Чтение онлайн

Кстати говоря, по мнению болгарских и сербских лингвистов, беларуский язык (НАСТОЯЩИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ, а не трасянку) для славянина учить в тысячу раз сложнее, чем украинский язык. И, например, русскому человеку в тысячу раз проще освоить украинский язык, чем настоящий беларуский язык. Дело в том, что беларуский язык до сих пор сохраняет около четверти так называемой «прусской лексики». Она, видимо, не прусская, а вообще западно-балтийская. Забавно, что некоторые лингвисты БССР считали ее «немецкой лексикой» и объясняли заимствованием во времена Магдебургии: дескать, с Магдебургским правом (которым владели 400 лет все города ВКЛ-Беларуси) цеховики переняли у немцев и огромные пласты лексики. Это предположение, конечно, является ложным. Эта лексика была присуща не только нашим городам, но и сельскому населению, да и существовала она всегда — а не с появлением у нас Магдебургии. Кроме того, аналогично Магдебургское право было в городах Галиции и у ляхов, но там никакого подобного «заимствования лексики» не наблюдается. Очевидно, что этот пласт лексики в беларуском языке — древнейший западно-балтский, а похож он на германскую лексику только потому, что архаичен и восходит к древнеиндоевропейскому языку. Равно какой-то пласт лексики в нашем языке кривичей, явтягов и дайновичей был чем-то схож на славянский язык — что помогало нашей славянизации.

Определенную «путаницу» для историков создает и тот факт, что, например, в «Хронике земли Прусской» Петра из Дусбурга все население региона делится на две этнические группы: это пруссы (все восточные балты) и рутены (все славяне и западные балты). Упомянутые в хронике «литвины» — это уже не этническое, а государственное понятие, так как, например, жители Гродно именуются автором хроники то «рутенами», то «литвинами», а жемойты — то «пруссами», то «литвинами». Понятно, что такая «методология» запутала многих исследователей.

Что касается якобы упоминания в Ипатьевской летописи «двух жемойтских князей», то я их не вижу. Жемойтский язык требует ОБЯЗАТЕЛЬНО окончания имени на «-с». Ясно любому лингвисту, что, например, упомянутый в летописи как жемойтский князь Ердивилъ — никакой не жемойт, так как у жемойтов не было никогда, нет сегодня и быть в принципе не может подобного имени. Это со всей очевидностью какой-то ятвяжский князь, который тогда правил частью Жемойтии. Мало того, у жемойтов НИКОГДА и не было в истории СВОИХ князей как этнически выходцев из своего народа — ими всегда (минимум, с XII века и по 1918 год) правили соседи.

Так что выдумку про «жемойтских князей» следует сразу отмести как ненаучную фантастику — «жемойтскими» тут названы два князя не по своей этнической принадлежности, а по своим уделам.

Многие беларуские историки стали жертвами этой чудовищной ошибки — путая понятия «ЛИТОВСКИЙ КНЯЗЬ» и «ЖЕМОЙТСКИЙ КНЯЗЬ». То есть, путая литвинов и жмудинов (хотя жмудины никогда никакой «Литвой» не были). Например, В. У. Ластовский в «Короткой истории Беларуси» (1910) писал о правивших в Полоцке с 1190 по 1199 год князьях Мингайле и Гинвилле: «литовские князья» с «литовскими именами». На самом деле это ЯТВЯЖСКИЕ князья из Западной Беларуси и Белосточчины, а не жемойты. Равно и имена Миндоуг, Ягайло, Витовт, Ольгерд, Кейстут — это наши ятвяжские и дайновичские (то есть западно-беларуские) имена, а не жемойтские. У жемойтов таких имен НИКОГДА НЕ БЫЛО, а впервые так стали называть в Республике Летува детей только с появлением моды на литовскую историю с 1918 года. При этом все равно именно таких имен язык жемойтов и аукштайтов создать не мог: он создавал ДРУГИЕ имена — Миндаугас, Ольгердас и т. д.

Для сравнения мы можем открыть Переписи войска ВКЛ 1528 года и 1567 года — и увидеть, какие тогда НА САМОМ ДЕЛЕ были имена у жемойтов и аукштайтов: Волиншус, Боцус, Липнюс, Доркгис, Буткус, Андреюс, Талюшис, Стасюс, Юркгис, Якубоитис, Венцкус.

При этом в 90 % случаев у жемойтской и аукштайтской шляхты (тогда крайне малочисленной в Жемойтии и Аукштайтии) были беларуские (литвинские) имена — при жемойтских фамилиях: Ян Сенкоитис, Воитех Яноитис, Петр Томашоитис, Каспор Кропежоитис, Стась Липнаитис, Григореи Кгедшоитис и т. п.

Никаких имен, подобных княжеским именам Миндоуг, Ягайло, Витовт, Ольгерд, Кейстут, Витень (в любой форме, нашей или на жемойтский манер), — в этих Переписях у жемойтов и аукштайтов нет — НИ ОДНОГО ПРИМЕРА. Но зато в Западных областях Беларуси эти имена ПОВСЕМЕСТНЫ, тогда там так называли даже в крестьянских семьях всех мальчиков. Потому что это ятвяжские имена — а не восточно-балтские имена жемойтов и аукштайтов.

Так почему же наши западно-беларуские имена (и народные, и князей) историки вдруг стали считать «жемойтскими»? Да только по той причине, что царизм нам навязывал ложные представления о том, что беларусы, дескать, — это «восточные славяне». И в этой лжи не было места для наших ятвягов — коренных и исконных жителей Гродненской, Брестской областей, запада Минской области и Белосточчины (столицей Ятвы был город Дарагичин — ныне Драгичин чуть западнее Бреста, впервые от нас передан Польше Сталиным в 1945 году). По версии царизма выходило, что ятвяги КАНУЛИ В ЛЕТУ, якобы бесследно исчезли, а их место в истории Литвы — было отдано жемойтам.

Однако именно ятвяги с самого начала играли в Литве важнейшую роль, так как Литва создавалась именно на их землях. Это подтверждает не только тот факт, что имена князей Литвы — это ятвяжские имена, но и то важнейшее обстоятельство, что со времени предположительного создания у нас лютичами (вместе с поморами, полабцами и пруссами) Литвы в 1220-х годах — практически одновременно исчезает и название Ятва-Ятвягия этого региона. ПОЧЕМУ? Очевидно, произошло ПЕРЕИМЕНОВАНИЕ страны — и при этом никуда не исчезают и продолжают еще многие века существовать названия Жемойтия и Аукштайтия. Это, на мой взгляд, означает, что Литва была создана мигрантами с Поморья на основе именно и только местного населения Ятвы. Поэтому исчезает Ятва — и вместо нее появляется Литва. Что отражено и в летописях соседей: если до 1220-х годов идут конфликты с ятвягами, то потом — уже с литвинами. Ятвяги как народ вообще исчезают — вместо них фигурируют литвины, хотя — подчеркиваю — при этом остаются существовать народы жемойтов и аукштайтов, а в дальнейшем ВКЛ в полном названии именуется как Великое княжество Литовское (литвинов-беларусов), Русское (русинов-украинцев) и Жемойтское (жемойтов и аукштайтов, то есть нынешних летувисов Республики Летува).

В первые века существования ВКЛ понятия «ятвяжский» и «литовский» являлись ПОЛНЫМИ СИНОНИМАМИ, а князья ВКЛ, очевидно, сохраняли древние ятвяжские традиции — при смене названия на «Литва». Например, хотя Ягайло был с рождения крещен в православие и получил имя Яков (а потом с принятием польского трона и католичества имя Владислав) — он все равно главным видел свое ятвяжское (западно-беларуское) имя, которое являлось тем значимым, что вело традицию от великих правителей Ятвы. Аналогично сохранял свое ятвяжское имя и крещенный с рождения в православие под именем Юрий князь Витовт. Это отличало ятвягов-литвинов от других соседних народов (в том числе жемойтов и аукштайтов): там обретенные при крещении имена считались уже ГЛАВНЫМИ, а языческие имена — второстепенными.

Полагаю, что в 1219 году создаваемая у нас поморами Новая Литва, конечно, должна была включать князей как поморских, так и местных ятвяжских — они в договоре 1219 года и фигурируют.

Теперь о том, что касается всех остальных ЛИТОВСКИХ князей. Не только Виктор Верас, но и Николай Ермолович тут тоже смутился, не находя у них «ожидаемого литовского»: «Имена их князей — Кинтибут, Ванибут, Бутавит, Виженик, Вишлий, Китений, Пликасова, Хвал, Сирвит — носят славянский характер»

Но везде ли славянский? Все-таки нельзя ставить знак равенства между поморами и славянами: среди поморских народов были три главные группы — славяне, западные балты и восточные балты. То, что не похоже очевидно на восточных балтов, — отнюдь не являлось при этом автоматически славянами. Характерно, например, имя Мидог — которое и есть прусское имя Миндовг (по-беларуски Миндоуг или Мидоуг, ятвяжское имя).

Я полагаю, что это имена западных балтов Поморья. Что соответствует и их фамилиям на «-ич», чуждым славянскому языку. Появиться на землях Ятвы они могли только с Поморья.

Важнейшим звеном для доказательства этого является следующий факт. Ранее я уже писал о том, что поморский князь Богуслав I в 1214 году имел печать, которая почти идентична печати ВКЛ «Погоня». Но самое интересное: польский историк Ежи Довят сообщает: «Богуслав I, князь Западного Поморья, титуловался princeps Liuticorum» (Dowiat Jerzy. Pochodzenie dinastii zachodnio-pomorskiej i uksztaltowanie sie terytorium ksiestwa Zachodnio-Pomorskiego. // Przeglad historyczny. Tom XLV. Zeszyt 2–3. Warszawa, 1954). (Обращаю внимание на важное обстоятельство: в последующем поморские князья такого титула уже не имели.)

Беларуский историк Здислав Ситько это трактует как «князь лютичей, лютицкий», однако в Папских буллах королевство Миндовга через полвека именуется тоже как Liutowa, то есть ЛЮТОВА.

Как видим, никакого четкого разграничения между Лютвой лютичей и нашей Литвой в XIII веке не существовало — так как это и были идентичные понятия (а точнее, Лютва просто ушла к нам с Поморья). И, кстати говоря, наше нынешнее празднование 1000-летия Литвы является, по сути, празднованием вовсе не нашей Литвы, а упомянутой в Кведлинбургских анналах Лютвы лютичей. К сожалению, даже сегодня многие беларуские историки этого не в силах понять. Например, Здислав Ситько писал по этому поводу в статье "Возвращаемся к литве" ("ЛiM", 13 октября 2000 г.):