Чтение онлайн

Сёстры-старушки принесли мне ещё чаю и герцог, всё это время молчавший, сказал:

— Успокойтесь, мадемуазель Мари, и пойдёмте взглянем на эту мадам Грас. Судя по вашему взгляду, она не выполняла взятых на себя обязательств.

А я что? Я не знала о чём Мари договаривалась с этой мадам Грас, но была уверена, что дочку Мари любила и никогда бы не согласилась на то, чтобы её обижали и одевали в обноски. Каково же было бедной девочке, что она предпочла уехать с незнакомым мужчиной, чем оставаться с этой мадам Грас.

И я вспомнила свой сон, когда по дороге от меня уходил мужчина, державший за руку маленькую девочку, а я бежала-бежала, но как это обычно бывает во сне, ноги вязли, а крик из открытого рта так и не вырвался. И мне не удалось их догнать.

— Успокоились? — ещё раз спросил герцог

Я кивнула, и мы пошли в трактир мадам Грас.

Чем ближе мы подходили к трактиру мадам Грас, тем страшнее мне становилось. Во-первых, мы ушли с освещённых, более-менее респектабельных улиц центра Буржа. Конечно, трактир мадам Грас не был расположен совсем уж на окраине, но и центром это место уже нельзя было назвать. Редкие фонари, причём не все из них горели, на улице стало больше грязи, видимо убирали не каждый день, да и публика, что нам попадалась навстречу, была в основном, какого-то разбойного вида.

Я подумала: — Хорошо, что герцог взял экипаж и достаточно охраны, а то потом из этого района и не выйдешь. Как же Мари могла оставить дочь в таком месте? Притон какой-то, а не трактир.

Я взглянула на герцога, и мне показалось, что он тоже выглядел удивлённым.

Когда мы зашли внутрь, то впечатление стало только хуже. Почти все столики были заняты, но в основном каким-то сбродом, которые в больших количествах поглощали алкоголь.

Кто-то из сидящих за столиками попытался осклабиться, увидев меня, но вслед за мной вошла охрана герцога, и я возблагодарила судьбу, что так сложилось, что я не поехала одна в этот раз. Во-первых, я бы точно не сдержалась и выплеснула бы своё раздражение и отчаянье на трактирщицу, а во-вторых, неизвестно, чтобы со мной потом сделали эти рожи, потому, что они явно бы встали на сторону той, кто носит им алкоголь. А моя магия вряд ли бы мне помогла в защите. Может и есть какой-то вариант, при котором я могу защитить себя при помощи магии, но я его пока не изучила.

Зато герцог знал, что надо делать. Он кивнул охраннику и тот схватил за шкирку, пробегавшего мимо служку.

— Трактирщицу позови, — довольно грубо сказал он и пнул служку в мягкое место, придавая ему ускорения.

Цивилизованный человек из двадцать первого века внутри меня сразу же возмутился, но я быстро его заставила замолчать, потому что понимала, здесь, это не там. И то, что было уместно в моём мире и считалось нормой этики и морали, скорее всего здесь примут за слабость и «сожрут».

И, посмотрев на герцога, вздёрнула нос вверх, копируя его позу.

Зато меньше, чем через минуту перед нами стояла трактирщица. Выглядела она неплохо. Такая приятная полнота, конечно, грозившая со временем перерасти в нездоровую, но пока она ей шла. Трактирщица была вся такая домашняя и уютная и мне стало понятнее, почему Мари отдала свою дочку именно ей. Но это было до того момента, как трактирщица заговорила.

Дребезжащий, противный высокий голос и бегающие глазки сразу дали понять, что у трактирщицы совесть не чиста. Скорее всего, вино разбавлено водой, а счёт надо проверять весьма тщательно.

Герцог сегодня в моём личном рейтинге уверенно двигался к девяносто баллам. Он сразу же спросил трактирщицу, причём тон его голоса был холодный и высокомерный. Мне даже показалось, что трактирщица попыталась втянуть живот.

— Где девочка? — спросил герцог

И я по лицу этой твари увидела, что она сразу поняла о какой девочке идёт речь.

Но она всё же попыталась изобразить из себя «дурочку»:

— О какой девочке речь?

— Речь о…

Я закончила вместо герцога:

— Речь об Эмилии Фантен

И здесь трактирщица вдруг прищурилась и внимательно на меня посмотрела:

— Мари?

И здесь герцог заработал ещё несколько баллов:

— Мадемуазель Фантен

Трактирщица вдруг расхохоталась:

— Вы взгляните на неё мадумазель! Ха! Нагуляла ребёнка и мадумазель!

Её поддержали пьяные крики.

Я почувствовала, что сейчас от этого трактира останется только название, потому что сила во мне вдруг стала неуправляемой и мне очень сильно захотелось, чтобы все столы вдруг подвисли под потолком, а у всех стульев вдруг сломались ножки, а дверь…

— Хватит! — резкий окрик герцога остановил мои фантазии, и я поняла, что всё это время стояла с закрытыми глазами. Открыла их и увидела, что столы действительно висят под потолком, посетители в большинстве пытаются подняться с пола, а у всех стульев надломлены ножки.

Эт-то что? Эт-то всё я? — попыталась спросить у герцога, но он не дал мне возможности заговорить

Коротко сказал:

— Давай, верни всё как было.

Трактирщица, которая всё это время стояла, разинув рот, вдруг завизжала, стала выкрикивать угрозы, что она обратится в жандармерию. Но герцог взмахнул рукой, и трактирщица заткнулась на полуслове

— Где девочка? — ещё раз спросил герцог, причём так, будто бы ничего страшного не произошло и просто беседовали.

— Умерла, — вдруг «выплюнула» трактирщица

Я не удержала и зашипела:

— Врёшь, твар-рь

Трактирщица вдруг взглянула на меня с видом победительницы и принесла документ, подписанный местным нотариусом. Там было написано, что Эмилия Фантен, дочь Мариэллы С. Фантен скончалась, не достигнув семи лет. В графе отец стоял прочерк.

— А какую тогда девочку вы продали?

— Я не продавала, она сама ушла. Сама приблудилась, сама и ушла. — с оскорблённым видом заявила трактирщица, и видя, что мы с герцогом ничего не отвечаем, добавила, — слушаете всякие сплетни, любой может бедную вдову обидеть.

И даже обратилась ко мне, как положено:

— Мадемуазель Мари, я очень сочувствую вашему горю, Эмилия была очень отзывчивой и талантливой девочкой.

Герцог достал из кармана какую-то монету и трактирщица тут же её «прикарманила».

Мы вышли, и у меня наступило какое-то странное истощение. Не было сил даже думать, а что же дальше, я поняла, что я в принципе жила этим моментом, моментом встречи с дочерью.

Но то, что произошло, сделало этот момент невозможным и мне вдруг стало не для чего жить.

Зачем мне магия? Зачем мне деньги? Зачем?

И вдруг, когда я же поставила ногу на ступеньку, сзади меня окликнул женский голос:

— Мадемуазель Мари!

Я обернулась, увидела невысокую девушку.

Она сказала:

— Ваша дочь не умерла.

Я уже хотела броситься к этой девушке, но герцог меня опередил, жёстким тоном, так, что даже мне стало не по себе, он спросил: