то милосердный Бог и приходит на помощь к тому, который бежал от лица Его. Он приготовил для беглеца живой корабль, — и во чреве кита, как в некоем чудесном храме, Иона молится ко Господу. Внегда скончаватися от мене души моей,  — взывает он, — Господа помянух, и да приидет к Тебе молитва моя ко храму святому Твоему. И тогда повеле Господь китови, и изверже Иону на сушу (гл. 1 и 2).

Юлий, сотник Августова полка, плывший из Палестины в Италию, не послушал совета Павла — остаться на зимовье в Добрых Пристанях, хотя апостол Господа Иисуса Христа ясно и пророчески предсказывал, что всем находящимся на корабле угрожает неминуемая опасность, если корабль пустится в море. «Вижу, говорил св. Павел, — ясно вижу, что дальнейшее плавание наше сопряжено будет с затруднениями и с большим бедствием, не только для груза и корабля, но и для самой жизни нашей» (Деян. 27, 10)». Полагая, что узник Павел, как не моряк, ничего не понимает ни в воде, ни в ветрах морских, Юлий более доверял начальнику корабля и кормчему, нежели словам Павла, и велел плыть к пристани Критской, называемой Фиником. От Добрых Пристаней до Финика было небольшое расстояние, потому что обе пристани принадлежали одному и том уже острову Криту; но что же вышло? Ветер, сначала попутный, вдруг превратился в бурю и увлек корабль в открытое море, ежеминутно угрожая разбить оный. Несколько дней и ночей мореплаватели не видали ни солнца, ни звезд, тринадцать суток не принимали пищи, весь груз и все вещи с корабля побросали в море; а надежды на спасение не предвидели. Сам Павел почитал это плавание одним из величайших бедствий своей жизни: трикраты корабль опровержеся со мною, — писал он к коринфянам, — нощь и день в глубине (морской) сотворих (2 Кор. 11, 25). Но когда не оставалось уже никакой надежды к спасению (Деян. 27, 20), тогда Господь начал являть чудеса милосердия Своего над бедствующими. Он послал ангела к Своему апостолу и уверил, что из всех, бывших на корабле, не только ни один человек не погибнет, но даже волос с головы ни у одного из них не пропадет. Так и сбылось: все двести семьдесят шесть человек остались живы и невредимы, — погиб только пустой корабль (27, 44).

Против воли княжеской и не с добрым намерением, Исидор, — хотя митроплит русский, но чужестранец по рождению, — из Руси отправился в Италию на Флорентинский собор. 1437 года, на Преполовение, сел митрополит в Риге на немецкий корабль и пустился в море. Сначала был ветер добрый, как в плавание Павла; но скоро поднялась страшная буря. — «Внезапу, полунощи, нападе на нас буря не ветреным делом, — пишет правдивый повествователь путешествия Исидора, — и корабль волнами покрывашеся, мы же вси живота своего отчаяхомся, глаголюще: увы, погибаем». За бурей наступила великая темнота и совершенное безветрие. Подобно тому, как Ионе говорили: встань и моли Бога твоего, — теперь немцы приступили к русскому митрополиту, говоря: «видиши ли толику беду нашу, тьме бывшей и ветру не веющу? И ту близ остров каменный, преборы и разбои великие и мы того ради приидохом к тебе, помоли Бога, а мы поюще по своему». Устрашенный опасностью, а может быть, и нечистой совестью, Исидор обратился к молитве. «И нача молебен пети святей Богородице Одигитрии, по-гречески, со всеми греки; а владыка Аврамий, — православный епископ суздальский, сопровождавший Исидора в Италию, — по-своему, по-русски». Открылось и здесь чудо милосердия Божия: тотчас по окончании молебствия «нача тьма расходитись по ветру добру веющу, — продолжает повествователь, — и оттоле зла ничто же видевше, доидохом по здорову» (Воскр. Чт., т. VIII стр. 193).

В сопровождении христиан, вышедших навстречу, Павел направился в Рим, по дороге Аппия, по которой обыкновеннно въезжали в Рим Триумфаторы. Но какой триумфатор одержал когда-нибудь столь блестящую победу, чтобы она по своему влиянию на мир могла сравниться с победой проповеди Павла? И никогда воин Христов не был так силен, как со времени узничества. Изможденный страдалец Христов слабый в глазах людей и даже умерший за свое дело, одержал победу, стяжал славу на земле и вечность — на небе.