Чтение онлайн

Борменталь уселся напротив милиционера, осматриваясь по сторонам.

– А я и не знал, что здесь...

– Да, развернулся ваш песик, - с неудовольствием проговорил Заведеев.
– Все бы ничего, но собаки эти...

Девочка-официантка подошла за заказом. Борменталь заказал гороховый суп с грудинкой и бифштекс.

– Собакам отдельно готовите?
– вполголоса поинтересовался он.

– Нет. То же самое едят. Им нравится, - с готовностью ответила официантка.

– Еще бы!
– воскликнул Заведеев. Он подождал, пока официантка отойдет и добавил: - Ничего, мы это все приведем к порядку. Столовую оставим, а псов этих... От населения жалобы. Собаки, говорят, лучше людей живут...

Официантка принесла Борменталю тарелку супа.

– ... Ночлежку им строят, лучше Дома колхозника в райцентре. Разве это дело?
– продолжал участковый.

– Так на их же деньги!
– не выдержала официантка.

– Не имеет значения!
– пристукнул Заведеев по столу.
– Собака должна знать свое место!

Обедающие собаки хмуро покосились на Заведеева. Очевидно, им часто приходилось слышать эти рассуждения. Официантка принесла им второе, и собаки принялись уплетать свои бифштексы. Внезапно в дверях послышался шум. Борменталь поднял голову. На пороге столовой стоял, пошатываясь, пьяный Пандурин, обводя помещение мутноватым злобным взглядом.

– У-у, суки!
– выругался он, на что собаки, оторвавшись от мисок дружно и яростно залаяли.

– Выйдите, пожалуйста!
– бросилась к нему официантка.

– Я те выйду! Я тебе так выйду! Псинам продалась!
– замахнулся на нее Пандурин, но ближайший к нему пес точным рассчитанным прыжком перехватил его руку зубами. Пандурин заорал, повалился на пол. Собаки окружили его, но рвать не стали, только продолжали лаять.

– Прекратить! На место!
– крикнул Заведеев собакам.

Псы вернулись к мискам, поджав хвосты. Пандурин поднялся с пола и, бормоча ругательства и угрозы, удалился.

Заведеев рассчитался за обед, сухо попрощался с официанткой и почему-то с Борменталем и ушел.

Борменталь принялся за второе, пытаясь проанализировать свои ощущения. Соседство с собаками было, что ни говори, неприятно. И деловая хватка Василия, и неожиданные перемены в Дурынышах, и собачья коммерция все это было до крайности неприятно, но объяснить себе - почему?
– он не мог. Нет, не таких перемен хотелось, более гуманных, что ли. Он вспомнил известные слова о цивилизованных кооператорах. Неужто бродячие псы и есть те самые цивилизованные кооператоры? Нонсенс!

В столовую вошел Дружков, весело что-то насвистывая. Собаки подняли головы, завиляли хвостами. Василий подошел к ним, присел на корточки, обнял и несколько минут что-то нашептывал. Псы внимательно слушали, потом, как по команде, строем выбежали из зала.

– Маша, гриба нам принеси, - попросил он официантку, подсаживаясь к Борменталю.

– Ну как? Вкусно?
– поинтересовался он.
– Ты собакам гриба давай. Они это любят, - сказал он Маше, когда та ставила на стол графин с настоем.

– У меня к вам, Дмитрий Генрихович, дело, - сказал Василий, наливая себе стакан.
– Я раньше тревожить не стал, ждал, когда сами придете, посмотрите на дело рук ваших...

– Что за дело?
– насторожился Борменталь.

– Хочу вам клинику построить. Здесь, в Дурынышах. Средства у меня есть. Каждый член кооператива приносит доход сто рублей в день. Есть и валютные псы. А скоро учредим "Интерфасс" - и развернемся сильно!

– В каком направлении?
– поинтересовался Борменталь.

– Датчане нам породистых псов будут поставлять по обмену. Доберманов, боксеров, догов... Это собаки, я вам скажу! Хотя наши дворняги и бродячие ничем не хуже. По экстерьеру не вышли, а масла в голове хватает... Будут в Дании стажироваться. В Интерполе, по борьбе с наркотиками. У меня и с КГБ договор подписан...

Борменталь брезгливо поморщился.

– На границу буду посылать своих ребят... У меня же с ними взаимопонимание полное, сам понимаешь...
– опять перешел на "ты" Василий.
– Без всякой дрессировки...

– Ну, а при чем здесь я?
– начал терять терпение Борменталь.

– А при том, что мне людей не хватает. Собак навалом, а людей работящих нет! Еле-еле школьников наскребаю, они без предрассудков и еще чего-то хотят. Остальные - нет. Ты недавно в Дурынышах, а я здесь зубы сточил. Негодный народ. Даром, что потомки Полиграфа...

– Чьи потомки?
– удивился Борменталь.

– Того... героя, которого профессор из собаки вывел. Швондер мне давал читать. У Полиграфа дети были, Преображенский при них опекуном состоял, вывез их в Дурыныши, вот они и расплодились. Здесь почти каждый внук или внучатый племянник Шарикова.

– И Заведеев?

– По прямой линии. А председатель Фомушкин - по женской. Его отец был женат на дочке Шарикова. Но что-то не так в генах. Не собачьи гены... Вот я тебе как брат брату предлагаю - помоги мне. Я тебе клинику, а ты мне народ.

– Я что-то не понимаю, куда ты клонишь, - сказал Борменталь.

– Так ведь проще простого! Будет клиника - будут операции. У меня кандидаты есть. Будешь их... по Преображенскому-Борменталю. Такие люди выйдут! Тимофей просится с командой, - кивнул Василий на пустые, оставленные собаками миски.
– Полкан дворовый у Дарьи Степановны. Давно мечтает, даже завидует мне втихаря... И мне с ними легко будет работать.

– Так ты мне предлагаешь собак в людей переделывать?!
– наконец дошло до Борменталя.

– Во! Понял? Сообразительный тоже. Как собака, - похвалил Дружков.

– А монополию не боишься потерять?

– Монополия - тормоз прогресса, - серьезно сказал Василий.
– С точки зрения перестройки моя идея - правильная. Президент одобрит.

– Вот пускай Президент и оперирует!
– заорал Борменталь, вскакивая со стула.
– Бред! Это безнравственно - собак в людей поголовно!

– Не поголовно, а по желанию. Кто хочет собакой остаться пожалуйста!

– Безнравственно все равно!

– А водку пить - нравственно? А спекулировать, в чужой карман смотреть, ждать милостыню от германцев - нравственно?
– перешел в наступление Василий.
– Вы новых людей, говорят, семьдесят лет делали. Наделали. Теперь мне дайте... Давай демократически вопрос ставить. Если захочешь не только собак оперировать, я не возражаю. Можно и кошек, хотя прямо скажу - не верю я в кошек. Не перестроечное животное, хитрое. А лошади - почему не попробовать?