Чтение онлайн

– Я бы занималась с ним любовью, закрывала глаза и представляла тебя и твое лицо, - продолжаю безжалостно, хотя меня и саму уже потряхивает.
– Смотри мне в глаза! На это ты меня обрекал?! Этого для меня хотел?!

– Ева, не надо, прошу…

– Хотел, чтобы я ложилась в постель к другому мужчине? Хотел, чтобы я другому рожала детей? Хотел этого для женщины, которую ты любишь и которая любит тебя?!
– глаза мне застилает слезами, как я ни стараюсь держать их широко открытыми.
– Вот, значит, в чем заключается твоя любовь?!

– Нет….

Марк, обхватив и с силой сжав мои ноги, резко опускает голову, утыкаясь лбом мне в колени, и плечи у него начинают вздрагивать.

Я наконец моргаю, чувствуя, как текут у меня по щекам слезы. С трудом дышу через рот, проталкиваю в легкие каждый глоток воздуха. Опускаю дрожащие ладони, начиная гладить мужчину по спине.

– Пожалуйста, Ева… - различаю сквозь полузадушенные всхлипы, которые он, кажется, изо всех сил пытается сдерживать, но у него не получается.
– Пожалуйста, прости… умоляю, прости меня… я не хотел… не хотел этого… я так боюсь... что ты уйдешь....

Кое-как разомкнув его руки, сползаю с дивана к нему на пол, обнимаю, прижимаясь так крепко, как только могу. Я и сама уже плачу, качаясь вместе с ним и не отпуская его из объятий.

– Я люблю тебя, - говорю ему, глажу его по волосам, по плечам.
– Услышь меня, Марк! Я люблю тебя! И не уйду! Никто мне больше не нужен, никто и никогда! Только ты!

Пережидаю вырвавшееся у него сдавленное рыдание, всхлипываю, не стирая слез с лица, пытаюсь отодвинуться, посмотреть на него, поймать его взгляд, но он не дает.

– Это нормально, любимый, - шепчу ласково, снова прижимаюсь к нему.
– Плакать - нормально и естественно, этого незачем стыдиться. Ты думаешь, что мужчине нельзя плакать? Нельзя бояться? Ты ошибаешься… только настоящий мужчина способен искренне и не стесняясь показывать свои чувства. Только настоящий мужчина способен признавать, что он боится - и действовать вопреки своему страху. Ты думаешь, мне не страшно? Я боюсь, ужасно боюсь, что что-то пойдет не так, что у нас что-то не получится… но еще больше я боюсь остаться в этой жизни без тебя - теперь, когда знаю, какой может быть моя жизнь с тобой!

Не прекращаю его обнимать и постепенно чувствую, как начинает стихать дрожь под моими ладонями, как меняется, потихоньку выравниваясь, его дыхание, но проходит еще немало времени, прежде чем Марк делает последний глубокий вдох, успокаиваясь.

Но продолжает прятать от меня глаза. Я не настаиваю. Просто тяну его за собой, пересаживаясь на диван, и мужчина ложится рядом, обнимая меня и утыкаясь лицом мне в бок.

И почти сразу засыпает. Видимо, его нервная система такую встряску перенесла с трудом.

Впрочем, мои нервы тоже истощены до предела, поэтому я держусь немногим дольше - и отрубаюсь, успев только подумать, что после того, что мы успели пережить вместе, любые проблемы покажутся нам ерундой.

* Реальный эксперимент, проведенный в 1920-30х годах Жаном Пиаже, швейцарским психологом, и описанный в его труде "Речь и мышление ребенка"

Просыпаюсь я раньше Марка, но не пытаюсь выбраться и встать - практически на сто процентов уверена, что этим сразу его разбужу.

А мне не хочется его будить. Похоже, сон настолько глубокий, что мужчина за ночь даже позу не поменял, так и лежит, прижавшись ко мне, обхватив рукой за талию и уткнувшись носом куда-то в ребра. У меня, правда, из-за неподвижности чуть-чуть побаливает плечо, которое было повреждено. Но это вполне можно пережить.

Поэтому продолжаю лежать, нежно водя пальцами по его спине и ни о чем толком не думая. Перед глазами мелькают картины вчерашнего вечера, лицо Адама, признание Марка, наш с ним разговор…

И задумчивости меня вырывают внезапно. Марк, дернувшись, резко приподнимается на локте, впивается взглядом мне в лицо.

– Ты здесь… - выдыхает то ли облегченно, то ли не до конца веря.

– Здесь, конечно, - улыбаюсь ему, и он снова опускается назад, в очередной раз пряча лицо.
– Марк! Ну чего ты опять стесняешься? Мы с тобой друг друга во всех видах видели! Хватит уже, зай.

– Как ты меня назвала?!
– мужчина отодвигается, смотрит на меня ошарашенно.

– Ну а как мне тебя ласково называть?
– подтягиваюсь чуть повыше, устраиваюсь полусидя.
– У тебя такое имя, которое даже никак не сократишь.

– И поэтому я заяц?
– губы у него трогает улыбка.

– Хочешь, будешь котик?
– фыркаю, протягиваю руку к его волосам, пропускаю растрепанные пряди между пальцами, убирая их со лба.

– Как тебе больше нравится, Евушка, - он наклоняет голову, потом ловит мою ладонь, прижимает ее к губам.

– Как ты себя чувствуешь?
– спрашиваю его, и Марк отводит взгляд.

– Незаслуженно хорошо, - отвечает, дернув плечом.

Меня так и тянет закатить глаза, но я сдерживаюсь.

Видимо, считает, что мало извинялся. Но снова заводить об этом разговор бессмысленно - переубедить его сходу я не смогу. Пока достаточно того, что вчера он хоть немного выпустил наружу скопившуюся боль. А дальше посмотрим.

– Тогда как насчет того, чтобы умыться и позавтракать?
– уточняю мягко.

– Д-да, - он неуверенно кивает, поднимается с дивана.

Я, чуть морщась, встаю следом.

– Что такое?
– Марк тут же напрягается.

– У меня был подвывих сустава, - отвечаю, осторожно поводя плечами и распрямляя спину.
– Нужен массаж и занятия со специалистом, чтобы укреплять мышцы. Сейчас просто долго лежала неподвижно, вот и… Так, нет!
– вытягиваю руку, увидев выражение его лица.
– Стоп! Ну-ка, быстро перестал думать в эту сторону! Ты ни при чем!

– Ну как ни при чем, когда я тебе не давал двигаться…

– Я сказала, стоп!
– повторяю строго.
– Я взрослый человек, Марк. Ответственный за свое здоровье. Можешь мне поверить, если я буду понимать, что мне из-за чего-то станет хуже, я просто скажу тебе об этом! Ясно?

– Вполне, - он вдруг негромко смеется, подходит ко мне и осторожно обнимает.
– Строгая моя, любимая Ева…

– Тебе еще повезло, что я вчера держала себя в руках, - фыркаю, вспомнив слова Адама.
– Твой брат был уверен, что тебе от меня как следует достанется.