Чтение онлайн

Этот список составлялся триста лет.

И скоро в него войдет и моя.

— Что произойдет, если на этой странице больше не останется места? Вы не перенесете подписи на обратную сторону?

— Одесса, — прорычал отец.

— Прости. — Я преувеличенно нахмурилась.

Он знал, что я задаю вопросы, когда нервничаю. Честно говоря, он должен был этого ожидать.

Я опустила подбородок, чувствуя на своих щеках жар многочисленных взглядов. Когда я рискнула поднять глаза, все пары мужских глаз были устремлены в мою сторону. Даже Востеров.

Были ли жрецы мужчинами? Мы называли их братством, но спрашивал ли кто-нибудь об их предпочтениях?

Я оставила эти вопросы при себе и посмотрела на Завьера.

В отличие от остальных, он по-прежнему смотрел прямо перед собой, на стену. Без всякого выражения.

Он был таким равнодушным ко всему? Или только к этому браку? Зачем требовать призовую невесту, если ты не хочешь иметь с ней ничего общего?

Тихий смешок заполнил комнату.

Мое внимание переключилось на источник.

Страж.

Что смешного? Я бросила на него свой самый свирепый взгляд.

Он снова рассмеялся.

Яд. Я определенно отравлю этого человека. Разве плохо было планировать чье-то убийство, находясь в святилище богов? Я мысленно перекрестилась Восьмерым, на всякий случай.

Страж, все еще ухмыляясь, кивнул Верховному жрецу. Почему этот болван вел себя так, будто он был ответственен за эту катастрофу?

— Мы начинаем, — спокойный голос Верховного жреца никак не вязался с его колючей магией.

Завьер повернулся ко мне лицом, протягивая руки. Впервые пустое выражение его лица дрогнуло, и он натянуто улыбнулся мне.

Что ж, по крайней мере, он не ухмылялся.

Я вытерла свои липкие ладони о юбку, прежде чем вложить их в его ладони, одна из которых была перевязана такой же тканью, как и моя. Затем я встретилась взглядом с его глазами цвета мха. Они были настороженными и оценивающими. Он изучал меня так, словно мог прочитать каждую мысль, проносящуюся в моей голове.

Может быть, он смог бы ответить на несколько моих вопросов и дать мне какие-нибудь подсказки.

— Одесса Кросс. — Пока Верховный жрец говорил, я выпрямилась, проглотив комок в горле. — Клянешься ли ты защищать «Щит Спэрроу» своим союзом с Завьером Вульфом, принцем и будущим королем Туры?

Что бы сделал отец, если бы я отказалась? Я достаточно натерпелась от него за свою жизнь, чтобы не захотеть узнать об этом.

Я перевела взгляд на отца. Он даже не моргнул в ответ, но невысказанный приказ в его взгляде был очевиден.

Поклянись. Сейчас же.

Паника клокотала у меня в груди, дыхание стало коротким и неглубоким. Забудьте о рвоте, я могла потерять сознание.

Было слишком трудно выдержать пристальный взгляд отца, поэтому я оглядела алтарь, посмотрев сначала на Завьера, затем на жрецов Востеров. Мой взгляд упал на Стража. В его серебристых глазах читался вызов.

Собиралась я говорить или нет?

— Я, Одесса Кросс, даю эту клятву. — Это вырвалось у меня в спешке. Шепотом.

— Завьер Вульф, — продолжил Верховный жрец. — Клянешься ли ты защищать «Щит Спэрроу», заключив союз с Одессой Кросс, принцессой Куэнтиса и будущей королевой Туры?

Завьер махнул рукой Стражу.

— Ты будешь говорить от его имени? — спросил Верховный жрец.

— Да. Я говорю от имени принца. — Тембр баритона Стража наполнил святилище. Он был более глубоким, чем в тронном зале. Он был острее любого из клинков Мэй. — Завьер Вульф дает эту клятву.

Верховный жрец полез в карман своей рясы и достал простое перо. Он протянул его мне длинными, узловатыми пальцами с загнутыми ногтями.

Отец взял его из его рук и вытащил из кармана пузырек с моей кровью. Он нажал большим пальцем на пробку, и она выскочила. Он протянул мне и то, и другое.

Клятва — это одно. Устное обещание, которое можно нарушить. Это был реальный выбор. Поставить свою подпись. Как только это будет сделано, пути назад не будет.

Я колебалась, глядя на имена, находящиеся передо мной. Сколько из этих невест были выданы замуж против своей воли? Они пожертвовали собой ради своих королевств. Ради блага Каландры. Ради мира.

Если они смогли это сделать, то и я смогу.

Расправив плечи, я обмакнула перо в свою кровь и прижала его к бумаге, моя рука была тверже, чем следовало, когда я писала свое имя.

Одесса Кросс

Одиннадцать букв. И моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Я отдала перо Завьеру, не в силах встретиться с ним взглядом, когда он взял его у меня из рук.

Он достал из кармана пузырек со своей кровью и так крепко сжал его в кулаке, что я испугалась, как бы стекло не треснуло. Это был тот же самый кулак, обернутый тканью, как и мой.

После этого у нас останутся одинаковые шрамы.

Без промедления он обмакнул перо и легким движением руки написал свое имя.

Воздух вырвался из моих легких, волна головокружения заставила меня пошатнуться.

Верховный жрец взял перо и спрятал его в тот же карман своей рясы. Затем он закрыл свои жуткие глаза и положил обе руки на указ. Магия вспыхнула невидимыми искрами, бомбардируя меня со всех сторон, прожигая мое платье, впитываясь в кожу.

Я закрыла глаза и стиснула зубы, чтобы не закричать, от захлестнувшей волны боли, пока она не утихла.

— Свершилось.

Мои глаза распахнулись от заявления брата Дайма.

Верховный жрец уже сворачивал указ, пряча его в черный кожаный чехол. Не говоря больше ни слова, они с братом Даймом спустились с алтаря и покинули святилище.

И это все? Мы закончили? Все закончилось, и я вышла замуж?

Не было никаких фанфар. Никакой церемонии. Никакого поцелуя.

Завьер снова уставился в стену, стиснув зубы, как будто десятиминутная свадьба была слишком долгой.

Мой муж.

Я была его женой.

А он не мог смотреть на меня.

Мои конечности онемели. По коже пробежал холодок.