Чтение онлайн

Тоже шашлык.

Не дождусь сегодня я.

– Там твой Сережа, да?
– Таня прищуривается, машет рукой на фигурки морских птиц вокруг небольшого искуственного водоема.
– Вон. Тоже ищет что-то.

Сергей сидит на корточках, усердно ковыряется в крашеном зеленой краской корыте. Он в тех же мешковатых брюках, рукава куртки закатаны. Мы оба так и не переоделись с утра. После аэропорта не виделись, приехали сюда по отдельности. Он с Ирочкой и Златой. И еще с двумя нашими одногрупницами.

Хорошо павлину в малине, сладко.

– А почему, кстати, у вас разные фамилии?
– любопытничает Таня.

– Потому, что мы не родственники, - морщу нос.

Подходим ближе, и смотрим на его зад. Над поясом брюк виднеется резинка синих боксеров с белой брендовой надписью. Кусочек загорелой золотистой кожи под задравшейся футболкой. Толстая платиновая цепочка выбилась и зацепилась за воротник.

Дорогой, где ты был, бегал? Странно, но футболка сухая и совсем и не пахнет.

Зай, а ты принюхайся.

А, да. Чувствуются чьи-то мерзкие духи. Тяжёлый пряный запах. От тебя несёт малиновыми кустами. В которых ты ягоды ел. Разных сортов. С ГМО.

Потому как волосы у Ирочки явно крашеные. И у Златы. И у всех остальных до кучи.

Ну, вот кроме Тани. У нее своя фишка - лифчики с пуш-апом.

– Привет кладоискателям, - Таня обходит его. Останавливается напротив.
– И как там ценный груз, долго ещё? Наши уже с ума сходят. Одни налейболисты собрались.

– Готовченко?
– Сергей отряхивает от песка кусок желтоватой бумаги - часть какой-то карты. Щелкает себя по горлу.
– Нашли почти.

– Если вы щас притащите сундук алкоголя, все бросят играть, - Таня смеётся.
– И Вика останется без подарка.

– А сама она где?

– Ну…

Бла-бла-бла. Отворачиваюсь. В корыте перед Сергеем плавает стеклянная тара темного цвета.

Вот SOS, вот альбатрос. Все четенько.

Наклоняюсь, но он первым выхватывает её из мутной воды, обрызгав мне при этом лицо.

– На, Лесенка, - говорит сахарным голосом.
– Попросила бы. А то стоишь в сторонке, скромница.

Вытираю капли с ресниц, на коже остаются разводы от туши. Тяну бутылку к себе. Он не отпускает.

– Дай сюда уже!

– Так я даю, бери.

– Ничего ты не даёшь. Отпусти.

– Зай, я не держу.

Ладони скользят по мокрому стеклу. Сергей так и сидит на корточках, вполоборота, зажав в пальцах узкое длинное горлышко. Едва заметно улыбается краешком рта.

– Танюш, посмотри, как ее кривит. Можно повесить ее фотку на ворота. Вместо злой собаки. Скажем ворам - нет!

– Ты достал меня!
– со всей силы толкаю его в плечо.

От неожиданности он заваливается назад, к краю обрыва. Испуганно хватаю его за руку. Но не могу удержать, его вес тянет меня вниз.

И мы мы оба, под Танины крики, кубарем катимся с поросшей травой насыпи.

Бултых. Бултых. Бомбочками.

Начало сентября, вода не такая уж холодная.

Она ледяная.

Выпрыгиваю на воздух, как на пружине. Так морозит, б-р-р, я плохо плаваю, р-р.

– Спятила?
– Сергей выныривает рядом и отплевывается.
– Куп-куп, водица, прям парное молоко.

– Простокваша. У тебя вместо извилин, - у меня голос охрип. Куда-то слетела заколка. Встряхиваю волосами-сосульками, убирая их с лица.
– Чего ты вечно лезешь везде?

– Ребят, вы живы?!
– кричит нам Таня. Она и еще несколько отдыхающих озабоченно тянут шеи.

– Порядок, Танюш, - Сергей показывает ей большой палец.

Тяжелая одежда сковывает движения. Мы медленно плывем к пологому склону.

– Танюш, - передразниваю. Стучу зубами.
– Ириш, Викусь. Аленчик. Наталечка. Завязывай коверкать чужие имена.

– Почему, Лесенка? Игорьку не понравится?
– он быстро обгоняет меня, останавливает.
– Что за перчик, кстати? Антошки мало уже?

– Не суйся.

– Нет уж, - удерживает меня за руки в воде. Выстывшее озеро, а ему ни капли не свежо.
– Поделись с братом. Зачем ты притащила сюда толпу мужиков.

– Отцепись, холодно, - вырываюсь, но он дергает назад.

– Перестань, - встряхивает за плечи.
– На улице тепло, вода еще с лета не остыла. Отвечай, когда спрашивают!
– повышает голос, но это не приказ, а насмешка, с такой наигранной властью в интонациях валят вступительные в театральное. Эксцентричный клоун, у меня уже передоз его прибабахов.

Мой личный сорт дури.

– Захотела и позвала!
– рявкаю в том же тоне.
– Тебе забыла доложить.

– Склероз?

– Психоз. От тебя.

– Взаимно. Согласись, идеально.

За поясницу он плотно прижимает к своему телу, свободной рукой двигает к себе за шею. Онемевшие губы почти не чувствую, но его рот горячий, пылает жаром, и сам он, раскаленная плоть, ко мне переходит его тепло.

Могу оттолкнуть его и все.

Кто-нибудь слышит фальш?

Не верю!

Пасибки, Станиславский.

Не могу. Меня штырит.

Сильно.

Буду с ним целоваться, пока не умру.

И потом тоже, меня смерть не остановит, никто никогда ни за что не остановит.

Упускаю момент, после которого становится жарко. Все эти громкие слова про нереальное притяжение ни разу не вымысел, а эмоции осязаемы, крепкими морскими узлами прикручивают меня к нему навечно. Сжимаю, его сильные руки скользят в ответ, трогают волосы, и лицо, стискивают, чтобы ближе была. С ума схожу, мои тело и мозг лишь для него были созданы, чтобы он меня заполнил, вот она, жизненная миссия, такая примитивная и пошлая, но оттого и абсолютная, что передается через века с начала времен. Хочу упиться им вусмерть, он хочет того же но мешает, наши движения сталкиваются и путаются, полощу в воде его руки, обнимаю его в волнах, под футболкой, давлю ладонями широкую напряженную спину, ниже, растегиваю ремень, я так его хочу, что аж подбрасывает, у меня одна мысль, что полгода воздержания такому как он, он же меня разорвет, размажет, не слезет с меня, кусаю его губы, всерьез, такой неконтролируемый голод, да я его просто сожру, как самка богомола, едва только он кончит.

Он резко сдергивает с меня брюки, вместе с бельем.

Распахиваю глаза.

Осень, озеро, светло, мы сейчас займемся сексом прямо здесь, а где-то там на берегу трется Таня, может, даже видит нас, она, и еще люди на пикнике.

Какого дьявола.

У нас крыша поехала.

Отклоняю голову назад, вырываюсь, но он как зомби, ведет по голым бедрам, сжимает до боли, а я снова ощущаю холод воды и мокрую одежду.

– Да стоп, все, очнись, ты совсем?
– бью локтем ему в грудь.