Чтение онлайн

– Венди? Что случилось?

Секунда молчания. Потом – сдавленный всхлип.

– Я вернулась. Он забрал меня обратно.

– О боже…

– Милли… – голос срывается. – Ты можешь приехать?

Квартира Брока всего в пятнадцати минутах ходьбы от пентхауса. Я могу быть там через двадцать минут. Но... я только что начала разговор с Броком. Тот самый разговор, который может занять весь вечер.

Но Брок не нуждается во мне так, как Венди.

– Я скоро буду, – обещаю я.

Я оставляю стакан с водой на кухне и возвращаюсь в столовую. Брок всё ещё не притронулся к своей лапше.

– Ну и что? – спрашивает он.

– Слушай... – говорю я. – Возникла непредвиденная ситуация. Мне нужно идти.

– Сейчас?

– Прости. Мы поговорим завтра вечером – я обещаю.

Его нижняя губа чуть выдвигается вперёд.

– Милли…

– Я обещаю, – смотрю ему в глаза. – И... я буду рада познакомиться с твоими родителями. Думаю, это будет здорово.

Эти слова его немного успокаивают.

– Я знаю, ты нервничаешь из–за встречи с ними, – говорит он. – Но тебе понравится мама. Она из Бруклина. Училась в Бруклинском колледже. У неё такой же акцент, как у тебя.

– У меня нет акцента!

– Есть, – он усмехается. – Немного. И это мило.

– Ага–ага…

Он встаёт, чтобы обнять меня. И хотя мне не терпится бежать, я позволяю ему.

– Я просто хочу, чтобы ты знала: что бы ты ни хотела мне рассказать – всё в порядке. Я люблю тебя. Несмотря ни на что.

Я заглядываю в его голубые глаза и понимаю, что он говорит искренне.

– Мы поговорим об этом скоро, – обещаю я. – И... я тоже тебя люблю.

Каждый раз говорить это становится чуть легче.

Он целует меня в губы. И на одно короткое мгновение мне правда хочется остаться.

Но выбора у меня нет.

Глава 34.

Шестерни в лифте скрежещут громче обычного. Интересно, сколько лет этому механизму? Я где–то читала, что первые лифты начали устанавливать в жилых домах в конце 1920–х. Так что даже если этот – один из первых в истории, ему ещё нет ста лет. Какое–никакое утешение. Наверное.

Но я почти уверена: однажды эти древние шестерёнки заржавеют на полпути, и я застряну в этом лифте до конца своей жизни.

Я смотрю на часы. С момента звонка Венди прошло меньше двадцати минут. Я пыталась перезвонить, чтобы сказать, что уже еду, но она не взяла трубку. Меня охватывает страх. Я боюсь того, что увижу, поднявшись на двадцатый этаж.

Господи, неужели этот лифт может ехать ещё медленнее?

Наконец, со скрежетом он останавливается, и двери распахиваются. Солнце уже скрылось за горизонтом, и в пентхаусе темно. Почему никто не включил свет? Что здесь происходит?

– Хэй? – зову я.

И тут в голову приходит страшная мысль.

А что, если Дуглас здесь? Что, если он заставил Венди позвонить мне, заманить в ловушку? Что, если это месть – за то, что я помогла ей сбежать? Он вполне способен на такое.

Я лихорадочно шарю в сумочке в поисках бинта. Нахожу его рядом с пудреницей, сжимаю в правой руке.

– Венди? – тихо зову я.

Левой рукой тянусь в карман джинсов, где лежит телефон. Я не хочу звонить в полицию. Но предчувствие… ужасное. Что я сейчас здесь найду?

Я вхожу в гостиную. Каждый мой шаг по полу звучит, как выстрел, – в этой тишине, в этой пустоте. Моё сердце останавливается, когда я вижу красное пятно на ковре. А потом – тело, раскинувшееся на секционном диване.

– Венди! – вскрикиваю я.

О худшем я и предполагать не могла. Дуглас не ищет ее. Он уже её нашёл. И теперь она мертва.

Я подбегаю к ней. Готовлюсь увидеть ножевое ранение в груди, кровь на тёмно–синем платье… Но ничего этого нет.

И тут она открывает глаза.

– Венди! – сердце бьётся где–то в горле. Мне кажется, я вот–вот рухну. Жаль, что у меня нет с собой лекарств Брока – сердце колотится в каком–то безумном, рваном ритме. – О Боже. Я думала, ты…

– Мертва? – Она садится на диване. Я замечаю, что красное пятно на полу – всего лишь пролитое вино. Рядом на журнальном столике валяется опрокинутый бокал. Дуглас взбесится, если его не оттереть. Она горько усмехается: – О, если бы…

Я была так сосредоточена на поиске крови и ран, что не сразу заметила свежий синяк, расплывшийся на её левой щеке – как раз там, где начал сходить предыдущий. Меня передёргивает при виде этого.

– Твоё лицо, – шепчу я.

– Это ещё не самое худшее, – отвечает она и, морщась, приподнимается. Хватает себя за грудную клетку. – Кажется, он сломал мне рёбра.

– Тебе нужно в больницу.

– Ни за что, – бросает она. – Но пакет со льдом не помешал бы.

Я мчусь на кухню. В морозилке нахожу пакет со льдом, заворачиваю его в кухонное полотенце и возвращаюсь. Она берёт его с благодарностью, какое–то мгновение думает, куда приложить, и, наконец, кладёт на грудь.

– Он поджидал меня, – её голос едва громче шёпота. – На ферме Фионы, в Потсдаме. Он уже был там. Он знал…

Я качаю головой. Не понимаю. Я знала, что он рано или поздно её найдёт, но… чтобы так быстро?

– Я не знаю, как он так быстро меня нашёл, – она закрывает глаза, словно пытается отогнать головную боль. – Я думала… у меня будет больше времени.

– Я знаю…

– Милли, – она двигается, и пакет со льдом чуть съезжает. – Ты кому–нибудь сказала, куда мы направляемся?

– Абсолютно нет! – отвечаю я резко.

Хотя это и не совсем правда. Я рассказала Энцо. Но Энцо – не в счет. Он никогда бы не проболтался. Скорее, он бы попытался помочь.

– Глупо было думать, что я смогу от него убежать, – говорит Венди, поправляя лёд. – Это моя жизнь. Будет легче, если я просто… приму это и смирюсь.

– Нет, – я тянусь к ней и беру за руку. – Ты не должна это принимать. Венди, я тебе помогу. Ты не обязана мириться с этим до конца своих дней.

– Я знаю, что ты хочешь как лучше…

– Нет, – мои челюсти сжимаются. – Послушай меня. Я помогу тебе. Я обещаю.

Она ничего не говорит. Не верит мне. Но я добьюсь её доверия. Я не позволю Дугласу Гаррику снова причинить ей боль.

Глава 35.

Я продолжаю работать на семью Гаррик.

Я не могла сказать Броку настоящую причину, по которой решила остаться у них работать и отказалась от собеседования в его фирме. Просто сказала, что они передумали и решили, что я им всё–таки нужна. Он не стал задавать лишних вопросов – в основном потому, что я его избегала.