Чтение онлайн

Через три дня по прибытии в Рим, Павел призвал к себе знатнейших из иудеев, желая узнать их образ мыслей, относительно себя и уверить их, что хотя он требовал суда императора, но не с тем, чтобы обвинить их, а чтобы защититься самому. Его дело, прибавляет он, — дело целого народа, хранителя божественных обетовании: «за надежду Израилеву обложен я сими узами». Иудеи отвечали, что худого о нем они не знают ни из писем, ни от приходящих из Иудеи, хотя и желали бы знать его мысли, «ибо, — говорили они, — известно нам, что о сем учении везде спорят». Назначив для этого день, очень многие пришли к нему, «и он от утра до вечера излагал им учение о Царствии Божием». Как и всегда, иные приняли учение, а многие не верили. Видя такое разногласие, Павел заметил им, что оно предсказано было еще через пророка Исайю, который сказал, что этот народ осужден или, лучше, осудил сам себя, по своему жестокосердию, слушать не слыша, глядеть не видя. «Они ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их». Таким образом, повторяя в Риме то, что Иисус сказал в Капернауме (Матф. 13, 14), апостол произносит в некотором роде окончательный суд над народом иудейским и призывает язычников к наследию обетовании. «Итак, да будет вам известно, что спасение Божие послано язычникам; они и услышат».

Св. Исидора Пелусиота.

Что значит слова: даже до Аппиева торга и трех корчемниц? Сказанное означает некоторые места перед Римом; на одном из них, как вероятно, находилось какое-то изображение Аппия, почему и называлось торгом его, как и до ныне места, на которых поставлены изображения царские, называются: торг такого-то; а под корчемницами, на языке римлян называемыми: labernae, разумеются какие-либо гостиницы (Тв. ч. 1, стр. 194).

Иннокентия, Архиеп. Херсонского.

Узники, по обыкновению, сданы были преторианскому начальнику, в каковой должности находился тогда Бурр, знаменитый наставник Нерона и друг Сенеки. Павлу, без сомнения, вследствие хорошего отзыва о нем Феста и Юлия, позволено жить в наемном доме, под так называемой благородной или легкой стражей. Для уразумения свойства сей стражи должно знать, что у римлян она вообще была троякого рода. Одни узники содержались в темнице (в коей также было три отделения); другие, менее виновные, при судебных местах, иные жили в наемных и даже собственных домах. Надзор за последними состоял в том, что при каждом из них находился воин, который был соединен с узником продолговатой веревочкой. У воина привязывалась она к левой, а у подсудимого к правой руке. В таком виде они могли ходить всюду. Стража, под которой находился Павел, была последнего рода (T. IX, стр. 448).

Св. Иоанна Златоуста.

Беседа св. ап. Павла с иудеями (ст. 17-29). Хорошо и прилично поступает (Павел), приглашая знатнейших из иудеев для беседы. Он хотел оправдать и себя и других: себя — дабы они не обвиняли его, что могло повредить им самим; их, — дабы кто не подумал, что все (случившееся) было их делом. Ибо, конечно, распространилась молва, что он предан иудеями; а это могло тронуть их. Посему он немедленно обращает на это внимание и кротко говорит в свое оправдание. И смотри, какими словами он выражает свое оправдание: мужие братие, аз ничтоже противно сотворив людем или обычаем отеческим, узник от Иерусалимлян предан бых в руце Римляном. После этого, так как некоторые из слушателей, вероятно, сказали бы: чем доказать, что ты предан без вины? — он присовокупляет: иже рассудивше, яже о мне, хотяху пустити, и как бы так говорит: свидетели тому римские начальники, которые судили и хотели освободить меня. Почему же не освободили? Сопротив глаголющим иудеем, говорит. Видишь ли, как он смягчает их вины? Если бы он хотел преувеличить, то мог бы сказать гораздо сильнее. Затем присовокупляет; нужда ми бысть нарещи Кесаря; посему все это не заслуживает обвинения. Потом, дабы кто-нибудь не сказал: что же? не для обвинения ли их ты сделал это? — он отклоняет такое предположение, прибавляя: не яко язык мой имея в чесом оклеветати, т. е. я потребовал суда у Кесаря не для того, чтобы обвинять вас, но чтобы избежать опасности. Ибо для вас я веригами сими обложен есмь. Я так далек, говорит, от вражды к вам, что даже обложен (для вас) цепями. Что же они? Они были так увлечены его речью, что стали оправдывать не только себя, но и единоплеменников своих, как показывает (Писатель), продолжая: они же к нему реша: мы ниже писания о тебе прияхом от иудей, ниже пришед кто от братий возвести или глагола что о тебе зло. Молимся же, да слышим от тебе, яже мудрствуеши: о ереси бо сей ведомо есть нам, яко всюду сопротив глаголемо есть (ст. 21-22). Как бы так говорят: ни через письмо, ни через людей они не сообщали нам о тебе ничего худого; впрочем, мы желали бы послушать тебя. А вместе с тем уже наперед высказывают свое мнение, прибавляя: о ереси сей ведомо есть нам, яко всюду сопротив глаголемо есть. Не сказали: мы противоречим, но: сопротив глаголемо есть, — дабы отклонить от себя осуждение. Уставивше же ему день, приидоша к нему в странноприемиицу множайшии: имже сказаше свидетельствуя Царствие Божие, и уверяя их, яже о Иисусе, от закона Моисеева и пророк, от утра даже до вечера. И ови убо вероваху глаголемым, ови же не вероваху (ст. 23, 24). Он не тотчас отвечает им, но назначает день, в который им придти и слушать, и, когда они пришли, говорит из закона Моисеева и Пророков. И ови убо вероваху, ови же не вероваху. Несогласни же суще друг ко другу, отхождаху, рекшу Павлу глагол един, яко добре Дух Святый глагола Исаием пророком ко отцем нашим, глаголя: иди к людем сим и рцы: слухом услышите, и не имате разумети, и видяще узрите, и не имате видети. Одебеле бо сердце людей сих: и ушима тяжко слышаша, и очи свои смежиша: да не како увидят очима, и ушима услышат, и сердцем уразумеют и обратятся, и исцелю их (ст. 25-27). Когда они уходили, не согласившись между собой, тогда он приводит слова Исаии, не для того, чтобы укорить этих (неверовавших), но чтобы утвердить тех (уверовавших). Какие слова? Слухом услышите, и не имате разумети. Видишь ли, как он показывает, что они недостойны прощения, если, имея и Пророка, издревле предвозвестившего это, не обратились? А словом добре выражает, что они справедливо и отвергнуты; язычникам же дано познание этой тайны. Посему нисколько не удивительно, что они противоречили; ибо это предсказано издревле. Потом снова возбуждает в них соревнование, указывая на язычников, следующими словами: ведомо убо да будет вам, яко языком послася спасение Божие, сии и услышат. И сия тому рекшу, отъидоша иудеи, многое имуще между собою состязание (28-29). (Беседы на Деяния, ч. 2, стр. 418).

Еп. Михаила.

Через три дня, т. е. по прибытии в Рим, Павел созвал знатнейших из иудеев; и здесь апостол язычников следует своему обыкновению — по прибытии в языческий город обращаться прежде всего к иудеям с проповедью. Не имея возможности, как узник, посетить их синагогу, апостол приглашает знатнейших из них, т. е., вероятно, старейшин синагоги и с ними именитых по своему общественному положению между иудеями людей, к себе. Те принимают его приглашение, и апостол начинает с ними беседу. Эта (первая) беседа с нижи-носит на себе чисто личный характер и есть как бы самооправдание апостола перед иудеями. Она имеет целью устранить предубеждения римских иудеев против апостола, какие могли возникнуть в них частью из узничества апостола вообще, частью из апелляции его к суду Кесареву, частью из разных наговоров на него всегдашних его врагов — неверующих иудеев, могших и письменно и устно сообщать о нем иудеям столицы мира неблагоприятные для него сведения. Вследствие сего апостол: 1) утверждает, что он в узах невинно; он не сделал никакого преступления ни против народа, ни против отеческих обычаев или против закона Моисеева. Народ он обращал к Мессии, закон Моисеев видел исполнившимся во Христе (Матф. 5, 17); если говорил и учил против закона, то собственно против мысли об оправдании одним законом Моисеевым, что неизбежно следует из правильного понятия о Царстве Мессии. Следовательно, он невинно предан в узах в руки светского языческого правительства. 2) Свою апелляцию к суду Кесареву апостол объясняет незаслуженной им ненавистью к нему иерусалимских иудеев, которые добивались его осуждения, тогда как римский суд иудейского прокуратора признал его невинным и хотел освободить; следовательно, он вынужден был отдать себя на суд Кесаря. — Впрочем,  — присовокупляет апостол, — я не с тем потребовал суда Кесарева, чтобы перед Кесарем обвинять в чем-либо народ мой, не с враждебной против народа моего целью, а единственно ради самозащиты, т. е. я сделал это не для того, чтобы другим прочинить зло, но чтобы себя избавить от зла, и не по своей воле, но быв вынужден. — По сей причине, т. е. потому, что я вынужден был просить суда у Кесаря и не с враждебной для народа целью, я и призвал вас, чтобы объяснить недоразумение и рассеять могшие возникнуть подозрения. Не враг я народа и закона, напротив: за надежду народа я и обложен сими узами.

Мы ни писем не получали и пр. (ст. 21-22): иудеи говорят неправду или неполную правду. Если они слышали о христианском учении споры (ст. 22): то не могли не слышать и не знать о Павле, почти главном деятеле и проповеднике этого спорного учения. Может быть, за последнее время, время суда Павлова перед Фестом, когда он потребовал суда Кесарева, они не получали о нем ни писем, ни устных известий, но о прежней деятельности апостола не могли не слышать. Цель и причину такого притворства иудеев понять трудно, точно так же как трудно понять, почему они выражаются о христианском учении (собственно — ереси, с их точки зрения), что они знают о нем только то, что о нем везде спорят, как будто они совсем не знают о христианской общине римской, тогда как она, по посланию к Римлянам, в значительном числе состояла из обращенных иудеев. Может быть, это притворство объясняется высокомерным отношением их к этой ереси? Несмотря, однако же, на это высокомерие, они интересуются слышать это учение из уст одного из главных его проповедников, именно потому, что он один из главных его проповедников, и сами вызывают его на это, вероятно, в надежде посрамить его; но, как оказалось, сами были посрамлены (Толков. апостол, стр. 637).

Одебеле сердце людей сих, и ушима тяжко слышаша, и очи свои смежиша. (Деян. 28, 27). Читая или слушая святое Евангелие от Иоанна и следуя благоговейной мыслью за Господом нашим Иисусом Христом, мы непрестанно встречаемся с таким упорным неверием в Него, с таким явным противлением истине со стороны просвещеннейших иудеев того времени, что не можем не удивляться такому странному и вместе страшному явлению духовного ослеп ления человека. Господь исцеляет расслабленного, тридцать восемь лет страдавшего недугом своим близ самой купели чудесного врачевания, и — сего ради гоняху Иисуса Иудее, и искаху Его убити, за не сия творяше в субботу. Господь насыщает пять тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбами; а Его вопрошают: кое знамение твориши, да видим и веру имем Тебе, что делаеши? Простой народ здраво рассуждает, говоря: Христос егда приидет, егда больша знамения сотворит, яже Сей творит; ? фарисеи и архиереи посылают слуг, да имут Его. Слуги чувствуют Божественную сладость и истину учения Иисуса Христа и свидетельствуют перед архиереями и фарисеями, что николиже тако есть глаголал человек, яко сей Человек; а начальники их проклинают народ за его веру в Господа. Господь исцеляет слепорожденного, и исцеленный, будучи сам неопровержимым доказательством Божественной силы и власти в Иисусе Христе: подтверждает то же, хотя и простым, но равно неопровержимым рассуждением своим перед фарисеями: вем яко грешники Бог не послушает: но аще кто Богочтец есть и волю Его творит, того послушает. От века несть слышано, яко кто отверзе очи слепорождену. Аще не бы был Сей от Бога, не мог бы творити ничесоже. А фарисеи одно говорят: мы вемы, яко человек сей грешен есть, и с бесчестием прогоняют от себя неподкупного свидетеля истины. Наконец, Господь торжественно воскрешает четверодневного мертвеца: что же архиереи и фарисеи? — От того дне совещаша, да убиют Его. — Кто изъяснит нам такое явление необычайное? Один Господь вполне ведает то, что происходит в человеке (Иоан. 2, 25); посему Он один может объяснить и — объясняет нам это, как находим во многих местах того же св. Евангелия.

Како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще, и славы, яже от единого Бога, не ищете (Иоан. 5, 44)? Почто беседы Моея не разумеете? яко не можете слышати словесе Моего? Вы отца вашего диавола есте и похоти отца вашего хощете творити (гл. 8, ст. 43, 44). Сего ради вы не послушаете (глаголов Божиих), яко от Бога несте (ст. 47). Аще кто хощет волю Божию творити, разумеет о учении, кое от Бога есть (гл. 7, ст. 17). На суд Аз в мир приидох, да не видящий видят, и видящий слепи будут (гл. 9, ст. 39). Так обличал Господь неверующих иудеев, обнажая тайну неверия их. Из сих обличений Сердцеведца видим, что причиной неверия иудеев были: пристрастие к земным выгодам и преимуществам, небрежение об истинном видении и добродетели и праведное осуждение их от Господа на духовную слепоту. Иудеи питали гордость свою людскими похвалами, которые расточали им почитатели их; посему сами не хотели воздать подобающее уважение Господу и истинную славу Его сочли посягательством на собственную их славу. Иудеи любили жить по влечениям своих страстей, а не по закону Божию; посему истина им была ненавистна, и чем яснее она сияла перед ними, тем жесточе уязвляла порочное сердце их и наполняла его преступным негодованием на великого Проповедника истины. Иудеи свободно презрели, отвергли истину, и Господь отъял от них благодатный свет Свой и предал их в неискусен ум творити неподобная. Вот откуда проистекало неверие их, дошедшее до степени ужасного ожесточения против Господа.

Благочестивые читатели! Обращали ли мы надлежащее внимание на сей источник пагубного неверия! Не привыкли ли мы под именем неверия разуметь недостаток разумного убеждения в истине? Не случалось ли кому слышать от других или замечать даже в себе самом подобные мысли: если б я был несомненно уверен в том или другом, то не поступил бы против убеждения своего. Между тем, на самом деле, редко бывает так, чтобы недостаток разумного убеждения в истине производил в человеке неуважение к истине и, отсюда, небрежение о святых заповедях Божиих: гораздо чаще, неуважение к истине и добродетели, пристрастие к порочному образу жизни и нежелание — отказаться от временной сладости греха возбуждают и усиливаются, так сказать, произвести сомнения в истине, и если человек попускает страстям своим восторжествовать над волей, то они не замедлят покорить под власть свою и ум его. Короче: не в уме, а в сердце, по большей части, зарождается и возрастает неверие человеческое; не сомнения развращают большую часть людей, а развращение порождает сомнения, из которых, с усилием порока, образуется неверие. Следовательно, каждому надобно быть крайне внимательным к самому себе; ибо страшное зло сие, которого мы потому, может быть, не слишком и боимся, что оно кажется нам слишком великим, угрожает каждому, непреметно зарождаясь в сердце нашем.

Так, каждый порок есть новый шаг к неверию. Христиане не могут быть вдруг неверующими: зато путем развращения могут дойти до неверия; а это и страшно, потому что не извинительно, потому что подвергает нас тому суду Божию, о котором сказал Сам Спаситель нам: на суд Аз в мире приидох, да не видящий видят, и видящий слепи будут. Если бы неверие было первой причиной нашей порочной жизни, то оно само представлялось бы некоторым оправданием беззаконний наших; но бывает совершенно напротив, то есть мы сами и рождаем и воспитываем в себе неверие и им довершаем меру грехов наших, В самом деле, никого еще не видали, кто бы начал сперва сомневаться в истинах веры, а потом уже впал бы в распутство: обыкновенно сперва начинают действовать страсти, а сомнения рождаются уже впоследствии. Сначала попускают себя увлекаться заблуждениями возраста; потом, когда по пути сему зайдут так далеко, что возвращение кажется невозможным, тогда уже говорят сами себе в пагубное успокоение, что после сей жизни ничего нет и не будет, или, по крайней мере, рады бывают в душе, когда найдутся люди, говорящие таким образом. А отсюда очевидно, что не недоумения в вере заставляют заключать, что бесполезно отрицаться от удовольствий и принуждать себя к тягостным подвигам добродетели, так как все умирает вместе с нами, но пристрастие к порочной жизни доводит до сомнений в рассуждении веры.

Нечистота греховная омрачает и, наконец, ослепляет дух наш: посему содержащие истину в неправде теряют напоследок сию истину, и на них сбывается слово Божие, изреченное некогда к древнему Израилю и потом неоднократно прилагаемое к неверующим во Иисуса Христа: слухом услышите, и не имате разумети: и видяще узрите, и не имате видети. Одебеле бо сердце людей сих: и ушима тяжко слышаша, и очи свои смежиша, да не како увидят очима, и ушима услышат, и сердцем уразумеют, и обратятся, и исцелю их (Ис. 6, 9, 10; Иоан. 12, 40). (Воскр. Чт., т. XV, стр. 41).