Чтение онлайн

На противоположном полюсе находятся виды, у которых немногие доминантные самцы монополизируют доступ к самкам; в этом случае верх над конкурентами одерживается не за счет превосходства в количестве произведенной спермы, а за счет физической силы и навыков ее применения в боях с соперниками. Последние исследования показывают, что у ряда видов встречается и более сбалансированный компромиссный подход, при котором затраты на оснащение себя всем необходимым для победы в битвах, предшествующих совокуплению, – огромные бивни, острые клыки, массивное тело и т. п. – естественным образом дополняются выработкой в себе качеств, способствующих победе в битвах сперматозоидов за яйцеклетки после секса, а именно и прежде всего – гигантских яиц, способных вырабатывать и отгружать сперму в репродуктивный тракт самки в превосходящих возможности соперников количествах. Так что тут мы, похоже, вплотную подошли к формулировке еще одного точного закона природы: мужская половая сила обратно пропорциональна мышечной массе самца.

ДОЛГО ЛИ, КОРОТКО ЛИ… КОНЕЦ ОДИН

На одном полюсе спектра океанической фаллометрии лежит (точнее, едва торчит) генитальный сосочек самцов некоторых рыб, таких как керчаки{152}. Прыщик, а не пенис, однако и его хватает для откладывания спермы внутрь самки: для этого самец подчаливает к ней, взяв на абордаж длинным анальным плавником с крюком на конце ости, и, плотно прижавшись своим прыщиком к ее дырке, передает самке свою сперму. На другом полюсе мерения членами мы имеем рекордсмена мира по многим показателям – синего кита, чудовище с фаллосом длиною до трех с половиной метров.

Не удивительно, что сверхдлинные пенисы привлекают всеобщее внимание, в том числе и ученых. Широко дискутируется и в академической, и в популярной литературе вопрос о плюсах и минусах длинных мужских членов, причем в основном с позиции их приемлемости и желанности для самок. Кто бы сомневался в том, что женские предпочтения – важный фактор отчасти даже естественного отбора самцов по признаку длины (а также формы) полового члена. Вот только, в отличие от того что пишут в бульварных дамских журналах, публикующих пространные статьи с «исследованиями» взаимосвязи между длиной пениса и получаемым женщиной физиологическим удовольствием, в природе женские предпочтения, в том числе и в отношении пенисов, обусловлены прежде всего не его типоразмерами, а показателями выживаемости потомства, которые зависят в первую очередь от качества генетического материала обладателя фаллоса.

Конечно, для самок внушительные размеры мужских гениталий (как и звучный басовитый голос) могут служить косвенными признаками хорошей физической формы претендента на спаривание. Тут всё в точности так же, как у павлинов: способность самца отрастить пышный и цветистый хвост служит косвенным подтверждением его отменного здоровья и физической крепости, позволяющих половозрелой особи тратить силы еще и на подобное украшательство. Так поколение за поколением последовательной селекции со стороны самок по признаку внушительности размеров первичного полового признака приводит в итоге к неуклонному удлинению мужских членов в среднем по популяции.

Тут всё логично: чем длиннее ствол, тем ближе к яйцеклеткам исторгается сперма и тем выше вероятность успешного оплодотворения. Так что обладатели длинных удов имеют преимущества перед соперниками в силу одного только факта наличия у них такого достоинства, особенно если речь идет о видах, у которых самка совокупляется с несколькими самцами поочередно: чем ближе к цели выпущены на старт твои сперматозоиды, тем больше у них шансов первыми пересечь финишную черту.

Однако при бесконтрольном и ничем не сбалансированном действии подобных критериев естественного отбора мы получаем популяцию сначала «половых гигантов» по признаку размеров пениса, а затем самцов-инвалидов, которым переросшее мужское достоинство мешает нормально исполнять прочие функции. Плохие танцоры получаются из половых гигантов. Не забыли еще пример чрезвычайно одаренной природой рыбки гамбузии? Напомню: платой за переросшие пенисы для их самцов становится снижение мобильности и способности ускользать от хищников, что и ставит верхнюю планку на пути отбора мужской популяции по этому критерию.

Это не к тому, что невероятных по размеру фаллосов в природе не существует, а к тому, что главным критерием всё-таки должно служить соотношение величин пениса и тела его обладателя. Так мы хотя бы уравниваем шансы на получение справедливых и объективных сравнительных оценок, условно говоря, усоногих рачков с синими китами, а заодно расцвечиваем картину проводимых нами параллелей. К примеру, у среднестатистического тридцатиметрового синего кита с пенисом длиной три метра соотношение пенис/тело составляет 1:10. У человека (пальцем не показываем) – 1:13, если верить статистике, согласно которой средняя длина эрегированного или растянутого в невозбужденном состоянии мужского пениса составляет 13–14 см при среднем росте 180 см. По этому показателю киты человека опережают, но не сильно, на грани статистической погрешности измерений. А вот если мы начнем мериться письками с беспозвоночными – опять же по относительной шкале, – тут они нам отгрузят полную корзину.

Как уже отмечалось выше, у остракод мужской копулятивный орган по длине соотносится с телом как 1:3. Тельца самцов-остракод заключены в твердые ракушки, отсюда и потребность в гибком щупе, позволяющем выползать из-под собственной брони и проникать под броню самки. У самца красавиц-улиток королевского стромбуса – та же проблема: ближе, чем на полкорпуса, к самке не подобраться чисто физически. Но никто из ранее описанных видов не сравнится с мировым рекордсменом по этой части. Если бы фаллометрия входила в программу Олимпийских игр на правах вида спорта, то в его правилах непременно было бы прописано нечто наподобие того, что содержится в правилах современного десятиборья. То есть для победы было бы недостаточно обладать самым длинным относительно тела пенисом, он должен быть еще и самым проворным, гибким, подвижным, прыгучим и т. п.

Для знакомства с претендентом на звание самого ловкого и атлетичного в мире пениса самого по себе явно мало посещения трибун затапливаемого приливом бассейна. Нужна к тому же предельная наблюдательность, чтобы, оказавшись на месте состязания, обратить внимание не на летучих рыб-прыгунов в высоту и не на крабов-скороходов, а на мелкие белые наросты, которыми инкрустированы камни в зоне прилива. В этих миниатюрных иззубренных конусообразных домиках обитают мелкие рачки, практически всю свою взрослую жизнь проводящие в праздном созерцании – в положении лежа навзничь – за тем, как полощутся в набегающих и отступающих потоках вод знамена и транспаранты их членов (не забывая при необходимости их смачивать в лужицах, чтобы не иссохли). Если вы отдыхали на море, легко их узнаете при следующей встрече по характерным белесоватым коническим выступам на боковинах пирсов и волноломов, прибрежных скалах и даже выброшенных в полосу прибоя останках черепов горбатых китов… Как увидите, так сразу и не забудьте вежливо поздороваться, ведь перед вами не кто-то, а усоногий рачок – обладатель самого большого (относительно размера тела) полового члена на планете Земля.

И да не введет вас в заблуждение их более чем скромная наружность! Внутри твердой и мелкой на вид скорлупки их раковины таится такая эпическая сила, что достанет на преодоление немереных расстояний до любой ракушки-крохотульки, ставшей предметом вожделения. Главное, наблюдайте за ними пристально и неотрывно – и вы непременно уловите момент, когда из-под домика самца из расселины посередине медленно начнет выползать прозрачный, с конической головкой червячок – и потянется к самке. А дальше – ловите момент: главное, не упустить тот миг, когда этот поначалу медленно развертывающийся фаллос вдруг одним рывком выпрастывается вперед на восемь корпусов относительно длины тела самого рачка. Даже Чарльз Дарвин (при всей его склонности к материалистическому объяснению всего сущего) не смог подавить в себе толики первобытного удивления при виде столь потрясающего торжества мужской природы и оставил по поводу усоногих в своих трудах следующий отзыв: «И хоботообразный пенис у них развит волшебно»{153}.

Усоногие, будучи близкими родственниками крабов и креветок и отдаленными сородичами щедро одаренных остракод, отказались, однако, от самой идеи подвижного образа жизни. Проплавав несколько недель в толще воды в статусе личинок, они затем оседают на твердую поверхность – будь то донные камни или панцири черепах – и больше с места не сходят. При этом приклеиваются они ко дну головой, ногами кверху, а тело защищают наслоениями жестких пластин. Почувствовав приток воды, рачки начинают сучить лапками, подгребая к себе частицы пищи, а при отливе, если оказываются на поверхности, захлопывают люк, чтобы сохранить влагу внутри в ожидании следующего прилива. Но вот ведь загвоздка для усоногих: практически все их виды (за исключением представителей семейства Pollicipedidae – «морских уточек»), несмотря на полную обездвиженность, нуждаются во внутреннем оплодотворении. Хотя большинство видов усоногих относится к гермафродитам, к самооплодотворению они не способны. Вот им и остается полагаться лишь на впечатляющий выдвижной пенис и способность его сперматозоидов прокрасться под купола домиков соседей, причем не только ближайших. Подобно длинному извивающемуся шлангу какой-то фантасмагорической оросительной системы, ползет широкими зигзагами фаллос усоногого рачка, засевая его семенем инкрустированный ракушками берег. Чем длиннее шланг, тем больше площадь живительного орошения. Но мелководье всё-таки не фермерское поле, там за слишком длинный пенис может и самого рачка утянуть куда-нибудь не туда. Даже на тишайшие береговые отмели по временам накатывают мощные буруны – и начинают яростно гнуть и мотать длинные любовные шланги. Но точно так же и на самых штормящих побережьях случаются штили, и тогда наступает пора полного раздолья для усоногих с наидлиннейшими членами. Впрочем, особо серьезной проблемы для этих рачков борьба с прибоем и течениями не представляет, поскольку на поверку они оказались еще и выдающимися мастерами трансформирования собственных пенисов{154}.

При всей косности неподвижного обитания в жестко закрепленных на местах домиках, усоногие рачки сохранили способность гибко соизмерять длину своих ползучих пенисов с интенсивностью волнения. В поставленных экспериментах рачки, перенесенные из штилевых условий в штормовые, быстро адаптировались к ним посредством укорачивания и утолщения половых отростков, которым в новом виде сильные течения становились нестрашны; и наоборот, перенесенные в спокойные воды обитатели штормящих берегов также достаточно оперативно начинали выпускать длинные и утонченные половые щупальца. Правда, «оперативно» в данном случае не значит «мгновенно»: в среднем на такую адаптацию у усоногих уходит около пяти месяцев. Но что еще удивительнее, эти же исследования выявили у них способность не только к трансформации фаллосов, но и к постепенному изменению формы собственных тел.