Чтение онлайн

Это колониальное насилие со стороны России стало неизбежной причиной восстания 1830-31 гг. с его знаменитым лозунгом «За нашу и вашу свободу». После подавления восстания царизм предпринял целый комплекс мер по уже национальному геноциду над литвинами-беларусами. Для этого с 1831 по 1848 г. работал созданный царем «Комитет по делам западных губерний», который и разрабатывал всяческие меры по ликвидации у беларусов национального самосознания. Николай I поручил этому комитету принять меры, чтобы «губернии, от Польши присоединенные, приведены были до того порядка, который для управления в иных российских губерниях существует».

Важнейшим мероприятием было введение в 1831 г. российского законодательства в Витебской и Могилевской губерниях и отмена там деятельности Статута ВКЛ, а с 25 августа 1840 — также в Минской, Гродненской и Виленской губерниях. Обращаю внимание, что в княжестве Самогития (нынешней Республике Летува) Статут ВКЛ не действовал (и не переведен на язык жемойтов и аукштайтов по сей день).

Кроме того, с 1840 года было уже окончательно запрещено использовать где бы то ни было термин «Литва». До этого он еще оставался в названии Литовско-Виленской губернии (созданной из слияния Виленской и Слонимской), отныне «Литва» навсегда исчезает с карты Российской империи как топоним. Вместо термина «Литва» царизм переносит на территорию бывшего Литовского генерал-губернаторства термин «Беларусь». Одновременно запрещается термин «литвин», вместо него насаждается использование термина «белорусец».

Подводя итоги колониальных усилий за 10 лет (с 1831 по 1841) виленский генерал-губернатор Миркович докладывал Николаю I:

«…твердость и решимость принимаемых мер… заложили твердую основу слиянию этого края с Россией. Десять лет постоянной системы работы двинули уже русскую народность в этих губерниях на полстолетия. Перевод дворянства в однодворцев, уничтожение многих католических соборов, закон, чтобы при свадьбах православных с иноверцами все дети оформлялись как православные, введение русского языка в судопроизводство и образовательные учреждения… ликвидация… Литовского Статута останутся навсегда значимыми памятниками теперешнего царствования».

Это — значимые памятники ГЕНОЦИДА.

У шляхты, участвовавшей в восстании, царизм конфисковал владения и передал их русским помещикам из России. Чтобы предотвратить дальнейшие восстания шляхты как главного носителя национального сознания беларусов, по предложению «Комитета…» царь приказывает осуществить «разбор» нашей шляхты.

В целом наша шляхта составляла до 8 % населения Литвы — с 1840 переименованной в «Беларусь». Именно бедная шляхта являлась основной силой восстания 1830-31 гг. Еще Екатерина II лишила нашу шляхту всех политических прав, распустила все соймики и запретила создание шляхетских союзов. Она же стала сокращать численность нашей шляхты путем «чистки»: из дворянского сословия у нас были изгнаны все, кто не смог предоставить убедительных документов на дворянское звание.

Николай I был более суров: в 1831 году он издал указ «О разборе дворянства в западных губерниях и о упорядочивании этого рода людей». «Разбор шляхты» заключался, фактически, в проверке ее благонадежности и лояльности по отношению к оккупационному режиму. Значительную часть шляхты, найденной «неблагонадежной», перевели из дворян в рекруты и с семьями выселили в глухие уголки Российской империи. Других лишили дворянства, переводя по правам к селянам или мещанам. Большую часть сделали однодворцами, лишив владений, которые передавали русским помещикам из России. Среди жертв этих «шляхетских репрессий» оказался и дед Янки Купалы шляхтич Онуфрий Доминикович Луцевич, который был причислен к сословию минских мещан.

Российские и советские историки объясняли этот произвол царизма тем, что, дескать, у нашей шляхты было «пропольское сознание», а вот у крестьян — «беларуское», поэтому это было в интересах нашего беларуского народа. Это неправда. На самом деле в ту пору главным и единственным носителем национального сознания народа являлась шляхта (лишь гораздо позже им станет национальная интеллигенция, но таковой тогда еще не было). Именно шляхта — образованная и знавшая свою историю и историю своих предков — олицетворяла национальное лицо народа, являла собой ДУШУ народа. А вот беларуские крестьяне были серой массой без какого-либо вразумительного национального самосознания и, например, при переписи населения в Польше в 1920-е годы западные беларусы себя называли или абстрактно «местными», или вообще не могли назвать свою национальность — и потому массово были записаны в «поляки».

Кроме того, как мы увидели выше, крестьянское сознание не являлось никаким таким «беларуским», а было субъектом этнических экспериментов царизма по превращению его в «русскую народность». А вот национальная шляхта этому противилась, за что была оболгана как «польская». Потому что российским историкам в противном случае пришлось бы объяснять, почему Россия боролась с нашей шляхтой в рамках ликвидации у нас именно НАШЕГО, а не польского национального самосознания. А это для восточного соседа неприятно, ведь речь идет о шовинистической колониальной политике в отношении нас, поэтому легче выдумывать басни о том, что геноцид русификации «был в наших же интересах», дескать — «братская рука помощи» по превращению литвинов-беларусов в «русскую народность». Зачем? Зачем литвинам-беларусам превращаться в эту «русскую народность»? Что они выиграют, утратив свой язык, свою культуру и свою историю предков? Это было нужно только Российской империи — чтобы обеспечить угнетение захваченных земель, выплату ими дани и поставку рекрутов для 75-летней войны на Кавказе, которая сжирала четверть годового бюджета царской России. Это в интересах России, но совершенно не в наших интересах.

Охраняла оккупационный режим политическая полиция (прообраз Гестапо и НКВД) — Третье отделение императорской канцелярии и корпуса жандармов по западным губерниям. Оно в обзоре за 1830-1840-е годы сообщало, что жители Беларуси ведут себя в основном осторожно, не принимают участия в «злоумышлениях против России». А главные участники и основатели смуты — «молодые дворяне, экономы, мелкие чиновники и иные нижейшего класса люди, которые или еще не умеют ценить выгоду спокойной жизни, или настолько бедны, что в случае беспорядков могут больше приобрести, чем потерять».

То есть, уже тогда царизм внедрял беларусам ШАНТАЖ: связать народ экономическими условиями, при которых всякая борьба за свободу и национальное возрождение — означала бы лишение работы, средств к существованию, утрату собственности. В этих условиях народ беларусов ставится «осторожным», а единственной силой, защищающей его национальные интересы, остается только молодежь.

Одним из направлений геноцида была ликвидация нашей независимой от России Церкви. В наших западных областях исконно была католическая вера, в восточных — православная вера РПЦ Киева, которая в 1596 году перешла в униатство. Никогда беларусы не были единой веры с русскими — те откололись от веры РПЦ Киева при завоевании Ордой, а в 1589 году Борис Годунов всякими ухищрениями уговорил греков признать патриархию уже РПЦ Москвы.

В 1795 году, года войска Суворова захватили нашу страну, на территории нынешней Беларуси было 38 % католиков, 39 % униатов, 10 % иудеев и только 6,5 % веры РПЦ Москвы. Первые попытки религиозного насилия предприняла тогда еще Екатерина II, издав в 1794 году указ о переводе наших униатов в православие — и некоторая часть униатов действительно была переведена в Московскую веру.

Николай I после нашего восстания 1830-31 гг. решил вообще ликвидировать нашу Церковь вместе с нашим языком. Для этого в 1835 году был создан специальный секретный Комитет по униатским делам. Главные методы осуществления проекта — подкуп и запугивание наших священников. Несогласные умерли при подозрительных обстоятельствах, а коллаборационисты согласились в 1839 году (с соответствующим указом царя) на ликвидацию нашей Беларуской веры и переход на веру РПЦ Москвы.

Этот переход сопровождался разграблением Россией всех ценностей наших униатских соборов, почти полной заменой священнослужителей присланными из России попами, не знающими языка нашей паствы, захватом Россией всех наших униатских храмов и монастырей. Самое жуткое — массовым публичным сожжением всех Библий и церковных книг на нашем языке — ведь указ царя отныне запрещал беларусам обращаться к Богу на своем языке, издавать Библии на своем языке и вообще издавать книги на нем.

По всей Беларуси запылали костры: казаки и жандармы выкидывали из униатских храмов на улицу святые писания на нашем языке, где они штабелями сжигались на глазах у нашей паствы. В том числе сгорели и издания Франциска Скорины, который первым для РПЦ Киева перевел Библию — на наш язык, а не на язык России, в котором около 60 % татарской и финской лексики. Но отныне беларусы должны были обращаться к Богу именно на этом финно-татарском «русском языке», а не на своем со славянской лексикой. (Слово «русский язык» я сознательно взял в кавычки, так как московитский или российский язык стал именоваться «русским» только в середине XIX века, а до этого на протяжении почти тысячи лет русским языком именовали только и именно украинский язык Киева. И, например, Скорина в своем издании Библии указывал, что она «языка руского», подразумевая язык Киева — а не Москвы, где тогда говорили на своем далеко не русском языке славянизированных финнов и татар. Русь для Скорины — именно и только Киев и РПЦ Киева.)