Чтение онлайн

Дверь на кухню оказалась приоткрыта. Я толкнула ее, и меня встретил запах чистоты — мыла, воды и натертого до блеска камня. Воздух был прохладным, но не ледяным. Большую печь еще не растопили.

На дубовом столе стояла аккуратная корзина со свежими яйцами, кувшин с молоком и горшок с медом. Марта, видимо, уже успела сбегать в деревню за свежими продуктами. Рядом, аккуратными стопками, лежали поленца для печи.

Я подошла к окну и выглянула наружу. Туман медленно отступал, открывая промокшую от росы траву и темно-серые надгробия памятников. Где-то там, за стенами, начинался новый день. А здесь, на кухне, мне предстояло его приготовить. Я глубоко вдохнула, ощущая легкое волнение, но уже не панику. «Не хуже», — прошептала я про себя и принялась растапливать печь.

Пламя уже весело облизывало поленья, наполняя кухню живительным теплом и обещанием скорой еды, когда дверь скрипнула. На пороге замерла Марта. В руках она сжимала свежую головку сыра.

— Доброе утро! — Я обернулась к ней, стараясь, чтобы голос звучал ободряюще. — Как раз вовремя. Не поможешь мне с завтраком? Вдвоем ведь веселее.

Но девушка отшатнулась, будто я предложила ей схватить раскаленный уголь. Ее лицо побелело, а пальцы так сжали сыр, что казалось вот-вот раздавят.

— О, нет-нет-нет, леди Амалия, — залепетала она, мотая головой. — Я… я не могу. Я уже все испортила вчера. Я только посуду мыть могу. Или пол подмести. А готовить… — Она умоляюще посмотрела на меня. — Розанна всегда говорила, что у меня руки… не оттуда растут. Я очень боюсь снова все испортить!

Только я решила, что готовка не будет проблемой, как возникли новые сложности!

Мысль о том, что придется справляться одной, заставила сердце сделать тревожный кувырок. Но я еще надеялась.

— А где Розанна? Может, она скоро придет?

— У нее сегодня выходной, — почти прошептала Марта, опуская глаза. — Она ушла к сестре в соседнюю деревню с вечера. Вернется только к завтрашнему утру.

Тишина в кухне стала вдруг оглушительной. Треск огня в печи звучал как зловещий хохот. «Не хуже». Слова Темного Лорда эхом отдавались в моей голове, приобретая теперь явно издевательский оттенок. Без Розанны и ее спасительного здравого смысла мои кулинарные перспективы сводились к подгоревшей яичнице и комковатой каше.

Весь мой вчерашний оптимизм испарился, оставив после себя леденящий ужас. Я снова одна наедине с печью, продуктами и ответственностью за завтрак человека, который с легкостью мог отправить меня домой к родителям и уже висящему на плечиках отутюженному свадебному платью.

Я посмотрела на корзину с яйцами, на кувшин с молоком. Они вдруг показались мне враждебными и крайне сложными объектами.

— Понятно, — наконец выдавила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Хорошо, Марта. Займись тогда… своими непосредственными обязанностями, ну и… помолись, что ли, за меня и желудок Его Темнейшества.

Я стояла и гипнотизировала крынку с молоком, пытаясь понять, что сотворить на завтрак, что не отравит хозяина замка. Но так вышло, что я всегда жила с родителями в обеспеченной семье и… не готовила! Даже яичницу, к нам приходила мисс Честер и готовила на день. Я никогда не задавалась вопросом, как блюда появляются на столе. И вдруг в голове само собой родилось воспоминание. Залитая солнечным светом кухня, бабушка и я, маленькая, стоя на табуретке, старательно размешиваю тесто в большой синей миске. Оладушки. Бабушка учила меня печь оладушки. Это было просто, ясно и… получалось!

Это же идеально! Сытно, просто и хотя бы отдаленно напоминает домашнюю еду, а не кулинарную катастрофу.

Я рванула к поваренной книге Вивьен. К моему удивлению, среди сложнейших рецептов с трюфелями и фазанами я нашла скромную, написанную на полях карандашом пометку: «Оладьи для Ивара». Сердце мое екнуло. Значит, он их ел? И даже, возможно, любил?

Вооружившись этой крохой надежды, я принялась за дело. Яйца, мука, молоко, щепотка соли и немного магии… Действуя почти на автомате, по памяти, я замесила тесто. Оно получалось на удивление послушным, однородным и пузыристым. Я даже сама себе удивилась.

Марта, наблюдавшая за мной опаской, видимо, заметила мою уверенность. Сжалившись, она без слов подошла к плите и с усилием поставила на огонь две массивные чугунные сковороды. В них с шипением растеклось масло, наполняя кухню знакомым с детства аппетитным ароматом.

— Спасибо, — поблагодарила я, и она в ответ робко улыбнулась.

Зачерпнув половник теста, я вылила его на раскаленную поверхность. Оно зашипело и начало подрумяниваться по краям. Первый блин, конечно, вышел комом — немного рваным, одновременно сырым и подгоревшим. Второй, третий… тоже не удались. Один слишком черный, другой слишком белый. Следующая партия была кривой, а вот потом стало что-то получаться. Оладья стали почти идеальными — круглыми, золотистыми, пышными. На дне моей души затеплилась надежда. Может, и правда «не хуже»? Может, даже… лучше?

Я с азартом переворачивала очередную партию оладий, уже почти освоив это нехитрое искусство. Румяные, пышные кружочки аккуратно складывались горкой на широкой фаянсовой тарелке. Я уже мысленно хвалила себя, предвкушая удивление Темного Лорда.

— Ну вот, кажется, получается! — весело бросила я через плечо Марте, которая робко наблюдала за процессом, держа наготове чистую тарелку.

Но, обернувшись, я замерла. Тарелка, на которую я только что положила свежую стопку, была… почти пуста. На дне лежало три одиноких оладушка.

— Странно, — пробормотала я. — Я же только что…

Решив, что мне показалось, я снова принялась за работу. Ловко управляя двумя сковородками, я наполняла тарелку с удвоенной энергией. Но оладьи будто таяли на глазах.

— Марта, ты не ела их? — спросила я, с недоумением глядя на девушку.

— О, нет, леди Амалия! Никогда! — Она испуганно всплеснула руками. — Как можно! Это же завтрак Его Темнейшества!

Мы обе уставились на тарелку. И в этот момент увидели это. Только что положенный мной горячий оладушек вдруг… пошевелился. Затем он съежился, подпрыгнул на месте, как оладья-блоха, и спрыгнул с тарелки на стол. За ним последовал второй, третий… Они не падали, а именно спрыгивали, словно крошечные живые существа, и тут же разбегались в разные стороны, оставляя за собой жирные следы.

Марта вскрикнула и отпрыгнула, прижав метлу к груди, как щит.

— Они что, живые?! — прошепелявила она, глаза ее стали круглыми, как те самые оладьи.

Я онемела от изумления, наблюдая, как наша скромная трапеза устраивает побег. Один оладушек закатился под буфет, другой упорно пополз к двери, третий, самый шустрый, уже был на полпути к дыре в плинтусе.

И тут до меня дошло. Моя «магия». Та самая щепотка, которую я добавила в тесто, не глядя, на автомате, желая просто «сделать лучше», видимо, подкачала и проявилось самым неожиданным образом. Я не придала тесту пышности, как было в рецепте Вивьен, я его… оживила.

— Леди Амалия, что нам делать? — почти плакала Марта, пытаясь смахнуть метлой оладушек, упрямо карабкавшийся на стену.

Первая паника сменилась странным, истерическим смехом. Это был полный провал.

— Лови их! — скомандовала я, хватая большую поварешку. — Быстрее, пока они не разбежались по всему замку! Представь, если они доберутся до библиотеки или, не дай боги, до спальни Лорда!

Мы бросились в погоню по кухне, две взрослые женщины, вооруженные метлой и поварешкой, пытаясь изловить сбежавшую выпечку. Это было самое нелепое и одновременно самое веселое утро в моей жизни. Надежда на то, что завтрак будет «не хуже», окончательно и бесповоротно умерла.