Чтение онлайн

— Какая неудача. Тридцать восьмой!

Обстановку нельзя было назвать тяготившей и Ларсон просто оставил попытки ускорить процесс и даже стал получать странное удовольствие от того, что Арти был невероятно счастлив. Митчел вскользь пожаловался на то, что Эмма отдаляется и былая дружба скорее похожа на жалкую пародию, того редкого душевного единения, которое было между ними раньше.

Ларсону не требовалось даже уточнять почему.

В последнее время Эмма замыкалась в себе все чаще. Мало того, что квартира стала напоминать съемки фильма «Поймай меня, если сможешь», где Томом Хэнксом был Ллойд, а ДиКаприо — Эмма, она ко всему прочему, пропадала на работе сутками и благо, что не забывала позвонить и предупредить, что будет ночевать в отеле. Так Ларсон понял, что доверие к нему дало трещину и не мог отказать в помощи Ллойду, понимая, что тот единственный, кто печется о благополучии Эммы, не меньше него.

Каким образом она могла узнать, о том, что старик сдался и сделал дубликат ключей от квартиры для Грэнсона, оставалось неизвестно. А парень, сходил с ума, спал в машине под окнами, чтобы только уловить момент, когда сможет увидеть Эмму и поговорить.

Ллойд не надеялся на чудо, прекрасно осознавая, что у него все те же сакраментальные шансы пятьдесят на пятьдесят, ведь реакция девушки, на то, что они провели ночь вместе мягко говоря, выходила за рамки нормальной. Она вела себя, как школьница, прыгая на пожарную лестницу, едва раздавался стук в дверь, а Ллойд, возвращался снова и снова, давая ей шанс в миллион пятьдесят первый раз обрести свое счастье.

Помимо воли и старик разделял мнение Ллойда Грэнсона, который в открытую говорил, что не может больше жить полумерами и подставляя себя под очередную волну слухов, расстался со своей девушкой. Папарацци, умудрились заснять, как мисс Линч съезжала с квартиры с чемоданами на перевес и газеты запестрили заголовками о том, что виной всему Кейто, не догадываясь, что это на самом деле так.

— И если дилетанты, хотя, это очень грубо с моей стороны так говорить, не смогут противиться душевным порывам и продадут душу за Ив Сент Лоран, — Арти будто отрывал от себя чудесные босоножки, на которые просто пялился уже битых пятнадцать минут, — знающие толк люди, непременно скажут, что ни одна женщина в мире не может чувствовать себя роскошной без пары от Маноло Бланик!

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — раздался дежурный вопрос продавца-консультанта, от которого Арти вздрогнул, а Ларсон вздохнул с облегчением.

— Нам Бланик нужен. Женские туфли тридцать седьмого размера есть? — устало спросил старик, на что симпатичная барышня на мгновение оторопела и немного погодя понимающе кивнула.

— Идемте я Вам покажу.

— Ларсон, Вы лишаете нас драгоценных минут, единения с прекрасным и банально ускоряете возвращение в реальность.

— Еще один с философского сбежал, — вздохнул старик, приободрившись от уверенно шагающей впереди девицы, которая, судя по всему, в скором времени положит конец его страданиям. — И не нас, а Вас, мой дорогой, Арти!

Девушка наконец остановилась напротив элегантно украшенных полок и изящно провела вдоль них рукой.

— Здесь представлена последняя коллекция бренда. Помимо классических вариантов женских туфель, у нас имеются модели, выполненные по так называемым эскизам Седара — туфли-лодочки из черной и фиолетовой замши.

— Вот эти! — воскликнул старик, указав пальцем на яркую пару, классической формы и совершенно невероятной расцветки — приглушенно терракотовый ободок обрамлял нос туфелек, потом шел ярко-желтый треугольник и фиолетовая широкая полоска, создавая не смотря на контрастные оттенки — элегантный вид.

— Прекрасный выбор! Вам на подарок?

— Да! Тридцать седьмой размер! Если можно упакуйте в бумагу и перевяжите ленточкой.

Девушка нашла нужный размер и попросила следовать за ней для оплаты товара. Арти насупился и с тоской обвел яркие витрины.

— Вы даже не узнали цену! — пробубнил он, на что Ларсон по привычке отмахнулся.

— Даже мне понравилось, надеюсь удастся ее порадовать, — возразил старик и без сожаления, к огромному удивлению чвантливых продавщиц отслюнявил тысячу семьсот долларов.

Оказавшись на улице, Ларсон с удовольствием вдохнул свежего воздуха и только потом заметил, как погрустнел Арти.

— Значит так, мистер Митчел, туфли я спрячу у себя под кроватью, — старик больно ткнул Арти в плечо пальцем.

— И зачем мне это знать? — удивился парень, чувствуя, что стылый воздух уверенно пробирается к ребрам сквозь тонкую кожаную куртку.

— На тот случай, если я ноги протяну! — Ларсон выпучил глаза и говорил вполне серьезно.

— Это уже не смешно, Вам пора менять тему для шуток.

— Какие шутки, мне семьдесят! Тут каждый день, как последний.

— Положа руку на сердце, скажу так… У меня с последним днем ассоциируется больше Эмма, чем Вы, — выдав неприглядную правду, которая долго терзала Арти, парень помрачнел. — Неужели только я заметил?

— Ты, что такое говоришь? — не желая слушать глупости, старик порыскал глазами по снующим на дороге машинам в поисках такси.

— Все Вы понимаете, просто не хотите вмешиваться и выяснять правду, а Эмма выглядит не так, как прежде. Раньше она всех смешила, подбадривала, устраивала стихийные праздники, которые буквально могли вернуть любое настроение с другого света, а сейчас… Мне кажется, вместо нее вернулся кто-то другой, неживой… Мы виделись с ней несколько раз и ощущение того, что это последняя встреча, меня не покидает. Разве не так?

Грустно покосившись на красиво упакованную коробку, старик видел свою отчаянную попытку, заслонить тревогу, примять ее рукой, чтобы не вылезала, заставить скупо улыбнуться Эмму и хоть на миг вернуть в ее глаза жизнь. Сердце забилось чаще, а потом пропустило удар — тахикардия только и ждала удобного случая, чтобы о себе напомнить.

Громкий свист зазвенел в ушах и Арти поморщился. Его вопрос повис в воздухе, а не последовавший на него ответ, подчеркнул дважды каждое слово.

— Ты едешь? — Ларсон забрался в такси и позвал Арти.

— Нет, я немного пройдусь, — парень благодарно кивнул и съежившись влился в непрекращающийся поток людей.

Вернувшись домой, старик почувствовал, что силы его покинули, он медленно доковылял до своей комнаты, схватился по старчески крепко за край тумбочки и встал на колени, чтобы спрятать подарок под кровать. Одышка на мгновение сбила ритм дыхания и колени протестующе взвыли.

В квартире стояла гнетущая тишина, не законченная партия в шахматы больше не вызывала интереса, кофе-машина покрылась едва заметным слоем пыли и хотя Ларсон не чувствовал голода, он сейчас многое бы отдал за тарелку слипшихся макарон с подгоревшим сливочным соусом, которые Эмма готовила с завидным упорством сетуя на то, что это элементарное блюдо когда-нибудь ей поддастся.

– --

Кабинет Эммы напоминал детскую комнату, где гиперактивные обитатели складировали новые игрушки, теряя к ним интерес уже через несколько минут. Широкий, овальный стол напоминал свалку патологических собирателей, а всклокоченный вид четырех женщин с карандашами за ухом, был далек от красивой фотосессии, в которой Эмма Кейтенберг представала скорее в качестве голливудской дивы, нежели в роли дизайнера.

— Они хотят кокобоа, но пока мы дождемся партии, сроки по договору затянутся минимум на две недели, — озадаченный вид Стеллы Броудс, мгновенно передался остальным присутствующим и самые пытливые лбы, призванные Эмме в помощь над проектом Гринбергов, незамедлительно взмокли от того, как она недовольно поджала губы.