Чтение онлайн

– Спасибо, - благодарит мужчина и первым вознает ложку в угощение. Отламывает кусочек, пробует. Жует. Лихо, даже не удивляется. Глотает. Цепляет следующий.

Смотрю на Сергея. Ах, да, голодный край. Он вроде даже и не жует. Он хотя бы чувствует, что вкус слегонца странный?

– И как?- влезает мама.

Макогон-младший поднимает большой палец.

– Вкусно, однако, - говорит Макогон-старший. И почему-то смотрит на меня.
– А вот это белое что?

– Пудра сахарная, - мама тревожится.
– Слишком сладко?

– В самый раз. Дочка помогла?

– Немного, - соглашается мама.

– Так и подумал. Олеся, а готовить, наверное, любишь по экзотическим каким -то рецептам?

– Угу, - утыкаюсь носом в тарелку. Делаю вид, что жую яблоко. Мои уши загораются. И полыхают.

Как-то раз в садике мы с Викой подшутили над одной противной девочкой. Смешали в бутылке воду, оранжевую краску и сахар. Великодушно угостили: новая газировка, Викин папа привез из Германии. Пока гуляли, она выпила полбутылки. А потом два дня не ходила в садик, ее родители сказали, что ту тошнит от нашей водички.

Нам обеим так влетело тогда, что мы потом еще очень долго ни над кем не шутили.

Илья ест и нахваливает, одолел уже третью часть от того, что на тарелке. Вот отчаянный. Это же не вкусно. Он сейчас похож на ту бедную девочку.

– Олесь, а сама что тортик не кушаешь?
– спрашивает Илья сладким голосом.
– Худенькая такая, давай я за тобой поухаживаю, отрежу, - он тянется за ножом.

А, нет, никакая он не бедная девочка. Ясно в кого сынок такой остряк.

Резко встаю из-за стола.

– Надо, наверное, лишнее убрать?
– для виду сгребаю пару блюд и выхватываю тарелку из-под носа Ильи.

– Олеся!
– возмущается мама.
– Человек же ест!

– Сама мне вечно говоришь, что мучное на ночь вредно, - торопливо забираю заодно и сам пирог, - вот утречком завтра, с чайком, - выхожу из комнаты.

Через завал коробок пробираюсь в столовую. От дверей пустое пока пространство, огромное, можно на велике кататься. Дальше стойка отделяет кухонную часть.

Вытряхиваю остатки пирога в мусорное ведро и ругаюсь себе под нос.

– Тебе не слишком нравится ходить по гостям, да?
– раздается за спиной голос Ильи. На стол он ставит пустую тарелку Сергея.
– Съел. Даже не понял.

Сережа видите ли не понял. Как так можно, пихать в себя все, без разбору. Сильнее чем его рожа и чем этот вечер, раздражает только тот факт, что пижон-павлин-Макогон-Самогон никак не реагирует. Почему он меня злит, а я его не могу?

– Или сделал вид. Извините, - искренне говорю мужчине, разгибаясь.
– Просто ваш сын…

– Что? Уже успел тебя достать?

– Так заметно?
– ополаскиваю в раковине блюдо.

– Знаешь, - доверительно говорит он, - с этим ремонтом, меня-то почти не бывает дома. Только рабочие. И Серега как включит музыку на всю катушку, с восьми утра и до вечера, - Илья берет у меня из рук чистое блюдо, ставит в сушилку.
– Соседи уже приходили жаловаться. У многих маленькие дети.

– Дети отдельная тема, - передаю ему следующую тарелку.
– Недавно на четвертом этаже ребенок орал от заката до рассвета. А потом нас с мамой позвали понятыми, соседка ударила ножом мужа, порвала легкое, его в больницу, ее под следствие, ребенка забрали.

– Кошмар, - Илья качает головой.
– Твой торт с мелом на этом фоне наивная выходка. Если, конечно, не держишь в запасе мышьяк или цианид, - мужчина улыбается, широко, открыто, точь-в-точь как Сергей.
– Мир?

Невольно отвечаю улыбкой.

А он стратег. Даже если и думает, что я избалованная кретинка, то все равно из-за мамы придерживается старой, как мир истины - держи друзей близко, а врагов еще ближе.

– Лесь, тебе Антон звонит, - кричит мама, ее голос и “Нирвана” на звонке все громче, она появляется в проеме, - вы в клуб собирались? Ого, какое помещение получилось, - мама вертит головой.

– Я на ночь у Антона останусь, - быстро чмокаю ее в щеку, перед тем, как уйти.
– До свидания.
– Илье. Шепотом.
– Мир.

Опрометчиво думала, что на сегодня все, уже ничего хуже быть не может, пока не села в машину к Антону.

– Привет, - с переднего сиденья оборачивается Женя.

Может.

– Привет, - я сейчас похожа на кассиршу из супермаркета, такая же “счастливая”.

– За Викой и погнали?
– Антон ловит мой взгляд в зеркале.
– Как вечер, как соседи?

– Скука смертная.

– Точно?

– Преточно.

– Ничего, ща зажжем, - Женя хлопает в ладоши.

Сомневаюсь. Набираю сообщение Вике. Узнав, что с нами Женя, подруга отказывается ехать.

Лучше такси.

Везет, у нее есть выбор.

А Женя тем временем вовсю чешет языком. Он рассказывает про Георгия. Снова. Не понимаю, что у этого типа общего с Антоном.

Георгий или ласково Гуленька живет у Жени дома больше года, в отдельной комнате. Была там - он все загадил с пола до потолка. Это голубь, или голубка, у нее было что-то с крылом когда парень ее нашел. Лечил он или что делал, но голубь не может оправиться второй год. Иногда Женя ходит с ним в парк гулять. Нет, не на поводке.

По-моему у него платоническая зоофилия. Или как это еще назвать.

– … потому, что я живу на девятом этаже, - болтает Женя.
– может, Гуленька просто боится. Я сам боюсь ее отпускать с такой высоты. И поэтому я ищу квартиру на первом. С балконом. Поначалу сниму на месяц. Тогда Гуленька сможет прилетать обратно. Если все пойдет гладко, то я…

– О-о-о-й, - не выдерживаю и стукаю лбом об стекло.
– Антош, сделай погромче, там моя любимая песня.

Читаю сообщение от Вики.

Ну, как там Гуленька?
– ржущий до слез смайлик.
– Лесь, только я не одна. За мной щас Сережа заедет. Раз там еще Женя, еще один человек не помешает, да?)

Всех колбасит под “Женю на движении”. Исполнительница, еще когда участвовала в песенном шоу по телику, уже казалась ненормальной. Нашему Жене нравится, он пританцовывает, сидя на вип-диванчике, но уйти в отрыв не может, пока не договорит. А слов в арсенале еще много, у него в голове склад тире голубятня а-а-а, вот такой ширины, а-а-а, вот такой глубины.