Чтение онлайн

– А что с Маетсуккером?

– Лучше ты расскажи, Винк.

– Малыш с крысиным лицом сгнил, кормчий...
– начал Винк; остальные тоже закричали, передавая подробности и пересказывая события; крик стоял до тех пор, пока Винк не заревел:

– Баккус попросил меня рассказать, так дайте же мне, ради Бога! Потом все расскажете по очереди! Голоса стихли, и Сонк сказал ободряюще:

– Расскажи ты, Винк.

– Кормчий, у него начала гнить рука. Он порезал ее в той схватке помнете эту драку, когда вас утащили? Боже мой, кажется, это было так давно! Вот тут у него и стала гноиться рука. Я пустил ему кровь ва следующий день, потом еще через день, а после она стала чернеть. Я предложил вскрыть рану или вообще отнять руку - говорил сто раз, мы все ему говорили, но он не слушался. На пятый день рана стала ужасно пахнуть. Мы держали его силой, а я срезал ему большую часть того, что уже гнило, но получилось неудачно. Я знал, что плохо, но кое-кто считал, что попробовать стоило. Несколько раз приходил этот негодяи, желтокожий доктор, но он ничего не смог сделать. Крысеныш протянул еще день или два, но нагноение зашло слишком глубоко и он начал буйствовать в бреду. Перед концом нам даже пришлось его связать.

– Это правда, кормчий, - сказал Сонк, уютно почесываясь.
– Мы должны были его связать.

– А что с его телом?
– спросил Блэксорн.

– Они отнесли его на гору и там тоже сожгли. Мы хотели устроить ему и адмиралу настоящее христианское погребение, но они нам не дали. Только сожгли их.

Наступила тишина:

– Вы не дотронулись до выпивки, кормчий!

Блэксорн поднес свою чашку ко рту и попробовал: чашка была такая грязная, что его чуть не стошнило, чистый спирт ожег ему горло. Запах немытых тел и пропотевшего, нестиранного белья вдруг ударил ему в нос.

– Как грог, кормчий?
– горделиво осведомился Ван-Некк.

– Отличный, отличный...

– Расскажи ему, Баккус, расскажи!

– Ну, мы сделали его уже целую бочку.
– Ван-Некк был очень горд, остальные тоже сияли. Рис, фрукты и воду оставляем на брожение, ждем около недели и потом, с помощью небольшого колдовства...
– Толстяк захохотал и с удовольствием почесался.
– Конечно, лучше выдержать год-другой, но мы выпиваем его быстрее, чем...
– Он не договорил.
– Вам не по вкусу?

– О, прости, он замечательный...
– Блэксорн заметил вошь в редких волосах Ван-Некка.

Жан Ропер спросил вызывающе:

– Ну, а вы, кормчий? У вас все прекрасно, не так ли? Как у вас дела?

Посыпался град вопросов - и замер, когда Винк закричал:

– - Дайте же ему возможность сказать!

Тут прорвался счастливый голос человека с морщинистым лицом:

– Боже, когда я увидел, что вы стоите у двери, я подумал, что это одна из их обезьян, - честно-честно!

Раздался одобряющий гул голосов, и Ван-Некк прервал их:

– Это правда. Проклятые глупые кимоно - вы похожи на женщину или на одного из этих полумужчин! Гнусные педерасты, черт побери! Среди японцев полно гомосеков, ей-богу! Один все бегал за Крууком...
– Крики и похабные шуточки перебили Ван-Некка.
– Вам нужна одежда, кормчий. Послушайте, мы же принесли сюда вашу одежду. В Эдо мы приплыли на "Эразмусе". Они отбуксировали его сюда, и нам разрешили взять с собой на берег нашу одежду ничего, кроме нее. Взяли и вашу, они позволили нам это, держим ее для вас. Мы принесли мешок с вещами - всю вашу морскую одежду. Сонк, сходи за ним, а?

– Конечно, схожу, но попозже, а, Баккус? Мне не хочется ничего пропустить.

– Ладно уж.

Тонкая усмешка Жана Ропера показалась Блэксорну очень ехидной:

– Мечи, кимоно... все как у настоящего язычника... Может, ты теперь вообще предпочитаешь все языческое, а, кормчий?

– В этом прохладнее, лучше, чем в нашем, - смущенно ответил Блэксорн. Я уже и забыл, что одевался по-другому, - столько всего случилось... Мне давали носить только это, вот я и привык. Никогда по-настоящему об этом не задумывался. Эта одежда, между прочим, намного удобнее.

– А мечи настоящие?

– Да, конечно, а почему бы нет?

– Нам не дают оружия! Никакого оружия!
– Жан Ропер, казалось, злится, Почему вам разрешают его носить? Словно какому-нибудь их самураю...

Блэксорн расхохотался.

– Ты не изменился, Жан Ропер, не так ли? Все такой же святоша? Ну, всему свое время, мы еще поговорим о моих мечах, но сначала - хорошие новости для вас. Послушайте, скоро мы снова будем в открытом море.

– Боже мой, что ты имеешь в виду, кормчий?
– спросил Винк.

– Именно то, что сказал.

Раздался одобрительный рев и новый ворох вопросов и ответов:

– Я говорил, что мы выберемся!

– Я говорил, что Бог на нашей стороне!

– Дайте ему сказать - пусть кормчий расскажет! Наконец Блэксорн поднял руку. Он показал на женщин, которые не двигаясь стояли на коленях; когда на них обратили внимание, они сделались, казалось, еще более жалкими.

– - Кто они?

Сонк рассмеялся.

– Это наши любовницы, кормчий. Наши проститутки, и дешевые, ей-богу, они стоят не больше пуговицы в неделю. У нас рядом их дом, и их еще много в деревне.

– Они тараторят, как горностаи, - вмешался Круук. А Сонк возразил:

– Они хоть маленькие и болтливые, но зато здоровые - сифилисом не больны. Вам нужна будет одна, кормчий? У нас у всех свои койки, мы не как обезьяны, - у нас у всех свои койки и комнаты...

– Попробуйте толстозадую Мэри, кормчий, она как раз для вас, предложил Круук.

Всех перекрыл голос Жана Ропера:

– - Кормчий не хочет ни одной из наших шлюх - у него есть своя. Так, кормчий?

Все оживились:

– Правда, кормчий? У тебя есть баба? Ну, расскажи нам, а? Эти обезьянки лучше всех остальных, да?

– Расскажи нам о своих шлюхах, кормчий, - Сонк опять почесал искусанное вшами место.

– Тут можно много чего рассказывать, но это дело личное. Чем меньше ушей, тем лучше, не так ли? Отправьте куда-нибудь своих женщин, и мы поговорим более откровенно.

Винк ткнул в них большим пальцем:

– Да черт с ними, а?

Женщины поклонились, пробормотали слова благодарности, извинились и вышли, тихонько закрыв за собой дверь.

– Сначала о корабле. Это невероятно. Я хочу поблагодарить вас - за все, что вы сделали, - и поздравить. Когда мы вернемся домой, я потребую, чтобы вам дали тройные доли премиальных за все, что вы сделали, а премия составит кроме...
– Он заметил, что все удивленно смотрят друг на друга: в чем, мол, дело, про что это толкует кормчий?

Ван-Некк сконфуженно признался:

– Это не мы, кормчий. Это сделали люди короля Торанаги. Они все сделали, Винк только показывал им как, но мы ничего не делали...