Чтение онлайн

Однако Шаталов будто меня не слышит.

— Какая операция, Даша?
– хмурит брови. — Ты о чем?

— О лапароскопической аппендэктомии, которую мне проводили две с половиной недели назад, — делюсь устаревшей новостью.

Ярослав раздувает ноздри, челюстью из стороны в сторону двигает. А потом, смешно сказать, обвинение мне предъявляет.

— А почему я не в курсе? Неужели сложно было позвонить?

Хоть стой, хоть падай.

На смех пробивает. Истерический.

Давлю его в зародыше и качаю головой.

— Пф-ф-фф... Шаталов, а какой смысл тебе звонить, если ты на юга с любовницей укатил?

— Вернулся бы.

— ОЙ, брось, — отмахиваюсь. — Мне от тебя ничего не надо. Хотя, нет, — щелкаю пальцами. — Подтверди заявление о разводе. Ты ж из-за него ко мне с утра пораньше прибежал.

Явно попадаю в цель.

Ярик выпрямляется. Прищуривается, глядя на меня в упор. Тяжело, давяще, со злостью. И все переживания на мой счет стекают с него, как дождевая вода.

— К Ваньке своему сбежать решила? — выплевывает. — Что? Согласился он тебя после меня взять? Пользованную. Поди уже и попробовать успел? И как? Зашла?

Небось хорошо старалась, не как со мной бревном.

Сама не замечаю, как срываюсь с места, подлетаю, замахиваюсь и бью его по щеке, обрывая гнусь, льющуюся из поганого рта.

Ладонь обжигает огнем. Но внутри кипит сильнее.

Гад! Подонок!

— Не тебе, Ярик, меня за измену шпынять, — шиплю, как змея подколодная, тыча в него пальцем.
– Права морального не имеешь.

— Имею! Ты — моя жена.

Шаг, другой, он медленно теснит меня к стене. Неосознанно или нет, но понимаю это лишь тогда, когда отступать становится некуда.

Ярослав нависает упирается руками, блокируя мне любую возможность ускользнуть.

— Прекрати. Отойди, — через силу заставляю себя до него дотронуться, чтобы оттолкнуть.

Но куда там.

Шаталов по сравнению со мной — махина.

— Даш. Дашка, не дури. Ну изменила и будет. Один — один. Забудем и дальше жить станем, — бормочет, словно ненормальный. — Я же тебя люблю. Дура.

Подается ближе. Правой ладонью челюсть мою обхватывает:

Наклоняется.

— Нет. Не любишь. Любимым не изменяют, — цежу в глаза правду и толкаю его сильнее. Шею выворачиваю, стараясь скинуть фиксирующую лицо руку. — И я тебя не люблю, Ярослав. Никогда не любила. Никогда!

Последнее почти кричу, в накрывающий мои губы рот.

Господи! Фу! Противно.

Слезы на глаза от бессилия наворачиваются, а внутри торнадо из злости нарастает:

Злоба лютая. Когда тело независимо от мозга действует:

— Ненавижу!
– рычу, царапаясь.

А потом изворачиваюсь и бью его коленом, куда придется.

Приходится, видимо, в нужное место. Шаталов отшатывается, сгибаясь и матерясь.

Я же замираю, вполне ожидая, что он вот-вот придет в себя, и тогда мне прилетит ответка. Оплеуха или еще что похуже.

И в это время раздается звонок в дверь.

Как кислотой по нервам.

— Кто это?

Рыкает Ярослав, выпрямляясь, и подается ко мне ближе. Его глаза опасно вспыхивают.

— Не знаю, — мотаю головой, нисколько не кривя душой. Но дергаюсь, чтобы открыть. Кто бы не пожаловал, уверена, хуже уже не будет.

— Не спеши, — мужчина преграждает мне дорогу.

И в этот момент раздается еще один настойчивый звонок.

— Пусти!

— Нет. Я сам открою, — заявляет Шаталов, замечая мою очередную попытку его обойти.

Неторопливо, будто он тут хозяин, он отпирает замок и почти мгновенно оказывается оттесненным к стене.

— Дарья Андреевна, у вас все в порядке? — уточняет нейтральным тоном вошедший в квартиру мужчина, видом и повадками напоминающий типичного силовика, каких замечала в охране Ивана.

Он окидывает внимательным взглядом окружающую обстановку. И видит бог, ничего не упускает.

— Да, теперь, да. Как раз провожаю гостя к порогу, — киваю в сторону Шаталова и с непроницаемым видом пропускаю заявление последнего, что он никуда не спешит, мимо ушей.

— Я провожу, - как ни в чем не бывало замечает безымянный гость.

Я же киваю:

— Спасибо, — и следом пока-мужу. — Уходи, Ярослав. Не хочешь подписывать заявление, не надо. Нас и так разведут.

— Это вряд ли. Отец тебе не позволит, — бросает в ответ обозленный Шаталов, когда ему красноречиво показывают на выход.

Но, слава богу, в потасовку не ввязывается.

— Прощай, — отмахиваюсь, не желая хоть что-то с ним обсуждать.

И как только за незваными гостями защелкивается дверь, запираюсь на оба замка и опускаюсь на пол.

От нервного напряжения потряхивает.

36.

ДАРЬЯ

Не проходит и пятнадцати минут, как квартиру оглашает новая трель дверного звонка.

С колотящимся сердцем пересекаю прихожую, заглядываю в глазок и, убедившись, что очередной гость — это Иван, а не Ярослав, вернувшийся снова качать права вытираю о штаны влажные ладони.

Отмыкаю замок и отступаю в сторону, пропуская.

— Привет, — произношу, наиграно улыбаясь.

— Даша, ты ненормальная! — рыкает Тихомиров вместо ответа.

Переступает порог и ногой закрывает дверь.

Надвигается на меня, сверкая глазами. Останавливается в полушаге и рывком прижимает к себе. Стискивает в объятиях и шумно протяжно выдыхает. Так, словно не просто через весь город на машине гнал, нарушая правила, а бегом бежал, страшась не успеть, и только сейчас позволяет себе расслабиться, видя меня живой и здоровой.

— Скажи мне, хорошая моя, ты меня с ума свести решила? — уточняет проникновенно, а сам по спине и плечам всё оглаживает, будто именно таким образом успокаивается.

— Нет, конечно, Вань, — сиплю, елозя носом по его груди и вдыхая родной запах дезодоранта и чистого тела.

— Нет, конечно...
– передразнивает, отстраняет на десяток сантиметров и легонько встряхивает. — Выдрать бы тебя хорошенько за такое бездумное поведение.

Угрожает:

Но мне нисколько не страшно. С ним — ни капельки. От вибрации его голоса лишь мурашки по коже бегут.

НУ и вина лавиной накатывает.

Прав же он. Во всем прав.

Глупость я сделала. Соседки постеснялась и из двух зол выбрала не меньшее, а большее. Ведь, как ни крути, Шаталов — мужик. И мужик сильный. Захоти — легко со мной справился бы. Особенно теперь, когда я только-только после операции и не в лучшей форме.