Чтение онлайн

– Ага, дальше!

– Ты хочешь рассказать?

– Ну, Джохан, не обращай на него внимания. Он всего только паршивый повар.

– Что-что-о?..

– Ох, заткнись! Ради Бога!
– Ван-Некк поспешил продолжить рассказ: - На следующий день, кормчий, они выпроводили нас оттуда в другой дом, у пристани. Там было так же плохо. Потом, через несколько недель Джохан наткнулся на это место. Ему единственному из нас разрешали выходить, на этот раз из-за корабля. Они каждый день забирали его и вечером приводили обратно. Он ходил на рыбалку - мы были всего в нескольких сотнях ярдов от моря... Лучше ты расскажи об этом, Джохан.

Блэксорн почувствовал зуд в босой ноге и машинально почесал ее. Но стало еще хуже. Тут он увидел пестрое пятно на ноге от блошиных укусов, а Винк гордо продолжал:

– Все так и было, как говорил Баккус, кормчий. Я спросил Сато-сама, нельзя ли нам переехать, и он сказал - да, почему бы и нет. Они обычно отпускали меня ловить рыбу на одной из своих маленьких лодок, чтобы я мог убить время. Вот мой нос и привел меня сюда, кормчий. Старый нос привел меня к крови!

Блэксорна осенило: "Бойня! Бойня и дубильня! Вот оно что! " Он замолчал и побледнел.

– Что такое? В чем дело?

– Так здесь деревня эта? Боже мой, эти люди - эта?

– Так что тут плохого?
– удивился Ван-Некк, - Верно, здесь живут эта.

Блэксорн отмахивался от москитов, заполнивших все пространство, по его коже побежали мурашки.

– Проклятые жучки! Они... они же гнилые, не так ли? Здесь же дубильня, да?

– Да. Несколько улиц наверху, ну и что?

– Ничего. Я не узнал запаха, вот и все.

– А что тебе эта?

– Я... Я, дурак, не понял. Если бы я видел мужчин, я бы догадался по коротким волосам. А с женщинами никогда не знаешь... Извини. Ну, продолжай свою историю, Винк.

– - Ну, тогда они сказали...

Жан Ропер прервал их:

– Подожди минутку, Винк! Так что тут такого, кормчий? Что плохого в эта?

– Только то, что японцы считают их другими существами. Они палачи, живодеры, имеют дело с трупами.
– Он чувствовал, что на него все смотрят, особенно Жан Ропер.
– Эта - живодеры, это их работа, - повторил он, пытаясь говорить как можно беззаботнее.
– Они убивают старых лошадей и быков и имеют дело с мертвецами.

– Но что тут плохого, кормчий? Ты сам не меньше дюжины раз хоронил людей, клал их в саваны, обмывал - мы все так делали, да? Мы сами разделываем мясо, всегда так делали. Джин-сель, вот он, - он был палачом... Что тут плохого?

– Ничего, конечно, - Блэксорн знал, что это так, и все же чувствовал себя оскверненным. Винк фыркнул:

– Эта - лучшие из всех язычников, которых мы встречали. Они больше похожи на нас, чем все остальные ублюдки. Нам чертовски повезло, что мы здесь, кормчий, - нет проблем со свежим мясом или жиром: они дают нам все, и не надо ни о чем заботиться.

– Правильно. Если бы вы жили с эта, кормчий...

– Боже мой, да кормчему приходилось все время жить с другими негодяями! Он не знает никого лучше их. А что, сходить за толстозадой Мэри, Сонк?

– Или Двухзадой?

– Нет уж, не ее, не эту старую шлюху! Кормчему захочется чего-нибудь особенного. Давай спросим Мама-сан...

– Бьюсь об заклад, он изголодался по настоящей жратве! Эй, Сонк, отрежь-ка ему кусок мяса.

– Вот еще грог...

– Трижды ура кормчему!..

В этом веселом гвалте Ван-Некк хлопал Блэксорна по плечам:

– Вы дома, кормчий, старина! Теперь вы вернулись к нам, наши молитвы услышаны, и теперь все хорошо! Вы дома, старина... Слушайте, ложитесь на мою койку! Я требую!...

Блэксорн приветливо помахал рукой в последний раз. Из темноты в дальнем конце моста послышались ответные крики. Как только он отвернулся, его вынужденная сердечность испарилась; он повернул за угол, стража из десяти самураев шла за ним.

По дороге обратно в замок он погрузился в мучительные раздумья. Ничего плохого нет в эта, и все-таки все здесь не так... А его команда, его собственные люди... А эти язычники, иностранцы, враги...

Он плохо различал улицы, мосты и переулки, которыми они проходили. Вдруг он поймал себя на том, что засунул руку в карман кимоно и чешется - и тут же остановился как вкопанный.

– Эти чертовы грязные...
– Он распустил пояс, содрал с себя промокшие от пота кимоно и, как если бы оно было грязное, скомкал и бросил в канаву.

– Досо, нан дес ка, Анджин-сан?
– обратился к нему один из самураев.

– Нани мо! Ничего, ей-Богу!
– Блэксорн двинулся дальше со своими мечами.

– Ах! Эта! Вакаримас! Гомен насаи!
– Самураи залопотали что-то между собой, но он не обращал на них внимания.

"Так-то лучше", - подумал он про себя с деланным облегчением, не заметив, что вдет почти раздетым, - зато кожа перестала чесаться, когда он сбросил кимоно с набившимися туда блохами.

– Боже мой, как бы я хотел прямо сейчас принять ванну!

Он поведал команде о своих приключениях, но не о том, что стал самураем и хатамото, или о том, что он один из любимчиков Торанаги, или о Фудзико. И о Марико тоже. И что они должны будут пристать в Нагасаки и штурмом брать Черный Корабль, и что он будет командовать самураями... "Это можно сделать позднее.
– сказал он себе устало.
– Как и все остальное. Смогу ли я когда-нибудь рассказать им о Марико-сан? "

Его деревянные башмаки простучали по деревянным планкам Первого Моста. Часовые-самураи, также полуголые, сидели в небрежных позах, пока не увидели его, - они сразу же встали и вежливо раскланялись, напряженно следя за Блэксорном, пока он проходил мимо: им казалось невероятным, что этому чужеземцу так симпатизировал господин Торанага и, это совсем уж невероятно, удостоил его никогда ранее не дававшегося варварам звания хатамото и самурая.

У главных южных ворот замка его ждал еще один сопровождающий. Блэксорна проводили в дом, расположенный в пределах внутреннего кольца. Ему отвели комнату в одном из укрепленных, хотя и очень симпатичных гостевых домиков, но он вежливо отказался сразу же идти туда.

– Пожалуйста, сначала в баню, - сказал он самураю.

– Ах, понятно... Это очень предусмотрительно с вашей стороны. Банный домик вот там, Анджин-сан. Да, жаркий сегодня денек, не так ли? И я слышал, вы спускались к этим грязнулям... Остальные гости в вашем домике оценят вашу предусмотрительность. Я благодарю вас от их имени.

Блэксорн не уловил всей этой любезной речи, но понял слово "грязнулям". "Так называют моих людей и меня - нас, а не их, бедняг, не эта".

– Добрый вечер, Анджин-сан, - приветствовал его главный банщик. Это был огромный, средних лет мужчина с большим животом и мощными бицепсами. Его только что разбудила служанка - прибыл поздний посетитель. Он хлопнул в ладоши. Появились банщицы, Блэксорн прошел за ними в мыльную: его сполоснули, намылили, он попросил повторить все снова, потом, уже в ванной комнате, влез в очень горячую воду и терпел сколько мог и, наконец, отдался умопомрочаю-щей хватке массажиста - сильные руки мяли его, втирали в кожу ароматное масло, раскручивали мускулы и шею... Потом его провели в комнату отдыха, где подали выстиранное, просушенное на солнце кимоно. Блэксорн прилег, глубоко вздохнул и полностью отдался необыкновенно приятному ощущению возвращающейся бодрости и одновременно расслабленности.