Чтение онлайн

— И то верно, — согласился Йен. — И я… Я лишь пытаюсь помочь лэсе Шейл — она приходила в участок и просила о помощи.

— А… Ясно…

— А что? — заинтересовался Йен.

— Да нет, просто немного странно все. Я все думал и думал о Алане Спенсере, все пытался понять, и что-то не складывается у меня картинка. А у вас сложилась?

— Я в деле Безумца пропустил все самое интересное. — напомнил Йен, замечая в огромных окнах особняка Картеров, как топтун «Черное пальто» обогнал их по противоположной стороне улицы и замер на площади, выбирая букет у девочки-цветочницы. Цветы чуть пожухли на холоде, как и продававшая их девочка — погода была та еще, дождь постоянно переходил в мелкий, надоедливый снег. — Так что картина у меня обрывочная, а что?

— Да так… Я так и не понял, зачем лар Спенсер сцепился с Шейлом из-за лары Сесиль.

— Любовь? — как вариант предложил Йен. — это сильное чувство, как и ревность, и ощущение превосходства, и предвкушение победы.

Кеннет удивленно приподнял брови:

— Так Спенсера этим было не заинтересовать.

— Почему же?

— Потому что… Я же вам намекал — Спенсер не был ходоком по женщинам. Он хотел посвятить себя Богам, но оказался единственным сыном… Я же…

Йен даже остановился, якобы потрясенный его словами, на самом деле он заметил, как из книжного магазина выпорхнула совершенно очаровательная лэса Аликс, прижимая к груди книгу. Высокий, широкоплечий Шейл нависал над ней как гора, неся в руках раскрытый зонтик.

— Очаровательно… — не удержался Йен — Алиш была невероятно красива.

— Что? — не понял Кеннет.

Йен посмотрел на него, с трудом отводя взгляд от лэсы Аликс в сторону — ему только ревности Шейла сейчас не хватало.

— Очаровательно, говорю. Алан Спенсер не был ходоком по женщинам, но умер из-за них… Или глупой ревности. Странно… Зачем ему это нужно было?

— Ну-у-у… Спенсер сам никогда не приударял за девушками, даже когда мать настаивала соблюдать приличия… Но вот принимать ухаживания он мог, чтобы успокоить мать.

— Особенно когда мог позлить своего политического оппонента. Забавная версия, а что говорила по этому поводу на суде лара Сесиль?

— Ничего. Она уехала из города в поместье сразу же после убийства. Кажется, её даже не допрашивали по поводу ссоры Спенсера и Шейла.

— Вот же дохлые феи… Теперь придется ехать к эльфам на рога, чтобы узнать, зачем все это нужно было ларе Сесиль. И кто её мог надоумить на такое.

Кеннет возразил:

— Да почему сразу надоумить… Лар Спенсер был безопасный вариант позлить Шейла — ухаживания примет, в постель не полезет.

— Разве о пристрастиях Спенсера было так широко известно? — уточнил Йен. — Тогда бы лар Шейл так не вспылил.

Кеннет удивленно кивнул:

— О ларе Спенсере и его добровольном монашестве слухи почти не ходили — вы правы. Жаль, сейчас уже не узнать — кто из наших проболтался.

— И с какой целью, м-да… Знать бы — это глупая затея одной лары, сломавшая несколько жизней, или продуманный ход. И чей.

Йен собирался пройти через шеренгу магов, окруживших Примроуз-сквер, но замер из-за примененной магии — ему спутали чем-то ноги. Чем именно он не знал — еще с утра он предусмотрительно перестал пользоваться магическим зрением, чтобы не увидеть чего-то лишнего при магах. Так завалиться было бы обидно.

Кеннет успел протянуть руку, спасая Йена от падения:

— Инспектор?

Тот изобразил изумление — обыватель не часто сталкивается с магией:

— Сам ничего не понимаю — ноги словно отнялись!

К ним с констеблем уже спешил маг в черном, официальном мундире:

— Инспектор Вуд?

— Да, лар… — кивнул Йен — маги поголовно были ларами. — С кем имею честь говорить?

— Маг Сеймур, у меня к вам несколько вопросов в связи с делом воздушников.

Йен выругался про себя — такого интереса от магов он не ожидал, в участке уже вытрясли из него душу. Чего им еще нужно? Неужели Забияка был прав, и Йен наследил своей магией, ловя жукокрыла ночью?

***

Йена посадили в магомобиль на заднее сиденье. С двух сторон сели молчаливые, почти одинаковые в своей серьезности парни в черных мундирах со знаками дознавателей. Йен знал, куда его везут, только не понимал, чем заслужил такую честь? Вроде вел себя аккуратно, за исключением истории с Забиякой. Да за четыре дня, которые он провел вне больницы, вообще сложно было что-то серьезное натворить. Неужели Шейл решил задействовать старые связи и запугать Тайным Советом? Да проще подметное письмо было отправить в участок, чем стрелять из пушки по воробьям, одним из которых и был Йен — он прекрасно понимал, что на фоне Шейла, он никто, даже не шашка, которая может когда-нибудь вырваться в дамки. И все же… Его везут в Тайный Совет. Самое неприятное было то, что права Совета, занимавшегося религиозными и магическими делами, не были урезаны королем до сих пор. Право карать даже без улик и признания за дознавателями не было отменено. Утешало одно — наручники на него не надели, так что шанс выкрутиться у Йена все же был.

Желудь под одеждой уже не просто грел — он обжигал. Боль обвилась вокруг шеи, вдоль веревочки, на которой болтался желудь. «Ну, что, безумная белочка, допрыгался со своими запасами на зиму…» — не удержался от смешка Йен. Маги почти синхронно покосились на него, не понимая, что такого курьезного произошло. Йен был с ними согласен — смешного было мало: если найдут желудь, то мало может не показаться — не дай боги за амулет примут. Амулеты в Островном королевстве строго контролировались. Носить даже простой противозачаточный амулет запрещалось без выписанного магом разрешения.

Даркери пересекли по туннелю под рекой — там реже бывали пробки. На поверхность магомобиль вырвался у Королевского парка — остатков Заповедного леса. Правда, вместо старых дубов тут росли чахлые березы, с почерневшими от туманов столицы стволами, и робкие осины с дрожащими на ветру серебряными листьями. Выехав на широкий проспект Мучеников, магомобиль резко набрал скорость. Правый берег столицы выгодно отличался от старого левого. Левый берег — берег древних построек, узких улочек и диких трущоб, единственным сокровищем которого была Примроуз-сквер. Правый берег — новый город, город, строившийся по чёткому плану. С широкими улицами, с бульварами, с парками и громадными площадями. С новым Королевским дворцом, построенном на остатках дворца Лесного короля, с новым Судом и новым Тайным Советом. Парламент остался верен себе — он остался на левом берегу, там, где давным-давно будущие могущественные лары сели на общий равный стол переговоров с королем.

Здание Тайного Совета блистало стеклом и бетоном — новое слово в строительстве, подхваченное с Западных колоний. Хотя лифт, которым пришлось воспользоваться, уже противно скрипел на своих полозьях.

Все так же молчаливые маги проводили Йена в кабинет на десятом этаже, откуда открывался вид на Даркери, всю в дымках пароходов, и левый берег, над которым возвышался собор Возрождения. Жаль, что туманного, вечно неспящего Титанического океана отсюда не было видно — Йен любил его, хоть и редко бывал на побережье. Все его детство было связано с океаном — отец был моряком, мать — рыбачкой, она сама ходила в море за рыбой и никогда не возвращалась на своей утлой весельной лодке без улова. Все детство Йен провел под неумолчную песнь океана — он до сих пор ночами снился, напевая свою песню. Вот и пойми, откуда у квартерона-лесника тяга к морю.

Йен осторожно огляделся — кабинет был просторный, светлый, с большим, чертовски огромным окном. Вдоль одной из стен шли открытые полки с многочисленными механизмами, которые так и тянуло потрогать и изучить. Только… Если механизмы были выставлены так открыто — бери и беги, а то и бей дознавателя, это означало одно — их защищала магия.

Дознаватель, кстати, сидел за столом, расположенным у окна, и с интересом рассматривал Йена. Тот в свою очередь пытался понять — кто же перед ним, впрочем, безуспешно. Дознаватель был молодой, с тщательно уложенными назад каштановыми волосами, с острыми усиками и щегольской бородкой. По возрасту — где-то ровесник Йена, может, чуть младше. Он был одет в элегантный цивильный костюм, так что догадаться о его звании и положении в Тайном Совете не представлялось возможным.