Чтение онлайн

В гробовом молчании все смотрят ему вслед.

Торопливо удаляю сообщения. Кладу Игорешин телефон на стол.

– Это что, вообще было?
– в шоке спрашивает Генчик.
– Он пи-и-и что ли? Что он нес-то?

– Перепил паря, - жмет плечами Беляш.
– А еще спортсмен. Девочки, просьба. Когда будем собираться в следующий раз, давайте без левых пиплов. Только наша группа. Ок?

Мы с Викой киваем.

– Ладушки.

Еще с часик тусуемся в беседке. Прям уютно. Парни травят байки из школы, вспоминаем учителей, делимся, почему выбрали нашу профессию, и все так, будто уже сто лет знакомы.

Уже и не жалею, что позвала Игоря. До его истерики все были чужими какими-то, а тут прям сплотились против этого придурка, неожиданно было, думала нам самим придется разгребать за смс-ки. А парни заступились, и это так сблизило. Сильнее, чем неделя учебы. Каких-то пять минут цейтнота и вот, добро пожаловать в общую упряжку.

Ложимся спать, когда уже светает.

Вика, едва бухнувшись на подушку, сразу храпит.

Проверяю телефон. Подсох и вроде бы работает, если беглым взглядом. Приходит сообщение с пропущенными звонками Антона. Думаю, перезванивать или нет.

В окно стучат. Поднимаюсь на кровати, распахиваю створку.

– Привет?
– удивляюсь, увидев Антона. Я не его ждала.
– Ты куда пропал вчера? Вика говорила, что ты звонил, у меня телефон… - осекаюсь, всматриваюсь в его лицо. Неважно все. Бледный, круги под глазами. И вид какой-то… - что случилось?

– Мама в аварию попала. В больнице всю ночь был.

– Что с ней?

– Да плохо все, - она расстроенно машет рукой.
– Поехали со мной?

– Антош, я…

– Пожалуйста.

Нарик по трассе улепетывал от ментов. Когда обгонял фуру, вылетел на встречку. И приехал, лоб в лоб. У мерса передок всмятку, и при ударе вывалилась флешка из гнезда, поэтому мужика принимали без музыки. Под вопли жены, которая на задних сиденьях каталась.

А Света в реанимации. У её мазды такой непрочный корпус, пятерней шлепнешь по крыше и сразу отпечаток.

Ореховый кофе три в одном из автомата не хочет бодрить, уговаривать его бесполезно, а я не сплю уже двое суток почти.

И ещё телефон до конца не просох, сенсор работает через раз, пытаюсь отправить сообщение, но глухняк. Удалось только написать Вике, что уехала с Антоном. Дальше выполнять команды сотка отказывается. Они с кофе мутят бунт. Неповиновение.

Это хаос.

Это анархия.

Жёсткий стул обтянут драной клеенкой. И моим костям больно на нем сидеть.

Мда, я открытая жалобная книга. И жилетка для слез из меня таки паршивая.

Какой-то удод развалился на стульях напротив, ноги вытянул на половину коридора, и смотрит видосики с ютуба. Меня злит его рожа, и как в очередях орут, и то, как зеваю, не прекращая, и рот рвется.

На часах уже обед. Воздух с ароматом лекарств. По линолеуму шуршат бахилы. Бабка, что пришла на магниты, пытается пролезть в физкабинет, минуя остальных, ей еще потом на уколы надо, и да восстанет море и разойдутся воды, чтобы она прошаркала по дну прямиком на процедуры.

Сюда бы интерна Лобанова, с глупенькой историей про “ушиб всей бабки” или типа того.

Антон время от времени говорит с отцом, хочу попросить у него сотовый, но мне неловко. Толя вчера сорвал важную сделку и сразу рванул сюда, но билетов не было. Рейс только через час, а названивает он каждые двадцать минут.

Залипаю в телик.

Канал культура крутит нуднейшую документалку про письма с Камчатки. Вулканолог рассказывает о работе на сейсмостанции, что-то про вулкан, в помещении с музейной обстановкой показывает окаменевшие породы.

Ох, кому это интересно.

Отличная колыбельная. Стукаюсь головой об стену.

– Любимая, ты спать хочешь?
– замечает Антон.
– Давай я тебе такси вызову.

– Давай, - пытаюсь скрыть облегчение, но не получается. Я тоже волнуюсь за Свету. Но ничего почти не соображаю, и еще мне бесконечно звонят, а я не могу принять вызов на этом дурацком телефоне.

Антон по-шустрому договаривается на счет машины. Сжимает мою ладонь:

– Спасибо, что посидела со мной. Мне это очень важно. Одному тут капец. Ночью чуть не свихнулся.

– Все будет в порядке с твоей мамой, - уверяю. Так не по себе. Пока мы на базе играли в тупые никому ненужные игры, здесь в больнице шла другая жизнь. Грустная.

– Надеюсь, - он вздыхает. Помолчав, добавляет.
– И у нас с тобой последнее время тоже засада. Может, все наладится? Мне щас даже думать страшно, что кого-то из вас потеряю.

Не могу дать обратку.

– Буду на связи, - поднимаюсь на ноги.
– Как только узнаешь что-то, напиши, ладно?

Он провожает меня до такси, закрывает за мной дверь. Смотрю, как обходит машину и расплачивается с водителем. Похож на маленького потерянного мальчика. Мне аж на психику давит.

По дороге в окна теплым ветром стучится беспечное воскресенье.

Я родилась в воскресенье, говорят, счастливчики эти люди, под покровом самого солнца. Оптимисты, сквозь мрак несут в душе свет.

Но я сегодня соткана из тьмы. У-у-у, слышно, как завывает ветер в заброшенном доме, и гремят цепи Каспера?

Читала о знаменитостях, Джонни Депп тоже родился в воскресенье, мне он нравится, особенно классный готический фильм “Сонная Лощина” про всадника без головы, там страшненько и напряженно, и красивая история любви.

Антону такое не по вкусу он, крайне тупо смотрит фильмы, начало, потом перематывает на середину, потом в конец. Даже если я прошу оставить. Плевать он хотел. Он больше любит клипы. И включает в общественных местах, как тот тип из больницы. Может, щас на пару смотрят что-нибудь.

Дома сразу переставляю симку в старый леново с разбитым экраном. Читаю сообщение от Вики:

Олеся, возьми трубку где тебя черти носят?!

Перезваниваю, обрываю поток возмущений и даю краткий пересказ, он сводится к : все нехорошо.

– Я-я-сно, - тянет Вика.
– Мы уже скоро с базы выдвигаемся. Сережа, кстати, отдал мне твое кольцо. Ты его у него в машине потеряла. Оно тебе большое что ли? Мне как раз. С розовым маникюром так нежно смотрится. Я померяла, ты же не против?

– А он еще там?