Чтение онлайн

– О, моя роза!
– вежливо сказал Сади и, соскочив с лошади, заключил ее в объятия.
– Не этот путь приведет тебя к счастью... Эта ночь будет принадлежать нам... Я хочу...

– В эту ночь ты умрешь!

Сади обернулся с молниеносной быстротой. Рядом с ним стоял нищий.

Джоан Карстон онемела от изумления и с ужасом уставилась на старика. Да, это был старый нищий, с которым ее заставил обвенчаться Гамон. Но у этого нищего был голос Джемса Морлека!

Глава 30. ВОЛШЕБНОЕ ПРЕВРАЩЕНИЕ

Два выстрела прогремели одновременно, и Сади Гафиз с жалобным воплем упал на землю.

– Скорей на коня!
– бросил Джемс, вскочил в седло и быстрым движением посадил Джоан за собой.

– Джемс!
– прошептала пораженная девушка.

Сильная лошадь, несмотря на двойную ношу, пустилась вскачь. Джемс оглянулся и увидел, что погоня остановилась - люди Сади, подскакав к раненому, сгрудились около него.

– Мы выиграли десять минут. Если нам улыбнется счастье, то мы спасены.

Джемс поступил очень разумно, предоставив лошади выбрать направление движения, ибо в ночной темноте он не был в состоянии ориентироваться.

Погони не было слышно, но Джемс не строил никаких иллюзий относительно своей безопасности. Если Сади Гафиз был в состоянии отдать приказ, то, несомненно, его люди бросятся преследовать беглецов.

После часовой скачки Джемс заметил, что лошадь начала уставать. Он соскочил с седла.

– Здесь на краю пустыни в прежние времена был арабский сторожевой пост, - сказал он, - но я не уверен в том, что арабы этого поста окажутся для нас менее опасными, чем Сади Гафиз.

Джоан взглянула на него и тщетно пыталась уловить под уродливыми чертами лица нищего черты милого ей лица.

– Неужели это ты, Джемс?
– спросила она.

– Да, это я, - ответил он смеясь.
– Я хорошо загримировался? В прежние времена мне случалось частенько показываться в этом облике. Если бы Сади был немного умнее, он должен был бы вспомнить об этом. Больше всего хлопот у меня с носом, потому что клей на солнце тает и все время приходится заново клеить себе нос. А все остальное очень просто.

– Но у тебя нет зубов, - сказала она.

– Нет, нет, все зубы на месте! Зубная щетка, немного мыла - и рот снова будет в порядке!

После восхода солнца Джемс подвел лошадь к колодцу, расседлал ее и напоил.

– Я боюсь, что не сумею накормить тебя, - сказал он.
– Единственное, что я могу сделать...

И он направился к ручью. Когда вернулся, перед Джоан был уже не уродливый старик, а Джемс Морлек.

– Я не верю своим глазам, - прошептала пораженная девушка.
– Боюсь, что все это сон, я проснусь и...
– она задрожала при этой мысли.

– Нет, это не сон, - успокоил ее Джемс.
– Мы находимся в двух милях от побережья, и вряд ли люди Сади осмелятся преследовать нас здесь.

Джемс был прав. Преследователей не было видно, и они беспрепятственно достигли сторожевого домика.

На сторожевом посту оказался испанский офицер: беглецы достигли полосы побережья, являвшейся зоной испанского влияния.

Джемс переговорил с офицером и объявил Джоан:

– Нам придется направиться отсюда вдоль берега. Испанцы по политическим причинам не могут сопровождать нас до Танжера. Французы тщательно следят за тем, чтобы их соседи не переступали границы. Но я не думаю, чтобы нам угрожала какая-либо опасность.

Вечером они расположились на берегу моря. Вдали виднелись огоньки Танжера. Джемс разостлал полученные у испанцев одеяла у полуразвалившейся сторожки. Устроив на ночлег Джоан, он устроился неподалеку от нее.

Джоан, засыпая, подумала о том, что ее брак с "нищим" является действительным и законным, и это не огорчило ее: она хотела, чтобы этот обряд сохранил свою силу.

Глава 31. РАЛЬФ РАССЧИТЫВАЕТСЯ С ГАФИЗОМ

Сади Гафиза доставили в дом Гамона слуги.

Они громко постучали в ворота. Ральф Гамон поспешил на стук и отворил окно.

Ворота были заперты, и без его разрешения никто не мог попасть в дом. Перед воротами в свете фонаря смутно маячили силуэты. Чей-то пронзительный голос назвал его по имени. Узнав голос Сади Гафиза, Гамон поспешно спустился к привратнику.

– Впусти его, - приказал он.

Увидев Сади, он сообразил, что произошло нечто весьма Серьезное. Он помог раненому пройти в дом и терпеливо выслушивал его стоны. Сади был ранен в плечо.

– Аллах!
– стонал Сади.
– Почему я не отправил этого проклятого пса в преисподнюю?

Гамон велел позвать рабынь и осмотреть рану.

– Ничего, - резко заметил Сади.
– Когда он стрелял в меня в прошлый раз, дела обстояли хуже.

– Что? Когда стрелял в прошлый раз? В вас?
– переспросил изумленный Гамон и изменился в лице.

Сади заметил, что в Гамоне произошла какая-то перемена, и не мог понять, что именно повлияло на него.

– Что случилось?
– спросил Сади.

– Ничего, - ответил Гамон.
– Вы ведь сказали, что...

– Да, я сказал, что в прошлый раз, когда он выстрелил в меня, рана была опаснее.

– Кто же в таком случае стрелял в вас? Уж не нищий ли?

– Да, нищий, - сердито ответил Сади.

Дальнейшее объяснение было прервано появлением сеньоры Гамон. Она принесла перевязочные средства, промыла и забинтовала рану. Когда она удалилась, Гамон возобновил беседу:

– Я никогда бы не подумал, что он мог причинить вам вред - он слаб и немощен с виду. И вы мне не говорили, что знакомы с ним.

– Я не подозревал, что знаю его, - ответил Сади, - или, вернее, что и вы его знаете. Должен вам сказать, что мистер Морлек мой давний враг.

Гамон вздрогнул.

– Вы ведь говорили только что о нищем, - сказал он и нахмурился.
– Я так взволнован... вы ведь говорили о нищем Абдулле?

– Я говорил о мистере Морлеке, - простонал Сади.
– Это вы ухитрились сегодня утром обвенчать его с леди Джоан.

Гамон онемел от изумления. Новость, сообщенная ему, показалась настолько дикой, что он не мог постичь ее. Смущенно провел он рукой по лбу.

– Это мне совершенно непонятно, - сказал он беспомощно.
– Нищий был не кто иной, как Морлек? Но это же невозможно. Нищий - совершенно дряхлый беспомощный старик.