Чтение онлайн

Это означало бы сдаться. А Текила-killer никогда не сдается. Я иду до конца и всегда добиваюсь своих целей. Будь то успех в танцах, внимание окружающих… или месть.

Помните ту девчонку со скейтом, из-за которой я разбила губу? Как только я вернулась из больницы, она получила по заслугам.

Эта девочка была предводительницей «крутой четверки» — банды, которая стабильно собиралась на заднем дворе по четвергам в четыре. В нее входила эта бестия со скейтом, две сестры-близняшки и паренек с челкой набок. Больше никого в свои ряды они не принимали. Мне к ним и не хотелось. Я и без того отлично слышала все разговоры этих малолетних любителей понтов и пива, ведь собирались они аккурат под моим окном. Я делала домашку, убирала в комнате или читала, как примерная дочь, а они тем временем травили друг другу байки о том, как им в четырнадцать продавали все на кассе, не спрашивая паспорта. Конечно, продавали, ведь покупали они чупа-чупсы и сухарики, а пиво тырили у отцов из холодильника. Порой и охраннику баночку приносили, поэтому он их прикрывал.

И все же, когда на моем окне появилась кривая надпись «сука», за вандализм им влетело. И от охранника, и от родителей, и от главы ЖКХ. Последнему пожаловался мой отец, и тот заставил родителей бестии со скейтом возместить ущерб. Перекрасить решетку не было большой проблемой, но вот отмыть аэрограф со стекла…

Я специально выбрала ультрастойкий. Пробралась во двор ночью, когда отец в кои-то веки решил устроить маме романтический вечер и свозить ее в кино. Камер на доме у нас тогда еще не было, поэтому доказать свою невиновность «крутая четверка» не смогла. Все знали, что они часто околачиваются в этом углу. А подумать на меня, милую домашнюю девочку с двумя косичками, никто и не мог. Да и зачем вообще мне портить свое же окно?

«Крутая четверка» так и не узнала, кто их подставил. Но мне хватило и внутреннего удовлетворения. Видели бы вы, как глава этой банды тряслась перед моим отцом, прося прощение за то, что не делала. Так его испугалась, что с тех пор перестала меня обзывать. Наверное, решила, что мы с отцом заодно и в случае чего он ей надает по ушам. Ага, если бы! Хорошо, что она не знала, в каких отношениях мы были на самом деле…

Так что и теперь выбор очевиден — месть.

Забираюсь на диван рядом с Викой. Она уже включила новый выпуск «Натальной карты». На этот раз ведущая разбирает характер скорпионов, точнее просто называет по порядку все их минусы: они злопамятные, упертые, ревнивые и зачастую замкнутые на себе. Антон — скорпион, поэтому тут я не могу с ней не согласиться.

Но один плюс у него все же есть. Он недостающая деталь моего плана мести Воронцову.

Открываю афишу мероприятий Москвы. Премьера пьесы «Серый ворон» стоит на эту субботу. Захожу в Телеграм и отправляю сообщение Стархову: «Какие планы на выходные?». Вика заглядывает ко мне в телефон и закашливается.

— Каблукова, ты что, с Антоном опять замутить хочешь?

Она смотрит на меня так, будто только что положила в рот ложку дегтя, а не мороженого.

— С бывшими не мутят. Бывшими пользуются.

Откладываю телефон и коварно улыбаюсь. Мир становится чуточку розовее.

— Так что за парень-то у тебя?

— Уже неважно… Он меня заблокировал.

— Это мне букет? — Стархов слезает с мотоцикла и бросает на меня насмешливый взгляд.

Я недовольно кривлю губы. Он опоздал на десять минут. Какое неуважение — заставлять даму ждать! Хорошо, что я специально назначила ему время встречи за полчаса до начала постановки.

— Обойдешься.

Стархов делает вид, что глубоко обижен. На меня не смотрит. Откидывает подножку и ласково проводит ладонью по черному боку своей железной любимицы. Я бы обязательно ревновала к ней Антона, будь мы с ним вместе. И будь моя самооценка пониже.

Но сейчас все, что меня волнует, — это то, как неуместно выглядит байк и потертая кожанка Стархова на фоне статных колонн театра. Мимо них мелькают пары в пальто и модных тренчах. Девушки сжимают подмышкой сумочки, в которые едва поместится кошелек. Не удивлюсь, если на самом деле они пустые. Сегодня деньги им не понадобятся. Стоит лишь пару раз послаще улыбнуться своим кавалерам, и фетучини с гребешками в ресторане, куда эти двое отправятся после пьесы, парень оплатит как миленький.

Завидую — каюсь, моя богиня Ланочка Дель Рей. Мне такой ужин сегодня не светит. Антон никогда не водил меня по рестораном и в этот раз вряд ли сделает исключение. Хоть я и проявила инициативу спустя несколько месяцев его жалких попыток меня вернуть, Стархов не выглядит самым счастливым человеком на свете. Козел неблагодарный!

Еще и спросил у меня, зачем мне эта встреча, прежде чем на нее согласиться. Конечно, правды я ему не сказала. Увильнула от ответа, скинув два билета, купленных за свой счет. Соврала, что мне дали их в вузе по блату как старосте. Он долго что-то печатал, потом стер и отправил короткое «Окей». Подозрительно… Не могла же у него появиться девушка за это время?

— Актерам купила? — Стархов все еще пялится на мой букет.

— Нет, это мне подарили.

— Ты сюда прямиком со свидания со своим мажорчиком на «Мерсе»?

Антон засовывает руки в карманы штанов и направляется к массивным деревянным дверям со стеклянными вставками. Он никогда не был джентльменом, но в этот раз меня особенно бесит его поведение. Хоть бы руку предложил! Или чмокнул в щеку при встрече. Я бы, конечно, тут же отскочила, но попытаться он должен был.

— Нет. Прохожий подарил, пока тебя ждала. Сказал, идеально подходят к моему платью.

Перекладываю букет в другую руку. Я купила его сама. Пять роз Эсперанс, нежных, воздушных, как облака на рассвете. Продавец в киоске сказал, сегодня ночью как раз свежую партию завезли. Я лично выбрала каждый цветок, попросила завернуть в прозрачную пленку и перевязать светло-зеленой лентой — под цвет моего платья. Оно отлично подчеркивает фигуру, асимметричный вырез открывает одно плечо. Поверх я накинула молочный пиджак, сплошь усеянный маленькими бантиками. Когда я скинула Сангрии фотку на оценку, она назвала этот образ «Лучший мой подарочек — это ты». Наверняка, с сарказмом, но мне нравится. Пусть Стархов ценит «свой подарочек», а Воронцов завидует.

Это для него я купила цветы. То есть дарить я их ему не собираюсь, конечно. Но вот выложить историю в соцсеть — хорошая идея. А еще лучше — покрасоваться с букетом прямо у него перед носом. Как раз для этого я и взяла места в первом ряду.

В зале пахнет пылью, старым деревом и терпким женским парфюмом, как в спальне моей бабушки. И кулисы напоминают ее шторы — такие же тяжелые и удручающе темные. Никогда не любила ее квартиру, да и саму бабушку, честно говоря, тоже, как бы ужасно это ни звучало. Она была кошмаром моего детства. Всегда жаловалась отцу, что я провожу с ней мало времени, совсем ее не ценю и не уважаю. Чтобы не устраивать разборки, папа стабильно раз в месяц отправлял меня к бабушке на ночевку. Для меня это было настоящей каторгой. Целых два дня в тесной квартире, захламленной праздничными сервизами, непонятно для кого приготовленными — гостей бабушка зовет очень редко — крупами и соленьями, купленными впрок на случай атомной войны, и бесчисленным множеством фарфоровых статуэток. Их бабушка собирает для меня — в приданое. Интересно посмотреть на жениха, который согласится принять такое богатство…

Эти фарфоровые статуэтки — отдельный вид моей боли. Каждый раз, когда я приходила к бабушке, она устраивала мне экскурсию по полкам, рассказывала в сотый раз, где какого петушка или зайчики она купила, переставляла игрушки, любовно поглаживая их глянцевые бока, и никогда не давала мне их в руки. Не то, чтобы мне очень хотелось, скорее, было обидно. Неужели она не считала меня достаточно аккуратной?

Не считала. И правильно делала. Однажды я решила показать бабушке новый выученный танец и так замахнулась ногой, что опрокинула с полки ее любимую лисичку. У лисички отвалилась голова. Я не порезалась, но бабушкин взгляд ранил не хуже осколка.