Чтение онлайн

Послание к Филиппийцам. Написано во время первого пребывания апостола в Риме, когда он отпускал Епафродита, присланного к нему от Филиппинской церкви с милостынею и для служения. Краткое повествование об узах писателя, убеждение к единодушию и преданности в волю Божию, предостережение от лжеучителей иудействующих и, наконец, одобрение благочестивой щедрости филиппийцев составляют содержание сего послания, наполненного живыми чувствованиями любви и радости.

Послание к Колоссянам. Церкви, к которой оно написано, некоторые ищут на острове Родосе: но Златоуст и Иероним с большей достоверностью полагают еe в Колоссах, городе Фригийском, близ Лаодикии. Не видав ее, но слышав о ней от Епафраса в Риме, апостол посылает сие послание через диакона Тихика и Онисима. В нем превозносит лицо и заслуги Иисуса Христа, ветхозаветным обрядам противополагает нового духовного человека, изображает обязанности общественные и поведение христианина.

Послание к Тимофею первое. Тимофей, благочестивый сын благочестивой иудеянки и язычника, будучи представлен апостолу верными в Листре, соделался его сопутником и сотрудником. Отправ-ляясь из Ефеса в Македонию, апостол оставил его с властью епископа в Ефесской церкви; и потом, для наставления его в сем служении и в остережение от ложного просвещения, писал к нему сие послание Сие было или после двухлетнего пребывания Павла в Ефесе, или уже после первого путешествия его в Рим. В сей книге содержатся правила, относящиеся преимущественно до лиц, посвященных в служение Церкви, с предсказанием о лжеучителях последних времен.

Послание к Тимофею второе. Писано в узах, и если сие было в последнее пребывание апостола в Риме, как думают Епифаний и Златоуст, то и послание сие было последнее. Среди гонения, будучи оставлен ближними, апостол убеждает возлюбленного сына своего к верному прохождению его служения, предсказывая разврат последних дней, обращает его внимание на Боговдохновенное Писание и, упомянув о своих последних страданиях, призывает его к себе.

Послание к Титу. Тит, родившийся в язычестве, по принятии христианства бывший в путешествиях Павла и употребленный для сбора милостыни в некоторых церквах, по насаждении апостолом церкви в Крите, оставлен был в сем месте для поставления пресвитеров. Из молчания о Критской церкви в книге Деяний заключают, что сие было после первого путешествия апостола в Рим. На пути в Никополь или из самого Никополя, или Македонского или Епирского, апостол сообщает Титу через сие послание правила, которым он должен следовать в избрании пресвитеров и которые должен внушать народу.

Послание к Филимону. Онисим, раб Филимона, убежавший в Рим, обратился здесь к вере. Возвращая его. к господину, апостол посылает с ним сие послание, примирительное. К сему присовокупленное повеление уготовать обитель для самого Павла показывает, что сие было во время первых уз его.

Послание к Евреям. Книгу сию Ориген приписывает Луке, Тертуллиан Варнаве, а иные — Клименту Римскому или Аполлосу; но Иустин, Климент Александрийский, Афанасий, Григорий, Иероним, Августин — апостолу Павлу. В самом деле, хотя он, по некоторой скромности или по причине предубеждения против него иудеев, скрыл свое имя: но его лицо открывается в том, что он пишет в Италии в узах, в надежде освобождения, в ожидании пришествия Тимофея; что образ чувствования и многие выражения сего послания общи с прочими посланиями сего апостола и что указание апостола Петра на писания Павла точно упадает на сие послание. Мнение, что первоначальный язык сей книги был не греческий, а еврейский, происшедшее от Климента Александрийского, новейшие, судя по ее слогу и обстоятельствам писателя, находят неосновательным. Привязанность уверовавших иудеев к левитскому служению, их страдания от неверующих и, может быть, в особенности кончина апостола Иакова, епископа Иерусалимского, побудили Павла наставить и утешить их. Изобразив Божественное величие лица и служения Иисус-Христова, он призывает в Его духовный покой; сравнив священства Мелхиседеково, левитское и Иисусово, научает искать оправдания в сем последнем и в духовном Богу служении; показав преимущество веры в примерах ветхозаветных праведников, возбуждает к подражанию им и Господу, и заключает нравственными наставлениями.

Св. Прокла, Архиеп. Константинопольского.

Никто не изнемогает, когда Павел ратоборствует. Вместе с его платками (Деян. 19, 12), и воспоминания о нем прекращают болезни. Итак, никто не изнемогает, когда Павел ратоборствует. Целительное врачевство от недугов — подвижничество скинотворца. Посему светло торжество Павла. Чудны зрелища Тарсянина. Все приходит в восторг, при подвигах Павла, подвижника благочестия: рай, в котором он был восхищен; небо, которое восхитил; мир, который умудрил; бездна, которую осветил; солнце, которому был сопутником; кошница, которую осиял; тварь, которую победил; церковь, которую увлажил; темница, которую осветил; гроб, который украсил! Все взирает на подвиги Павла, на стези швеца палаток, на борьбу атлета, на язвы бойца, на трофеи воина, на груз кормчего, на виноград земледелателя, на врачебницу врача, на парение орла, на поражение демонов, на посрамление диавола, на опустошение синагог, на истребление идолов, на державу креста, на дерзость неистовства, на обуздание гласом, на добычу молнии, на человеколюбивость призывания, на правомыслие ответа, на уврачевание слепоты, на рождение в купели, на дерзновение проповеди, на упразднение закона, на упражнение в слове благодати. Павел воинствовал и побеждал, говорил и словами гремел. Везде Павел пребыл непобедимым воином. Тварь бросала в него стрелы, а вера облекла его в броню. Тарс был его отечеством, а рай восхитил его. Дамаск отродил, а вселенная провозгласила блаженным. Рим предал погребению, а небо увенчало. Язвы покрыли его тело, а все языки прославили подвиг его. Едва воссиявают лучи праздневств — и все Павлово становится предметом удивления: послания его — сети спасения; платы — подобно серпам пожинают болезни; язык — труба Распятого; падение — восстание вселенной; слепота — прозорливость веры; кошница — мрежа евангелия; раны — врачевание мира; путешествия — стяжания наград; кораблекрушение — кормило Церкви; узы — союз любви; кровь — залог любви к человечеству; гроб — честь римлян; память — слава православных.

Поистине в мире нет ничего такого, что могло бы сравниться с благостью апостольской. Много чудесного имел и закон; но, как скоро взошло солнце, светильник погас. Ничто в мире не может сравняться с апостолами. Они были слуги Слова; неимеющего образа осязали Воплотившегося; ходили вслед Вездесущего; слушали глас призывающего не сущая яко сущая (Рим. 4, 17); уловили языком мир; облетели, как орлы, все пределы земли; исторгли заблуждения, как плевелы; попалили олтари, как терния; умертвили идолов, как зверей; прогнали демонов, как волков, созвали Церковь, как пастыри, собрали воедино православных, как класы; развеяли ереси, как плевы; иссушили иудейство, как сено; выжгли язычество, как лес взорали крестом мир; посеяли слово, как пшеницу; озарили все, как утренние звезды. Посему-то Господь и взывает ныне к Павлу: «довлеет ти благодать Моя (2 Кор. 12, 9). Павел! Ты, подобно солнцу, озарил все проповедию; подобно луне, разогнал тьму невежества; подобно орлу, воспарил в небеса и, как Маргарит, возблистал в глубине моря: довлеет ти благодать Моя. Взирай на твои победы и возвещай Мое могущество: довлеет ти благодать Моя. Князи дышали злобою, народы восставали, цари обвиняли, города ополчались, иудеи коварствовали, эллины разрывались от ярости, мечи изощрялись, узы ковались, — но Павел стоял посреди скорбей, как скала, взывая: кто ны разлучит от любви Христовой? (Рим. 8, 35). О глава, украшенная не власами, но победами!

Ибо размыслим о подвигах Павла, и ты изумишься от победных его венцов. Римлян он привлек посланием; коринфян уловил крестом; галатян обратил укоризною; у ефесян ниспроверг Диану (Деян. гл. 19); афинян поймал, как бы сетью, жертвенником (17, 12 и след.); в Филиппах приобрел добычу темничному стражу (16, 27 и след.); в Антиохии произнес поразительную проповедь (13, 14 и сл.); в Иконии забросан был камнями, как снегом (14, 19); в Листре отрыгнул словом исцеление хромому (14, 8 и сл.); в Троаде оживил Евтиха (20, 9 и сл.); на острове (Мелите) восторжествовал над ехидною (гл. 28); в Кипре ослепил волхва (13, 11); в Иерусалиме защитил крест (гл. 22). Одно поприще сменялось новым, но он не ослабевал в подвигах. Отовсюду, как из источников, лились на него беды: — беды в реках, но стяжания добродетелей не разнесли; беды от разбойник, но сокровища веры его не разграбили; беды от сродник, но, будучи земным, он дерзает как небесный; беды от язык, но евангельской стены не разрушили; беды во градех, но не преодолели венценосца вселенной; беды в пустыне, но зрелище евангельское представляло торжество победное; беды в мори, но не потопили ладьи терпения; беды во лжебратии (2 Кор. 11, 26), но из среды иудеев он восприял ангелов. Подлинно, у диавола истощились искушения, а Павел не потерял ни одного венца. Итак, принесем дань благоговения всем членам Павловым. О глава, замок добродетелей! О очи, созерцающие Святую Троицу! О громогласный язык Богословия! О язвы, блистательнейшие звезд! О руки, устроительницы членов! О ноги, протекшие евангельское поприще! О словеса, врачующие души! О послания, мрежа спасения! О грудь, полная, как море, забот! О пот, оросивший Церковь! О человек, столп веры! О сокровище, обогатившее мир! О врач, отсекший заблуждение! О мертвец, никогда не умирающий! О апостол, молчащий во гробе и вопиющий с неба: мне еже жити, Христос: и еже умрети, приобретение есть (Филип. 1, 21). Тому слава и держава, со Отцем и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь. (Христ. Чт. 1840 г., ч. 2, стр. 302).

Св. Иоанна Златоуста.

«Кто даст мне ныне, да обниму тело Павлово, да повергнусь на гроб его, да узрю прах того тела, в коем восполнилось лишение скорбей Христовых, которое носило на себе язвы Господа своего; — да узрю прах тех уст, кои изрекли блаженные оные слова: «я желал бы сам быть отлучен от Христа за братьев моих» (Римл. 9, 3), — кои вещали пред царями и не стыдились… чрез коих Христос провещал величайшие тайны, большие нежели чрез Себя Самого… Чего ни совершали сии уста? Демонов изгоняли, грехи разрешали, тиранов приводили к молчанию, связывали языки философов, вселенную обратили к Богу, варварам внушили любомудрие, все, что на земле, привели в порядок, располагали по воле всем, что на небе, связывали, разрешали, по данной им власти. Желал бы видеть прах и оного сердца, которое всякий может смело назвать сердцем вселенныя… Так пространно было сие сердце, что могло вмещать: целые города, области, народы. Ибо он говорит: сердце наше расширено. Сердце, которое жило новою жизнию, не сею нашею: уже не я живу, говорит, но живет во мне Христос (Гал. 2, 20). Итак, сердце Павла было сердцем Христовым, скрижалями Духа Святого, книгою благодати… Желал бы видеть и прах рук, узами связанных, возложением преподававших Духа Святого, написавших сии строки: смотрите, как много написал я вам своею рукою (Гал. 6, 11), оных, говорю, рук, кои увидев, ехидна упала в огонь. Желал бы видеть прах очей, претерпевших счастливую слепоту и снова прозревших для блага всего мира, удостоившихся видеть телесно Иисуса Христа, очей, кои, земное видя, не видели, а созерцали невидимое, кои сна не знали, в полунощи были бодры, в коих не было никакой зависти. Желал бы видеть и прах ног, кои, не утруждаясь, проходили вселенную, которые были забиты в колоду, но освобождены землетрясением. Чему можно уподобить слова его: морю или океану? Ничто не может сравниться с ними? Потоки их гораздо обильнее, чище и глубже моря, так что не погрешил бы, кто назвал бы сердце Павлово и морем и небом, — небом по чистоте, морем по глубине. Это море, не из города в город переселяющее плывущих по нему; но от земли на небо. Кто плывет по этому морю, тот плывет при попутном ветре. На нем не ветры, но вместо ветров Святый Дух Божий сопровождает плывущие души. Здесь нет волн, нет подводных камней, нет зверей, здесь все тихо. Это — море, спокойнейшее и безопаснейшее всякой пристани, не имеющее ничего горького, но заключающее в себе источник чистый и источающий сладчайшие потоки, прозрачнейший и светлейший солнца; — море, содержащее в себе не драгоценные камни и не пурпур, но сокровища — гораздо лучшие этого. Кто хочет погрузиться в это море, тому не нужны ни орудия плавания, ни елей, но любомудрие, и найдет в нем все блага Царствия Небесного; тот может сделаться царем, приобресть весь мир и быть в величайшей чести. Кто плывет по этому морю, тот никогда не подвергнется кораблекрушению, но будет хорошо распознавать все. Но как неопытные утопают в обыкновенном море, так и здесь; что и случается с еретиками, покушающимися на то, что выше сил их. Посему нужно знать эту глубину или не дерзать (погружаться в нее). Если мы хотим плыть по этому морю, то должны быть крепко препоясаны. Не могох, говорит он, вам глаголати яко духовным, но яко платяным (1 Кор. 3, 1). Никто, не способный к терпению, пусть не плывет по этой глубине. Приготовим себе корабли, т. е. усердие, ревность, молитвы, дабы безопасно пройти эту глубину; ибо эта вода есть вода живая. Как имеющий у себя закаленную сталь, так бывает силен и знающий Павла; как владеющий острым мечом, так бывает неприступен и этот. Но, чтобы уразуметь Павла, для этого нужна чистая жизнь; посему он и говорил: бысте требующе млека, понеже немощни бысти слухи (Евр. 5, 11, 12). Бывает, подлинно, бывает и немощь слуха. Как желудок не может принимать пищи здоровой и твердой, когда он слаб, так и душа надменная и раздражительная, делаясь бессильною и расслабленною, не может принимать духовного слова. Послушай, что говорили ученики: жестоко есть слово сие: кто может его послушати? (Иоан. 6, 60). А когда она здрава и крепка, тогда все для ней легко, все удобно; делаясь возвышенною и легкою, она более и более устремляется горе и достигает высоты. Зная это, будем сохранять душу свою здравою и подражать Павлу, этой доблестной и адамантовой душе, дабы, шествуя по следам его жизни, мы могли проплыть море настоящей жизни, достигнуть безмятежной пристани и сподобиться благ, обетованных живущим достойно Христа, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, вместе со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь (Сочин. Иннокентия, Архиеп. Херс., т. IX, стр. 466 и Беседы Св. Златоуста на Деяния Ап. Ч. 2, стр. 428).

XXV гл. Ст. 7. Миры. Б. п. сл. В. Ч. 1866. II, 254.

Ст. 13. Агриппа. Б. п. сл. В. Ч. 1874. I, 47-48. Вереника. Там же, 384.

Чтение о св. ап. Павле. Фест, Агриппа и Вереника. В. Чт. 1873. II, 279-283.

Ранинского. Защитительная речь пред Агриппою. Стран. 1890. III, 23-25.

XXVII гл. Ст. 2. Адрамит. Б. п. сл. В. Ч. 1874. I, 78.

Ст. 5. Ликия. Б. п. сл. В: Ч. 1876. II, 96.

Ст. 7. Крит. Там же, 15.

Ст. 27. Адриатская пучина. Б. п. сл. В. Ч. 1874. I, 78.

XXVIII гл. Ст. 1. Мальта. Б. п. сл. В. Ч. II, 143.

Ст. 7. Публий. Б. п. сл. В. Ч. 1877. 1, 368.

Ст. 11. Диоскуры. Библ. Слов. Архим. Никифора. Чт. в Общ. Библиогр. 1890. 155-156.

Вопрос о вторичном пребывании ап. Павла в Риме. В. Ч. 1873. II, 324-325.

Из Церков. Ист. Евсевия Кесар. Об оправдании ап. Павла в Риме. О гонении Нерона и мученической кончине ап. Петра и Павла. Хр. Чт. 1841. II, 459-464.