Чтение онлайн

В следующий раз, когда мы увидимся, мне придётся рассказать ему о своём прошлом. Пора. Но это не значит, что мне не страшно. Вот поэтому я так «удобно» занята уже несколько дней. Хотя и пообещала объяснить всё «вскоре», подходящий момент буквально никогда не наступает. Может, и не наступит.

Но я должна ему всё рассказать. Он имеет право знать правду – особенно до того, как познакомит меня со своими родителями, ради всего святого.

Сегодня вечером я готовлю ужин для Гарриков. В духовке запекаются куриные грудки, а на плите варится картофель – потом я пропущу его через кухонный комбайн, чтобы получилось идеально шелковистое пюре. Именно такое, как любит Дуглас. Мне бы хотелось плюнуть туда, если бы знала, что Венди не будет его есть.

Пока я проверяю духовку, Венди заглядывает на кухню. Её лицо выглядит намного лучше: синяки почти сошли, и она больше не вздрагивает при каждом шаге. Видно, что идёт на поправку.

– Ужин почти готов, – говорю я ей.

Она на мгновение задерживается в дверях, затем, словно колеблясь, произносит:

– Мне нужно с тобой поговорить, Милли. Зайдёшь в гостиную?

Готовку можно оставить на пару минут, поэтому я сразу иду за ней. Мы направляемся к столику в углу гостиной. Её лицо напряжено – что–то случилось. Я чувствую, как внутри поднимается тревога. Пару дней назад я пообещала ей, что найду выход из ситуации. Пока я его не нашла. Но найду. Обязательно.

Я просто пытаюсь понять, как это сделать, не привлекая Энцо.

– На днях я кое–что нашла в книжном шкафу Дугласа, – говорит Венди. – Хочу, чтобы ты это увидела.

Сердце замирает. Я иду за ней вверх по лестнице – любопытство перемешано с нарастающим беспокойством. Она останавливается у книжного шкафа в коридоре, выдвигает том, похожий на старый словарь, и кладёт его на полку. Раскрывает. Я понимаю: книга вырублена изнутри.

А внутри – пистолет.

Я в ужасе прижимаю ладонь ко рту.

– Боже мой. Это… это принадлежит Дугласу?

Венди кивает.

– Я всегда знала, что у него есть оружие, просто не знала, где он его прячет.

– Он даже не запирает его?

– Думаю, он хочет, чтобы оно было под рукой. На всякий случай.

Она берёт пистолет и поднимает его. Держит неуверенно, обеими руками – видно, что раньше никогда не бралась за оружие.

– Это выход, – тихо говорит она.

– Нет. Нет, – я чувствую, как паника поднимается в горле. – Венди, как бы тебе ни было плохо, это не выход. Поверь.

У меня немного опыта с оружием. Но у меня достаточно опыта в том, как отчаяние толкает на край. Я знаю: этот путь никогда не ведёт к освобождению. Никогда.

Но Венди будто не слышит меня. Она держит пистолет, направляя его через всю комнату. Палец пока не на спусковом крючке, но её намерение очевидно.

– Пожалуйста, не делай этого, – умоляю я.

– Он заряжен, – говорит она. – Я посмотрела, как это проверить. Там пять пуль.

Я качаю головой:

– Венди, ты не должна этого делать. Боже всемогущий!

Она поворачивается ко мне, её левая скула всё ещё синяя – хотя уже начинает желтеть.

– А какой у меня выбор?

– Ты хочешь провести остаток жизни в тюрьме?

– Я уже в тюрьме.

– Послушай меня.

Я осторожно подхожу ближе и аккуратно вытаскиваю пистолет из её рук. Кладу обратно на стол.

– Это не выход. Есть другой путь.

– Я тебе больше не верю, – шепчет она.

Я представляю, как Венди направляет пистолет прямо в лицо Дугласа. С учётом того, как она дрожала, скорее всего, промахнулась бы, даже стоя вплотную.

– Ты вообще знаешь, как стрелять из этой штуки?

Она пожимает плечами:

– Наводишь на того, кого хочешь убить, и нажимаешь на курок. Это не ракетостроение.

– Однако стрелять тоже надо уметь, – говорю я.

Её глаза расширяются.

– Ты когда–нибудь стреляла из ружья, Милли? – спрашивает она.

Я слишком долго колеблюсь. Да, у меня есть небольшой опыт – Энцо считал это полезным навыком, и мы вместе несколько раз ходили на стрельбище. Проходили курс по безопасности обращения с оружием, получили сертификаты. Но кроме стрельбища я ни разу не стреляла, не считаюсь экспертом.

– Вроде того, – отвечаю я.

Она многозначительно смотрит на меня:

– Милли...

– Нет. – Я беру пистолет и аккуратно кладу его обратно в вырубленный словарь и захлопываю обложку. – Этого не произойдет.

– Но...

Что бы Венди ни собиралась сказать дальше, её слова обрываются звуком открывающихся дверей лифта. Я быстро хватаю словарь и засовываю его обратно на полку, на место, пока Венди, с шокирующей скоростью, мчится в гостевую спальню.

Я спешу вниз по лестнице, чтобы Дуглас не заметил ничего подозрительного.

Он входит в гостиную, слегка ошеломлённый, увидев меня на лестнице. Его густые чёрные брови приподнимаются вверх.

– Я думал, ты будешь готовить ужин? – говорит он.

– Да, – уверяю я его. – Прямо сейчас ужин готовится в духовке.

– Понятно... – Его глубоко посаженные глаза внимательно изучают меня, и я невольно вздрагиваю. – А что у нас на ужин?

– Жареная куриная грудка, картофельное пюре и глазированная морковь, – отвечаю я, хотя сегодняшнее меню было тщательно составлено им самим.

Он на мгновение задумывается.

– Не клади картошку на тарелку моей жены. Картофель расстраивает её желудок.

– Хорошо... – отвечаю я.

– И только полпорции курицы для неё, – добавляет он. – Ей нездоровится, сомневаюсь, что она сможет много съесть.

Пока я сливаю картофель, который Венди не сможет съесть, вдруг понимаю: Венди такая болезненно худая именно из–за него. Это он приносит ей еду каждый вечер. Он контролирует каждый кусочек, который она кладёт в рот.

В довершение всего он систематически морит её голодом – ещё один способ держать её слабой, ломать её дух.

Венди права. Этому нужно положить конец.

С другой стороны, теперь я могу спокойно плевать в картофельное пюре.

Глава 36.

Я всё ещё думаю о пистолете, спрятанном в словаре, когда забираюсь в постель.

Взгляд Венди в тот момент был недвусмысленным. Она была настроена серьёзно. Она дошла до той точки, когда внутри всё кипит: либо он, либо я. И это страшное дело. Именно так рождаются самые глупые, самые отчаянные ошибки.