Чтение онлайн

Для того чтобы в полной мере оценить гимнастическую гибкость этих гигантских головоногих моллюсков, представьте себе такую аналогию: мужчина лежит сверху, спиной к животу и головой к ногам женщины, лежащей также на спине; в процессе эрекции мужчина непринужденно перекидывает член себе через плечо, заводит его себе под спину и входит в лежащую под ним партнершу. То есть речь идет о пенисе длиной со всё тело самца, способном в состоянии эрекции вставать на задний мостик, чтобы проникнуть в самку.

На отснятом видео терминальный орган самца отражает огни прожекторов съемочного аппарата и потому похож на химический фонарь – «светящуюся палочку», дугой вздымающуюся из-под темно-пурпурной мантии. Самец плотно притягивает самку к себе тройными объятиями. Даже находясь в кольце трех пар щупалец, не менее бархатистая и пурпурная самка с видимым безразличием продолжает дрейф бок о бок с самцом и внешне никак не выражает своего восторга его способностью к столь изощренно-гимнастическому введению в нее своего полового органа.

Засвидетельствовать факт эрекции у глубоководного кальмара было очень важно по двум причинам. Во-первых, как уже сказано, у самца оказался чертовски длинный пенис – второй по соотношению с длиной тела среди всех животных и наидлиннейший в абсолютном выражении среди всех подвижных беспозвоночных планеты. Во-вторых, увидев механику его действия, ученые получили ответ на вопрос, как именно самцы тех видов головоногих, которые лишены гектокотиля, передают сперму самке. Или в некоторых случаях – другому самцу{160}.

Изучая хранящиеся в его коллекции образцы, Ховинг периодически с удивлением обнаруживал в мантиях самцов впечатанные в них сперматофоры, но было непонятно, произошли они от других самцов или же имело место самоосеменение. Второй вариант отнюдь не исключался: при подъеме с глубины и обусловленной им декомпрессии самцы кальмаров вполне могли беспорядочно эякулировать и лепить пакеты со спермой куда ни попадя, в том числе и на самих себя. Чтобы как-то разрешить эти сомнения, Ховинг и его помощники повторно отсмотрели сотни часов видеозаписей, накопившихся по результатам погружений дистанционно управляемых подводных аппаратов со съемочным оборудованием. Выяснилось, что самцы на них увешаны внедренными сперматофорами с той же частотой, что и самки (визуально определять светлые сперматофоры на значительно более темных телах кальмаров оказалось делом не самым трудным). Таким образом, любвеобильные кальмары-самцы вовсе не склонны к дискриминации по половому признаку при выборе особей в партнеры для спаривания.

В непроглядной черной тьме морских глубин, где половые партнеры подворачиваются редко и разделены огромными расстояниями, самцу, видимо, не так-то просто определить, кто ему попался на пути – самка или другой самец, а потому самцы не жалеют сперматофоров на осеменение любого встречного сородича, ведь лучше по ошибке одарить своим семенем другого самца, чем упустить случай оплодотворить самку. Так вот и осеменяют, похоже, кальмары-самцы всех подряд просто на всякий случай.

Тем же креативным подходом – сравнением музейных образцов с кадрами видеосъемки – Ховинг и Веччионе воспользовались для подтверждения теории, что на хронике подводных парных акробатических упражнений запечатлено именно совокупление. У хранящейся в музее женской особи одного из глубоководных видов сперматофоры были обнаружены глубоко в мантии, в месте смыкания внутренних поверхностей щупалец. Именно туда, судя по видео, самец и вводит свой терминальный орган, так что и здесь всё сходится. Однако последний этап сексуальной эстафеты кальмаров по-прежнему окутан завесой тайны: мы до сих пор не имеем понятия, как именно сперматозоиды из «врученных» самке пакетов добираются до ее яйцеклеток. Но и в этом вопросе у Ховинга наметились подвижки. Среди его последних интереснейших открытий – то, что сперматофор одного из видов кальмаров обладает… способностью к принятию решения{161}. На выходе из внутреннего канала терминальный орган реагирует на перепад давления, пакет раскрывается и высвобождает пачку сперматозоидов (т. н. сперматангий), которым предстоит после этого пробуравить себе путь вглубь плоти самки. Сперматангий содержит миллионы сперматозоидов, и часть так или иначе добирается с места внедрения под мантию до места оплодотворения. У тех видов кальмаров, самки которых имеют карманы для хранения спермы, сперматозоиды мигрируют или перемещаются туда. У некоторых видов самцы умеют доставлять сперматофоры прямо внутрь полости мантии, и там сперматозоиды оплодотворяют яйцеклетки, поджидая их на выходе из яйцевода. А вот в случае отложения сперматофоров на хвосте или затылке женской особи сперматозоидам приходится преодолевать долгий и тяжелый путь до яйцевода или даже еще глубже – до самого выхода из яичников.

Как им всё это удается – очередная тайна, поставленная перед учеными этими морскими «супермоллюсками», как их называет Ховинг. Ну а чем они не «супер»? Различные представители отряда кальмаров умеют среди прочего: выпрыгивать из воды и пролетать небольшую дистанцию по воздуху, подобно летучим рыбам; маскироваться на местности лучше любого спецназа; видеть практически в кромешной темноте своими огромными и сложно устроенными глазами; светиться; ну и, конечно, эрегировать пенис до длины, сопоставимой с длиной собственного тела. Никакой супермен таким комплексом сверхчеловеческих способностей похвастаться не может.

Но при всей впечатляющей длине их мужских половых членов кальмарам далеко до чудес ловкости пениса, которые демонстрируют подводные фокусники из числа их дальних головоногих сородичей-аргонавтов.

ЧЛЕНОМЕТАТЕЛИ-КАМИКАДЗЕ

Плоские черви устраивают фехтовальные поединки на пенисах, кальмары состязаются в ловкости и гибкости невероятной длины выдвижных фаллосов, при помощи которых они налепливают на самок свою сперму, а кое-кто из самцов – обитателей океанических видов – и вовсе научился как стрелой из лука или метательным копьем поражать самок в самое яблочко своими… отрывными пенисами.

Аргонавты [34] – весьма необыкновенный род осьминогов, презревших традиционный для других представителей этого отряда головоногих придонный образ жизни и отдавших предпочтение свободному плаванию в поверхностных слоях пелагиали океанов и морей. Самки аргонавтов – особи довольно приметные благодаря характерным раковинам с тончайшими стенками, из которых они высовывают, пошевеливая, свои изящные щупальца и за которые эти моллюски получили обиходное название «бумажные кораблики». Полупрозрачная, белая с перламутровым отливом раковина самки аргонавта по форме напоминает слепленную воедино и закрученную на конце спиралью внутрь пару створок морских ушек [35] , вот только служит это хрупкое сооружение из застывшей секреции специальных желез самки не столько домиком для нее самой, сколько инкубатором для ее оплодотворенных яиц. Тело самки аргонавта с раковиной жестко не связано, как это имеет место у двустворчатых моллюсков или морских улиток, но это не мешает ей уютно свиваться клубком в своем хрупком домике и регулировать его плавучесть путем изменения степени сжатия запертого под куполом раковины воздуха, который самка сама туда и заправляет по мере необходимости щупальцами, захватывая пузырьки с поверхности перед новым погружением.

Крупным осьминогом самку аргонавта никак не назовешь: максимальная длина ее тела вместе с раковиной и вытянутыми до предела щупальцами не превышает полуметра. Но на фоне карлика-самца она выглядит великаншей. Лишенные раковин самцы аргонавта длиной два-три сантиметра (самые «матерые» вырастают до 3,5 см) никакой робости перед превосходящими их размерами на порядок (а объемом и массой тела, соответственно, на три порядка) самками не испытывают. Как к этому относятся сами самки – сказать трудно, но любая из них рискует утром проснуться со странным ощущением от засаженного ей по самые жабры и всё еще шевелящегося отрывного пениса.

Да-да, аргонавты-самцы без колебаний расстаются со своим мужским достоинством, метко выстреливая им в самок с изрядного расстояния и таким образом осеменяя их дистанционно. Следует отметить, что у этих мальцов-стрельцов гектокотиль – не просто самое длинное из рук-щупалец, он длиннее всего тела половозрелого самца. До решающего броска это оружие хранится в свернутом виде в специальном колчане под левым глазом. Но как только пробьет час и появится возможность – забегая вперед, первая и последняя в жизни отважного аргонавта, – самец, извлекши из футлярчика, разматывает свой любовный конец и с отрешенностью дзен-буддиста отсекает и отпускает от себя{162} самое ценное, что имел, дабы удалиться на покой. Гектокотиль теперь должен сам постоять за себя и завершить последний рывок к лону самки. Исполнивший свою миссию самец вскоре умрет, а самка продолжит жить и спариваться снова и снова, но пронзившее ее мантию копье отсеченного пениса навсегда останется в ней саднящей занозой… Впрочем, дальше начинаются разночтения в интерпретации того факта, что у женских особей находят внутри мантии вошедшие туда из-под низу множественные гектокотили разных самцов. Вроде бы это указывает на возможность оплодотворения яиц одного и того же завода сразу несколькими самцами. Но уверенности в этом нет. Половая жизнь этих обитающих в открытом океане осьминогов по-прежнему таит в себе много загадок. И обманывали они нас в прошлом не единожды.

Впервые обнаружив эти отрывные мужские члены в полости тела самок, зоологи ошибочно приняли их за представителей совершенно отдельного рода червей-паразитов и дали этому роду название Hectocotylus. Так это имя несуществующих червей и прижилось, а со временем закрепилось за всеми специализированными руками-пенисами всех головоногих, у которых таковые имеются. Как именно самец аргонавта ухитряется отхватить себе этот гектокотиль и превратить его в метательный снаряд? Почему он идет на такую крайность? Эти вопросы по-прежнему остаются без ответа, отчасти и потому, что пронаблюдать за живыми самцами аргонавтов крайне затруднительно.