Чтение онлайн

В свою последнюю минуту жизни, стоя под виселицей, Калиновский при оглашении судебного приговора, в котором его назвали дворянином, сказал: «У нас нет дворян — все равны». Это были последние слова беларуского героя.

В своих воззваниях к беларускому народу Калиновский писал: «Народ… целым единством иди воевать за свое человеческое и народное право, за свою землю родную». И именно Калиновский сформулировал идею демократического НАРОДНОГО ГОСУДАРСТВА — именно ему принадлежат слова, которые так часто повторяют сегодня политики России: «…не народ создан для власти, а власть для народа».

Точное число погибших при подавлении восстания неизвестно. После подавления Муравьев повесил еще 128 человек, около тысячи осудил на каторгу, около 12 тысяч сослал в глухие районы России.

Муравьев инициировал очередной «разбор» шляхты, которая помогала повстанцам. Он запретил шляхте собираться вместе по несколько человек, даже на семейных праздниках. Огромными штрафами каралось произнесение нашей шляхтой хоть одного слова на польском языке. Были изгнаны со службы все чиновники-католики, на их место привезли из России русских служащих, которые стали опорой царизма в Беларуси. Им отдали сотни владений, конфискованных у участников восстания. Военное положение в Беларуси сохранялось до 1870 года.

Был закрыт Виленский университет, в очередной виток вошла разнузданная беларусофобия: пресекалось все, что имело национальный беларуский характер, в том числе письмо на беларуском языке. Вершиной деяний «беларуского святого» вешателя Муравьева — стал запрет на термины «Беларусь» и «беларус». Отныне был введен новый термин «Северо-Западный край» (который, кстати, сегодня используют только православные священники, видимо, ностальгируя по «золотым временам» Муравьева). За употребление термина «Беларусь» всякий, сказавший или написавший это слово, на первый раз наказывался штрафом. Злостных нарушителей ждало тюремное заключение.

Забавно читать у российских историков, что «Россия всегда тянула руку братской помощи беларусам» — сажая беларусов в тюрьму за то, что они посмели сказать название своей Родины. Национальный геноцид дошел до полного маразма: царизм запретил у нас термин «Беларусь», который после восстания 1830-31 гг. сам для нас придумал как замену слова «Литва». Я не знаю ни одного подобного примера нигде и никогда в мире, чтобы колониальные власти запрещали туземцам использовать свое самоназвание. Кроме одного: точно так в 1888 году царизм запретил полякам использовать слово «Польша», заменив его на «Привисленский край». За употребление слова «Польша» следовали штрафы, а активных нарушителей порядка ждала тюрьма.

Для нашего народа этот запрет создал еще один барьер в возрождении национального самосознания: теперь приходилось бороться за возвращение термина «Беларусь» — а не термина «Литва». Само наше национальное сознание стало похожим на матрешку: внутри Северо-Западного края лежит Беларусь, а внутри Беларуси — Литва и ее история ВКЛ. Далеко не все эту «матрешечную структуру» понимали, в том числе и создатели Беларуской Народной Республики, которые продолжали ментально отделять беларусов от литвинов, хотя это синонимы.

В 1915 году в Вильно было создано Беларуское товарищество помощи жертвам войны, где ведущую роль играл В. У. Ластовский, который в 1910 году в Вильно издал свою знаменитую «Короткую историю Беларуси». Знаменитую, в первую очередь, тем, что ВПЕРВЫЕ за время российской оккупации беларуский историк рассказывал об истории Беларуси НА БЕЛАРУСКОМ ЯЗЫКЕ и с точки зрения БЕЛАРУСИ, а не России. Однако книга Вацлава Устиновича (ставшего позже видным политическим деятелем, а в БССР — видным ученым, он был расстрелян при Сталине и реабилитирован в 1988) — на мой взгляд, содержала неизбежно множество мифов и натяжек, которые объяснялись и малоизученностью темы, и царской цензурой. Род Миндовга Ластовский именует «литовским», хотя это был прусский род (Миндовг был королем Пруссии). Под Литвой автор понимал жемойтов и Жемойтию (княжество Самогития), хотя те Литвой никогда не были. Народ беларусов Ластовский считает «жившим в Литве», хотя никаких «беларусов» в ВКЛ не было, а главный народ ВКЛ — литвины с фамилиями на «-ич» — являлся тогда самим этносом беларусов, титульной нацией Литвы. Одним словом, книга Ластовского неизбежно впитала в себя измышления «западнорусизма», причем в главе о XIX веке он — по соображениям цензуры — ушел от рассказа и о трех восстаниях беларусов, и о том, как этнос литвинов переименовали в «беларусов», а потом запретили и само это название.

Тогда же, в 1915 году, в Вильно был создан Беларуский народный комитет — именно он во время германской оккупации вернулся к идее возрождения ВКЛ. Он выступил с инициативой объединения земель беларуских (то есть литовских) и жемойтских в одно государство с соймом в Вильно. В планы Германии не входило создание такого государства, поэтому исторический шанс свободы от России остался не реализованным, хотя Германия с сочувствием отнеслась к этой идее. В 1916 родилась идея создания «Соединенных Штатов Европы» в лице Беларуси, Летувы (Самогитии), Латвии и Украины. Этот Балтийско-Черноморский союз, как казалось, мог защитить независимость молодых государств от России и Польши. С этой идеей беларуская делегация во главе с В. У. Ластовским выступила на международных конференциях народов России в 1916 году в Стокгольме и Лозанне.

Как показало будущее, такой союз смог бы спасти эти страны от агрессии армии Троцкого — и к нему, перед лицом угрозы со стороны РСФСР, возможно, присоединилась бы и Польша, а также Финляндия, Грузия, Армения и Азербайджан. Мало того, в будущем этот союз со столицей в Киеве стал бы весомой военной силой в Европе, не допустил бы Второй мировой войны. Он неизбежно вступил бы в войну с РСФСР — и, полагаю, победил бы свою бывшую метрополию, где власть большевиков держалась только на страхе и насилии. Вся история ХХ века могла пойти иначе — но, увы, предложение беларусов не было принято. В итоге раздробленные осколки Российской империи пожирались один за другим РСФСР и Польшей. РСФСР захватила к 1941 году все бывшие царские владения, и лишь вторжение Германии не позволило поглотить Финляндию, вторая война с которой планировалась на 1940 год, была отложена на 1941 из-за протеста Гитлера. Включение Польши в состав СССР не осуществилось в 1945 из-за жесткой позиции Англии в этом вопросе.

То есть, история показала, что беларуский проект Соединенных Штатов Европы 1916 года был единственным спасением для всех бывших колоний России. Трагедия в том, что этот проект не был реализован — мы не смогли в одиночку противостоять Империи, которая ранее нас всех точно так поодиночке и «собирала»: произошло «собирание номер 2».

Что касается беларуской нации, то у нее был гораздо более трудный и долгий путь для своего возрождения, чем у всех соседей. Царизм насадил у нас раскол беларуского народа согласно вероисповеданию на «русских» и «поляков», что не оставляло места самому этносу беларусов. Издание «Наша нiва», редактором которой был в 1914 г. Я. Купала, боролась с этим — вот с чего начиналось наше возрождение, с такого — что кажется сегодня «элементарным невежеством». А. И. Луцкевич писал в этом издании, что «пока костел и церковь не сделаются в Беларуси беларускими, народ наш навсегда будет делиться на две части». Подчеркиваю: это писала «Наша нiва» еще в 1914 году, под руководством Янки Купалы.

Руководствуясь этим единственно правильным в интересах Государства и Народа соображением, сегодня президент Украины Ющенко поставил целью объединение всех православных церквей Украины в единую Украинскую православную церковь. Аналогичная задача неизбежно стоит и перед Беларусью (с 1914 года, по мнению Я. Купалы и А. И. Луцкевича) — если беларусы хотят сохранить свое Государство и себя как нацию.

О беларуском языке Ф. Богушевич в сборнике «Дудка беларуская» писал: «Много было таких народов, что утратили прежде язык свой, так же, как человек перед смертью, у которого язык отнимается, а потом и совсем умерли. Не оставляйте же мовы нашей беларуской, чтобы не умерли!».

Увы, оставили. Государство себя называет «беларуским», но на этом языке не говорит. Не говорит на нем и народ. Само отношение к некогда красивому языку, испорченному российскими и затем советскими реформами русификации, — пренебрежительное и негативное. Большинство населения боится политиков, говорящих на беларуском языке, а еще больше боится их предложений вернуть в стране главным беларуский язык.

Если бы Янка Купала со своим изданием «Наша нiва» попал из 1914 в 2008 год, то оказался бы у нас МАРСИАНИНОМ. Он привык говорить с людьми в городе на своем беларуском языке, а тут его встретило бы полное отчуждение и полное неприятие его «манеры» как или «дурного тона», или «вычурности», или «деревенщины». Он был бы безмерно рад тому факту, что у нас наконец существует независимое от России и Польши национальное государство — да вот «национальным» назвать его никак нельзя, так как народ не говорит в нем на своем национальном языке.