Чтение онлайн

Обобщая материалы литературы, можно сказать, что психические расстройства у серийных опасных сексуальных преступников, в том числе убийц представлены не только садизмом, но и иными парафилиями - педофилией, эксгибиционизмом, геронтофилией, трансвестизмом, множественными расстройствами сексуального предпочтения. Однако, «стержневым» проявлением их все же являются садистские тенденции. Это позволяет говорить о существовании садистского типа многих парафилий [5]. Основной мотив насилия у этих лиц направлен не столько на удовлетворение сексуального влечения, сколько на реализацию потребности в господстве над жертвой и на причинение ей морально-физических страданий.

По своей динамике садизм разделяется на группы с прогредиентным и непрогредиентным течением. Между прогредиентным и непрогредиентным видами парафилии по факторам предиспозиции и клиническим показателям обнаруживается значительное сходство, что позволяет предположить, что непрогредиентные парафилии являются более ранним этапом клинического развития прогредиентных. Ключевой характеристикой серийной сексуальной преступности является отнесение ее к зависимому (парафильному) поведению с обсессивно -компульсивными расстройствами, потребностью в восстановлении психофизического комфорта и иллюзорной компенсации, снижении способности контролировать свое поведение и увеличением толерантности, утрате альтернативных интересов, пренебрежении осложнениями и вредными последствиями, появлением абстинентного синдрома. Траектория прогредиентного развития зависимого поведения может измениться в точках бифуркации лишь при мобилизации ресурсов адаптации, компенсации или защиты. В этом случае может меняться объект или стиль реализации зависимости. Ремиссия в синергетическом контексте представлена переключением зависимой личности на иную поведенческую траекторию при сохранении зависимого паттерна.

Здесь более подробно следует остановиться на социогенезе парафильного поведения, который во многом предопределяется нарушением структуры и функции родительской семьи, нарушением психосексуального созревания и социализации личности в дисгармоничной миллисоциальной среде. Оценка мировой научной литературы [52, 56, 57, 65] позволяет сделать вывод, что серийными сексуальными убийцами становятся «униженные и оскорбленные» (термин Достоевского) в детстве люди (в том числе и сексуально униженные [32]), при этом прослеживается связь между детским аутизмом и последующим серийным гомицидным поведением [ 66].

На это обстоятельство обращали внимание многие известные философы прошлого, начиная с Аристотеля, который писал: «Способности у нас от природы (врождённые), а добродетельными или порочными от природы мы не бываем» (1106а10). Например, одни люди имеют «звероподобный» (крайне жестокий) склад души «вследствие болезней, причем у некоторых от помешательства..., другие - «от привычки, как, например, у тех, кто с детства терпел насилие» (1148Ь25-30) [3]. В этом плане показателен случай Уикю МйЫша, который в детстве потерял родителей и был вынужден пребывать в социальной изоляции вместе с буйно -жестокой, психически больной бабушкой в течение двенадцати лет, то есть до начала полового созревания. Этого было достаточно для формирования стойкого отвращения к женщинам с идеализацией мужской силы и красоты. Ненависть к слабому и позорному самообразу изживалась в сексуально -садистских фантазиях, которые преображали Уикю М^Ыта в гомицидном сексуальном слиянии с объектами гомоэротических устремлений. Серия убийств красивых мужчин и ритуальное самоубийство явились результатом кристаллизации фантазий перерождения и возрождения через свой приоритет в гомицидных сексуальных действиях [63].

При современных анализах личности сексуальных насильников и убийц установлено, в детстве к ним телесные наказания и психические унижения применялись чаще, чем к правопослушным людям. Преступники, совершившие изнасилование или убийство, чаще находятся в конфликте с окружающими, с самим собой, обладают повышенным уровнем тревожности, незначительные психотравмирующие переживания способны вызвать у них выраженную агрессию, при этом прослеживаются прямые корреляции между суровостью внутрисемейного наказания и выраженностью агрессивности у детей. Воспитание будущих серийных сексуальных насильников и убийц, как правило, включало скрытое или явное эмоциональное отвержение. Практически все эти дети подвергались вне - и внутрисемейному физическому насилию, а более половины из них -еще и сексуальному. Существенными факторами в формировании сексуального гомицидного поведения и садизма являются нарциссизм, аутомоносексуализм, аутизм, недостаток и неопределенность самоидентификации. Сексуальное убийство нередко и предпринимается как попытка самоидентификации, идентификации себя в новом качестве [67].

У сексуальных насильников выявляются повышенная ранимость, обидчивость, постоянное переживаемое чувство «униженности и оскорблённости», враждебности окружающего мира с желанием непосредственного мщения или мщения в гене -рируемых ими садистских фантазиях [1, 17, 47]. Естественно, что эти аутистические и крайне жестокие («зверообразные» по Аристотелю) фантазии мстительного характера являются компенсаторными. Такая личность не имеет психосоциальных ресурсов для продуктивной самореализации в учебной и трудовой деятельности, коммуникативной среде и семейных отношениях; ее социальная дезадаптация будет нарастать. Во многом именно поэтому по компенсаторным механизмам развивается погранично аномальное садистически-сексуальное зависимое поведение. Оно характеризуется обсессивными садистическими мастурбаторными фантазиями, иногда реализуемыми в соответствующих обсессивно - компульсивных действиях при суженном сознании, сниженном прогнозировании последствий, малой способностью замечать опасность со стороны окружения. При этом отмечается подчиненность собственных интересов исключительно садистической активности, с соответствующей длительной фиксацией внимания и снижением способности контролировать погружения в патосексуальные реминисценции, несамостоятельностью и пассивностью в выборе стратегий поведения за пределами парафилии. В самом начале развития патологии садистские убийства обычно совершаются по отношению к животным, но, как правило, серийно. Деликт порождает «разрядку», доставляет успокоение, ремиссию.

Патологическое зависимое поведение отличается от погранично аномального наличием эпизодов измененных состояний сознания при реализации психической и физической зависимости, непреодолимостью и компульсивностью, стереотипизацией криминального патосексуального стиля жизни, синдромом отмены. По мнению А.О. Бухановского и О.А. Бухановской [5], признаки зависимости при сексуальном садизме обуславливают повторные сексуально-агрессивные действия и проявляются в следующих синдромах:

1) синдром измененной реактивности представлен учащением деликтов с сокращением периодов ремиссий, ростом патосексуальной толерантности, оскудением внеэпизодной нормативной сексуальности;

2) синдром психической зависимости проявляется обсессивным влечением, состоянием психического комфорта в патосексуальной ситуации, изменением формы переживания деликта;

3) синдром физической зависимости представлен компульсивным влечением, состоянием физического комфорта в патосексуальной ситуации, изменением формы проявления деликта, «синдромом отмены».

Сексуальное насилие, изначально заложено в биологическую природу человека, однако, далеко не каждый становится насильником, и даже не каждый случай насилия является деструктивным. Не существует «насилия вообще» вне конкретной реальности, не существует ни «плохого», ни «хорошего», ни «доброго», ни «злого», «нравственного» или «безнравственного» вне нашего мышления, вне оценочных категорий конкретных людей и человеческих сообществ. Лишь мышление конкретных людей, преломление ими какой-либо информации, придает объективно существующему явлению природы, общественной или сексуальной жизни ту или иную окраску. Не познав явление нельзя влиять на него. Лишь научные знания дают нам возможность воздействовать на явление в сторону усиления или ослабления его свойств. Но полностью уничтожить вечно существующее явление нельзя, поскольку, как бы мы не старались, нам никогда не постичь абсолютной истины, возможно только приблизиться к ней.

Насилие одного животного над другим в природе биологически всегда оправдано, поэтому человеческие понятия жестокости и деструктивности здесь не уместны. Так, Аристотель крайнюю испорченность в человеке называл «зверство», «пороком не человеческим», объясняя при этом, что «мы так назвали порочность, которая проявляется не в звере, а в человеке... Почему только в человеке? Не по какой иной причине, как по той, что в звере нет дурной первоосновы», так как нет разума [2].

Известно, что любая личность является продуктом социальных отношений. Новорожденного иногда сравнивают с чистым листом бумаги, на котором окружающая его среда оставляет свои письмена. Следовательно, при должном воспитании биологическая предрасположенность к сексуальному насилию лиц мужского пола так бы и осталась нереализованной предрасположенностью, но исторические знания показывают нам бесконечную череду самого изощрённого, почти тотального физического и сексуального деструктивного насилия, практически, во всех более или менее развитых культурах. Лишь примитивные первобытные общества в этом отношении почти всегда невинны.

В животном мире действует дилемма - либо съешь сам, либо съедят тебя. С одной стороны, в биологическом понимании, человек - существо, выделившееся из животного мира. С другой стороны, нельзя игнорировать огромную и, скорее всего, преимущественную роль социальных факторов, так как человек - существо социальное. Половые гормоны у человека являются лишь основой полового влечения, агрессии, степени их выраженности, но сами по себе не влияют на содержание психической и физической их реализации. Люди, формируясь в разных социальных, климато -географических, культуральных условиях, приобретают и разный набор страстей, различные характерологические особенности, о чём ещё в V веке до н.э. говорил Геродот. Условия формирования человека, его быт предопределяют, какие страсти начнут доминировать над ним.

Несомненно, что агрессивное поведение имеет гормональную и генетическую «подпитку». Так, выявлена устойчивая взаимосвязь между агрессивным поведением и андрогенами, на уровень которых может влиять ряд природных факторов, вплоть до фотопериодизма. Выявлено достоверное повышение уровня тестостерона, надпочечниковых андрогенов и существенное снижение индекса эстрадиол/тестостерон у мужчин и женщин с агрессивным поведением, снижение содержания андрогенов у лиц с повышенной внушаемостью и конформностью. Агрессивность изменяет биохимические процессы в организме, трансформирует метаболизм, соответственно меняется и внешний облик агрессивных и неагрессивных особей [45, 50, 53, 70]. Отмечая биологическую обусловленность агрессии, мы не можем не замечать и значительное влияние на неё социальных и ситуационных факторов (провокация со стороны других лиц, социальная фрустрация, негативное влияние средств массовой информации и массовой культуры, алкоголь, наркотики и т.д.). Более того, оказалось, что гормональная регуляция поведения даже у животных зависит от социальных факторов [33].