Чтение онлайн

Ежова приводит данные в четырех пунктах: 1) основа слова в славянских (или, я уточняю, западно-балтских) диалектах; 2) славянское (или западно-балтское) поселение из немецких документов (рядом год документа); 3) современное название поселения в Германии; 4) современное название поселения в Беларуси.

Приведу лишь несколько примеров из огромного списка. Наш город Гомель имел своего «двойника» в Полабье — Gamele (1397), нынешнее немецкое название Gamehl. Название происходит от славянского (или западно-балтского) хьmele. Кстати, это ставит точку в давнем споре лингвистов о происхождении загадочного названия «Гомель» (в школьном учебнике Беларуси сегодня приводится вообще анекдотичная «версия»: дескать, возле города была мель, и оттуда кричали судам: «Го! Мель!», так, мол, и произошло название этого города — что просто смеху подобно).

Город Раков имел «старшего брата» в лице полабского Racowe (1232), ныне германский Rakow. Смиловичи — Smilowe (1219), ныне германский Schmilau. Обращаю внимание, что Racowe и Smilowe — явно западно-балтские, а не славянские топонимы, так как кончаются на «we», что аналогично «wa» в наших названиях Литва, Ятва, Крива, Дайнова, Мазова.

Аналогично Поставы — Pastowe (1291), ныне в Германии Pastow. Глубокое (от glabok) — Glambeke (1186), ныне немецкий Glambeck. Зельва — Selow (1270), ныне Selow. Лепель — полабский Lepel (1236). Мир — полабский Mirowe (1230). Жыличи — Zylitze (1353), ныне Silz в Германии. Столбцы — Stolp (1274), ныне Stolpe. Язвины — Jazwini (1232). И т. д., и т. п.

Чем объяснить это УДИВИТЕЛЬНОЕ совпадение наших беларуских топонимов с топонимами Полабья и Поморья? Конечно, нельзя полагать, что полабцы и поморяне, мигрируя к нам, стали называть села и города своими старыми названиями. Такой взгляд является упрощенным и, по-научному, вульгарным. Дело в другом: наши топонимы СОЗДАВАЛИСЬ ПО ТЕМ ЖЕ ЯЗЫКОВЫМ ПРИНЦИПАМ, как и топонимы Полабья и Поморья. То есть, их создавал ТОТ ЖЕ НАРОД.

Вообще говоря, на мой взгляд, все топонимы Беларуси можно разделить на три неравные группы. К первой можно отнести ляшские топонимы — то есть это города, которые были у нас некогда основаны ляхами, а потому имеют своих «близнецов» по названию именно и только в Польше ляхов. Это Минск (в Польше еще три Минска, и ни одного Минска нет больше нигде в мире, в том числе в Украине и тем более в финской России). Это Полоцк (Полотеск) — в Польше ее «близнец» такой же древний Плоцк (тоже исконно Плотеск). Это Брест (Берестье) — у ляхов есть тоже свой Брест. И еще несколько городов.

Вторая группа — названия, которые появились под влиянием нашей западно-балтской среды и являются уникальными, нигде в мире больше не дублируются. Это Вильно, Ковно, Гродно, Лида и др. Вильно — достаточно юный город, основанный князьями ВКЛ на реке Вилии, показательно тут особое словообразование: Вильня (ляхи его стали называть «Вильно» по нормам славянского языка). Вильня, Ковня, Городня — западно-балтские, а не славянские топонимы, позже в Речи Посполитой измененные на ляшский манер. Для иллюстрации давайте сравним с названием «Псков»: имя городу дала финская река Плесква, он назывался изначально славяноязычными колонистами в этом финском регионе как «Плесков», а затем сократился до просто «Псков». Так вот если бы его называли литвины-беларусы, то он бы по нормам нашего языка назывался как Псковня (или на славянский манер ляхов Кракова — Псковно).

Что касается Лиды (столицы княжества Дайнова), то истоки топонима являются кромешной тайной, так как давно утерялось вообще все, что было связано с этим народом и княжеством, вошедшим в беларуский этнос. Когда-то славная история Дайновы стала с веками легендой, потом легенда стала мифом, а потом умерли все, кто помнил этот миф. Осталось только имя столицы Дайновы — Лида. Но что оно означает — уже никто не знает. Прямо как во «Властелине колец» Толкиена, где точно так история предков затеряна и забыта в песках времени.

Третья группа — и самая многочисленная — это топонимы Беларуси, абсолютно совпадающие с топонимами Полабья и Поморья. Конечно, еще до исследований польских ученых многие исследователи обращали внимание на это поразительное обстоятельство. Например, на этом основании историки Ф. Буяк и Г. Лавмянский находили в Полабье и Поморье «изначальное место жительства радимичей» (Седов В. В. Восточные славяне в VI–XIII вв. С. 157.).

Беда в том, что никакого народа «радимичей» на территории Беларуси никогда не существовало. Не хочу тут отвлекаться на этот вопрос, а лишь обращу внимание читателя, что у всякого народа было и название своей земли: у ятвягов — Ятва, у кривичей — Крива, у дайновичей — Дайнова, у мазуров — Мазова. Но знаем ли мы название земли радимичей? Нет. Мы можем только гадать, как она могла бы называться: то ли Радзима, то ли Радива, то ли вообще Родина. Никакого названия земли радимичей как некоего административного образования летописи не знают. А потому и не было никаких «радимичей», ими, судя по всему, называли племена или ятвягов, или кривичей.

Кстати, в этом ряду и такие фантомы Истории, как Черная Русь и Белая Русь — в средние века ни один народ не называл себя «чернорусинами» или «беларусинами». Не было народов — не было автоматически и таких земель с этими названиями. Они — плод фантазии современных авторов.

Но главное вот в чем. Я В КОРНЕ НЕ СОГЛАСЕН с суждениями ученых школы покойного академика В. В. Седова, столпа советской исторической науки, о том, что, дескать, наши полабские и поморские топонимы объясняются миграцией к нам народов Полабья и Поморья (что разделяет и Здислав Ситько). Это предположение просто притянуто за уши, так как миграция касалась нашей Западной Беларуси, где вокруг Новогрудка и было основано ВКЛ мигрантами, а топонимическая идентичность присуща как раз всей территории Беларуси.

Поэтому, полагаю, нам следует все поставить с головы на ноги. Именно потому в Полабье и Поморье были идентичные с нашими топонимы — что именно с нашей ДРЕВНЕЙ территории туда ранее мигрировало наше население западно-балтов, заселяя эти земли. Европейские летописи это отражают: в IV веке к нашествию готов в Европу присоединились племена с территории Беларуси — «гуты» или «гепиды». В Полабье их смешение с фризами, германцами и кем-то еще (что загадка) создало этнос славян, но многие западные балты не стали славянами и сохранили свое этническое лицо (в первую очередь — лютичи-лютвины страны Lettowe, а также лужицкие сорбы).

Идентичность наших топонимов (и фамилий на «-ич», и антропологии, и прочего, прочего) объясняется, таким образом, вовсе не тем фантастическим предположением, что полабцы и поморы нас в позднем средневековье заселили, а тем, что МЫ САМИ ЯВЛЯЛИСЬ РОДИТЕЛЯМИ полабцев и поморов. Да просто на карту Европы взгляните: Беларусь лежит на пути из Азии в Европу, в центре этого коридора. Любые походы в Европу (как и тот же поход готов) неминуемо проходят через нас. Ясно, что мы просто обязаны были по своему географическому положению участвовать в этих судьбоносных событиях. Родивших миру, в том числе, этнос славян в IV–VI веках.

Подведу итог. Полагаю, что схожесть топонимов Беларуси и Полабья с Поморьем объясняется только тем, что само население Полабья и Поморья являлось исконно выходцами с земель нашей Беларуси. Это были потомки тех «гутов» или «гепидов», которые у нас присоединились к походу готов в Европу — и там, в Полабье, обособились — но продолжали сохранять пуповину связи с нами. И именно по этой причине они от немецкой экспансии в XI–XIII веках уходили именно к нам, а не к жемойтам, ляхам или украинцам-русинам, где они никому не были нужны. Жемойты, ляхи и украинцы не были им РОДНЫМИ, а мы — именно мы — БЫЛИ ИМ БЛИЖАЙШЕЙ И ЕДИНСТВЕННОЙ РОДНЕЙ.

Фактически, немцы изгоняли полабцев и поморцев — к нам НА ИХ ИСКОННУЮ РОДИНУ. Только так можно объяснить эту огромную к нам миграцию — и только так можно объяснить создание у нас великого государства ВКЛ «на пустом месте». И, наконец, это объясняет и тот вроде бы необъяснимый факт, что генетически и антропологически с этой массовой миграцией БЕЛАРУСЫ НЕ ИЗМЕНИЛИСЬ.

А все просто: беларусы с этой миграцией и не могли измениться генетически и антропологически, так как К НАМ ВЕРНУЛИСЬ БЕЛАРУСЫ. А не какой-то чуждый нам по генам народ. К нам вернулись наши единокровные братья. Потому и были у них топонимы Полабья и Поморья, идентичные нашим.