Чтение онлайн

И Оноши замешан! "Капля меда в уши Кийяме в подходящий момент, подумал он.
– Плюс основные события, изложенные этим отступником, слегка искаженные, немного подправленные, - и Кийяма может собрать свои войска и сразу кинуться на Оноши с мечом и огнем. "Дзеко совершенно уверена, господин. Новообращенный брат Джозеф сказал: господин Оноши признался на исповеди, что заключил тайный договор с Ишидо против дайме-христианина, и просил прощения. В договоре определенно говорилось о том, что за поддержку теперь Ишидо обещал, что в день вашей смерти этому христианину будет предъявлено обвинение в измене и предложено сейчас же отправиться в Пустоту, - если надо, то и в принудительном порядке, - а сын Оноши будет наследником всех его земель. Имя христианина не называлось, господин".

"Кийяма или Харима из Нагасаки?
– спрашивал себя Торанага.
– Неважно. Для меня это должен быть Кийяма".

Он встал шатаясь, несмотря на свое ликование, ощупью подошел к окну, тяжело наклонился, опершись на деревянный подоконник, и посмотрел на небо: звезды казались тусклыми в лунном свете, собирались дождевые облака.

– Будда, все боги, любые из богов! Пусть мой брат клюнет на эту приманку - и пусть слова этой женщины окажутся правдой!

Но на небе не появилось ни одной падающей звезды, что подтвердило бы ему: его послание принято богами. Не подул ветер, внезапные облака не закрыли полумесяца... А если бы и был какой-нибудь небесный знак, он принял бы его за простое совпадение.

"Будь терпелив, считайся только с фактами. Сядь и подумай", - сказал он себе.

Он знал - начинает сказываться напряжение, но самое главное, что ни один из его близких или подчиненных - а значит, ни один из целой армии болтливых глупцов или шпионов в Эдо - ни на миг не заподозрил, что он только прикидывается проигравшим и играет роль потерпевшего поражение. В Ёкосе он сразу понял, что, если получит из рук брата второе послание, - это для него похоронный звон. И тогда решил, что его единственный, слабый шанс выжить убедить всех, даже самого себя, что он абсолютно смирился с поражением. На самом деле это только маскировка, чтобы выиграть время, - он продолжает пользоваться своей всегдашней манерой: торговаться, откладывать, как будто отступать, терпеливо ждать, а когда над шеей противника будет занесен меч спокойно, без колебаний наносить решающий удар.

С тех пор он ждал - часами, один, ночью и днем, - и каждый час терпеть было труднее... Ни охоты, ни шуток, никаких замыслов и планов, ни плавания, ни танцев и пения в театральных пьесах - ничего, что так восхищало его всю жизнь. Только одна и та же скучная роль, самая трудная в его жизни: унылый, сдавшийся, нерешительный, явно беспомощный, сам установивший для себя этот аскетичный, "полуголодный" образ жизни. А чтобы время шло побыстрее, он продолжал доделывать завещание. Это был тайный частный свод правил для его потомков, который он готовил целый год, - порядок и способ управления после него. Судару уже поклялся соблюдать завещание, как надлежит каждому наследнику. "При таком подходе будущее клана гарантировано (может быть гарантировано, напомнил себе Торанага, - он часто поправлял себя: менял или добавлял, убирал слово, предложение, опускал параграф, формулировал новый) при условии, что я выберусь из ловушки, в которую попал".

Завещание начиналось словами: "Долг правителя провинции - обеспечивать мир и безопасность населения, а не прославлять своих предков или обеспечивать потомков". Одна из максим гласила: "Помните, что везение и невезение должны быть оставлены на волю небес и зависят от законов природы. Они не покупаются молитвами или хитроумными интригами, придуманными людьми или мнимым святым". Торанага подумал и вместо "людьми или мнимым святым" написал "людьми, какими бы они ни были".

Обычно он радовался, заставляя себя писать ясно и коротко, но в последние дни и ночи все его самообладание уходило на то, чтобы играть столь несвойственную ему роль. То, что это ему так удавалось, обрадовало, но и напугало: как люди могут быть столь доверчивы? "Слава богам, что это так, ответил он сам себе в миллионный раз.
– Приняв "поражение", ты дважды избежал войны. Ты все еще в ловушке, но теперь твое терпение принесло плоды и у тебя есть новый шанс... Нет, возможно, будет еще один шанс, - поправил он себя.
– Если только все это правда, если эти секреты не подсунул враг, чтобы совсем тебя запутать".

Боль в груди, слабость и головокружение обрушились на него неожиданно пришлось сесть и глубоко дышать, как много лет назад обучили его монахи, исповедовавшие религию дзен: "Десять глубоких, десять медленных мелких, погрузите свой разум в пустоту... Там нет прошлого и будущего, тепла и холода, боли и радости - из ничего в ничто... " Скоро ясность мысли вернулась к нему. Тогда он встал, подошел к столу и начал писать. Он просил мать быть посредницей между ним и сводным братом и представить ему предложения о будущем клана. Первая просьба, с которой он обращался к брату, - подумать о женитьбе на госпоже Ошибе:

"... Конечно, с моей стороны это неразумно, брат. Многих дайме разъярит моя "поразительная амбиция". Но такая связь с Вами упрочит мир в государстве и подтвердит наследование Яэмона - в Вашей лояльности никто не сомневается, хотя некоторые ошибочно сомневаются в моей. Вы, несомненно, можете взять и более подходящую жену, но госпоже Ошибе вряд ли удастся найти лучшего мужа. После того как будут убраны все изменившие Его Императорскому Величеству, я снова займу свое законное место президента Совета регентов. Тогда я приглашу Сына Неба и попрошу его потребовать этого брака, если Вы согласитесь нести такую ношу. Я всей душой чувствую, что такая жертва - единственный путь, которым мы можем обеспечить продолжение нашей династии и выполнить наш долг перед Тайко. Это первое. Во-вторых, Вам предлагаются все земли христиан-изменников Кийямы и Оноши. В настоящее время они вместе с иностранными священниками замышляют предательскую войну против всех нехристиан-дайме; война будет поддержана вторжением вооруженных мушкетами чужеземцев - все так, как они когда-то уже делали против нашего сюзерена Тайко. Далее, Вам предлагаются все земли других христиан острова Кюсю, которые встанут на сторону изменника Ишидо в последней битве со мной. (Известно ли Вам, что этот крестьянин, этот выскочка, был столь дерзок - и это перестало быть секретом, - что планировал роспуск Совета регентов и женитьбу на матери наследника? )

И взамен всего этого, брат, мне нужны тайный договор о союзничестве сейчас, гарантирующий безопасный проход моих армий через горы Синано, и совместная атака под моим руководством против Ишидо - выбор времени и способа остается за мной.

Как знак моего доверия я сразу же посылаю моего сына Судару, его жену, госпожу Дзендзико, и их детей, включая моего единственного внука, к Вам в Такато... "

– "Это не действия побежденного, - сказал себе Торанага, запечатывая свиток.
– Затаки сразу же поймет это. Да, но теперь капкан поставлен. Дорога через Синано - мой единственный путь, и брат - мой первый шаг на пути к равнинам Осаки. Но верно ли, что Затаки нужна Ошиба? Не слишком ли многим я рискую, полагаясь только на глупую болтовню слуг, которые вечно где-то слоняются и что-то подслушивают, на шепот в исповедальне и бормотание отлученного священника? А если Дзеко, эта пиявка, просто солгала ради каких-то своих выгод... Два меча - вот настоящий ключ, чтобы открыть все ее секреты. У нее наверняка есть улики против Марико и Анджин-сана. Почему бы еще Марико пришла ко мне с этой просьбой? Тогда - Марико и чужеземец! Чужеземец и Бунтаро! Э-э-э, жизнь такая странная вещь... "

Знакомая боль опять подступила к груди. Через несколько минут он написал письмо для почтового голубя и с трудом потащился вверх по лестнице на голубятню. В одной из клеток он тщательно выбрал голубя на Такато и прикрепил ему на ногу маленький цилиндрик с письмом. Голубя он посадил в открытой клетке наверху - улетит сразу же, как рассветет.

В послании к матери он просил разрешить безопасный проезд Бунтаро, который везет важное послание ей и его брату. И подписано оно было, как и само письмо: Ёси-Торанага-нох-Миновара. Этот титул он использовал впервые в жизни.

– Лети спокойно и уверенно, маленькая птичка, - напутствовал он голубя, погладив его оброненным пером.
– Ты несешь наследство династии на десять тысяч лет...

Глаза Торанага еще раз опустились на расстилающийся внизу под ним город. Узенькая полоска света видна была на горизонте с западной стороны. Внизу, около домов, он мог разобрать крошечные, с булавочный укол факелы, что окружали корабль чужеземцев.

"Вот еще один ключ", - подумал он и стал снова и снова обдумывать эти три секрета. Он знал, что ему чего-то не хватает...

– Хотел бы я, чтобы Кири была здесь, - сказал он ночи.

Марико стояла на коленях перед зеркалом из полированного металла. Наконец она отвела взгляд и посмотрела на нож, который держала в руках. Лезвие отражало свет масляной лампы.

– Мне бы надо воспользоваться тобой, - сказала она, охваченная горем. Ее глаза обратились к Мадонне с младенцем в нише, украшенной изумительно красивой веточкой цветов, и наполнились слезами: "Я знаю, что самоубийство смертный грех, но что я могу сделать? Как мне жить с таким позором? Лучше сделать это, пока я еще не предана".