Чтение онлайн

Ну обидно же! Взял и бросил меня!

В дверь палаты внезапно раздается стук, она открывается и внутрь заходит высоченный мужчина в форме.

Честное слово, ему чуть не наклониться пришлось!

– Добрый день, Ева Андреевна, - переводит взгляд на выпрямившегося Адама, здоровается и с ним тоже.

– Добрый день, - тот кивает ему, как знакомому, тут же поворачивается ко мне.
– Ева, это Руслан Александрович, следователь, который арестовал твоего отчима.

Меня передергивает.

– Врач сказал мне, что вы уже достаточно пришли в себя, чтобы с вами можно было поговорить, - следователь проходит вперед, кивает мне сочувственно.
– Это не допрос, мне просто нужно знать некоторые моменты. Вам потом еще придется прийти в управление, зафиксировать показания и подписать бумаги…

– Да, я сделаю и расскажу все, что нужно, - морщусь.

– Мне уйти?
– негромко уточняет Адам.

– Можешь остаться, если хочешь, - качаю головой.

Больше всего я хотела бы забыть это все, как страшный сон. Но понимаю, что не выйдет - мне наверняка и на суде присутствовать придется. Я только надеюсь, что это поможет упрятать Леонида за решетку на максимально возможный срок.

– Ну что ж, - Руслан Александрович заканчивает задавать вопросы через полчаса.
– Спасибо, Ева Андреевна, я вам очень благодарен. И, кстати, думаю, вам это будет интересно, - поднимает на меня глаза.
– Мы возобновили следственные действия по делу вашей матери. Ваши показания и слова подозреваемого дают основания полагать, что это все-таки была не просто авария. Собственно, Марк Давидович настаивает на этом же и дотянулся до самого высокого руководства, поэтому…

– Вы с ним говорили?!
– подскакиваю на кровати, непроизвольно вцепляюсь мужчине в руку.
– Когда?!

– Э-э-э-э… - следователь, кажется, ошарашен моей реакцией, но кивает.
– Ну… да. Говорил на днях. Он пообещал, что даст показания завтра с утра, потому что вернется только сегодня вечером.…

– Адам!
– смотрю на мужчину, но тот уже идет к двери, кивнув мне по дороге.

– Не переживай, бить не буду, обещаю! Но пора мне серьезно поговорить со старшим братом!

Марк

– Добрый вечер, Марк Давидович, - из коридора, когда я захожу в холл, с опаской выглядывает Павел.
– С приездом…

– Меня ни для кого нет, - обрываю хмуро, и помощник, правильно угадав мое состояние, кивает и моментально исчезает.

Отставляю в сторону чемодан, кидаю сверху чехол с костюмами и слышу цоканье коготков по полу. Мне навстречу выскакивает Тайсон.

– Привет, дружище, - тянусь погладить собаку.

Тот было подставляет голову, пару раз виляет хвостом, но тут же отскакивает в сторону, уставившись на дверь. Потом оглядывается на меня, чуть не заставив согнуться от очередного приступа боли где-то внутри, к которой я пока не могу привыкнуть.

Он ждет… ее.

– Больше никого не будет, Тай, - выговариваю с трудом.
– Только я.

Пес вздыхает так, как будто все понимает. Снова подходит ко мне, тыкается носом в руку. Рассеянно треплю его по ушам и иду к себе в комнату, старательно отметая все лишние мысли и воспоминания, которые грозят накрыть с головой, стоило мне только оказаться дома.

В командировке было легче. Там я был постоянно занят, без остановки работал и практически не спал. Помогало. А теперь не могу не думать о том, как она.

Ей должно быть уже лучше. Возможно, ее уже выписали. Уверен, Адам был с ней все это время. Он бы не упустил такой шанс.

Я не стал говорить брату, что уступаю ему и отхожу в сторону. Он и сам наверняка все понял. Сейчас, когда Ева приходит в себя после болезни и когда меня нет, они легче придут к… взаимопониманию.

Сглотнув и стиснув зубы, пережидаю болезненную вспышку ревности.

Я не имею права ревновать!

Дергаю галстук, скидываю одежду и встаю под душ, делая температуру максимально высокой, на грани терпения.

Я справлюсь. Забыть ее, разумеется, не смогу - об этом не может быть и речи.

Но она будет счастлива. У нее будет нормальная жизнь, нормальная семья, будущее, дети. Это главное.

Выхожу из душа, действуя на автомате, вытираюсь, одеваюсь так, как раньше одевался всегда даже дома - полностью. Застегнутая на все пуговицы рубашка, брюки, перчатки… Пора возвращаться к прежним привычкам. Евы больше нет рядом.

Но выйдя из гардеробной, слышу шум.

– Ничего-ничего, я и сам дорогу найду!
– раздраженный голос брата.
– И подожду! Подожду, я сказал! Не надо мне врать, в коридоре стоят его вещи, он только что вернулся! А вы бы, Павел, шли…. своими делами заниматься!

– Все в порядке, Павел, - выхожу из комнаты навстречу брату, кидаю взгляд на помощника, и тот с облегчением кивает.
– Что ты здесь делаешь?
– спрашиваю у Адама.

– А вот первый вопрос Евы был - как ты и что с тобой!
– брат зло прищуривается.

Руки у меня начинают трястись. Заставляю себя сжать пальцы в кулаки, усмиряя дрожь.

– Сволочь ты, братец!
– продолжает Адам, не дождавшись от меня ответа.
– Самая что ни на есть натуральная сволочь! И ты сейчас не получил в рожу только потому, что Ева просила меня этого не делать, а я пообещал! Хочешь знать, как она, м-м-м? Может быть, рассказать тебе, как у нее начались осложнения, как ей было плохо все это время, и как она плачет каждый день, потому что ты, скотина, ее бросил в больнице?!

– Ч-что?!
– стискиваю застучавшие зубы, впиваюсь в брата взглядом.
– Ей… плохо?! Она… что с ней?!

– Выздоравливает, - после долгого молчания наконец говорит Адам, и мне приходится ухватиться за стену, ноги подгибаются от облегчения.
– Скоро окончательно придет в себя. Чего нельзя сказать о твоей психике. Ты совсем с катушек съехал?! Какого хрена ты свалил и на связь не выходил?!

– Ей… без меня… лучше, - выталкиваю через пересохшее горло.

– А Еву ты спросить не удосужился?
– брат складывает руки на груди, скептически поднимает бровь.
– Потому что про девушку, которую я видел все последние дни, можно сказать что угодно - но только не то, что ей лучше!

– Ты же сказал, она в порядке…

– Не изображай из себя кретина, - обрывает меня Адам.
– Ты прекрасно понял, о чем я. Ей плохо без тебя! Она на тебя дико зла - и я ее понимаю, знаешь ли!

– Пусть злится, - говорю тихо.

На меня внезапно, без подготовки накатывает дикое желание сорваться, примчаться к ней в больницу, упасть на колени и умолять, умолять… лишь бы простила...

– Ей так будет легче меня забыть, - прогоняю картинку, вставшую перед глазами.
– Она меня забудет, - повторяю как мантру.