Чтение онлайн

Если агрессивность действительно связана с сексуальностью, то нельзя быть уверенным, что эта взаимосвязь является врождённой. Когда же происходит слияние Эроса и агрессии? Когда закладывается в человека асоциальность и жестокость? Иными словами, необходимо знать, когда в результате каких-то условий среды начинает, а может быть, и полностью формируется деструктивная сексуальность, которая, развиваясь в индивидууме, логично завершается тем или иным преступным результатом. Ответ на этот вопрос можно частично найти у того же З. Фрейда [ 26]: «Мы можем полагать, что жестокие душевные движения происходят из влечения к овладеванию и проявляются в сексуальной жизни в такое время, когда гениталии ещё не получили своего позднейшего значе -ния». Таким образом, З. Фрейд допускал происхождение деструктивности не из сексуальности, но, судя по всему, в его понимании деструктивность соединяется с сексуальностью на ранних стадиях развития ребёнка (в допубертате или в раннем пубертате).

Интересна и представляется важной мысль З. Фрейда [ 20] о первоначальном разрушительном влечении: «Мы можем его

воспринять лишь при двух условиях - если оно соединяется с эротическими влечениями в мазохизме (аутоагрессия) или если оно как агрессия направлено против внешнего мира (гетероагрессия) - с большим или меньшим эротическим добавлением. Напрашивается мысль о значимости невозможности найти удовлетворение агрессии во внешнем мире... Тогда она, возможно, отступит назад, увеличив силу господствующего внутри саморазрушения... Не нашедшая выхода агрессия может означать тяжёлое повреждение; всё выглядит так, как будто нужно разрушить другое и других, чтобы не разрушить самого себя».

При современных анализах личности сексуальных насильников и убийц установлено, в детстве к ним телесные наказания, психические и сексуальные унижения применялись чаще, чем к правопослушным людям. Впрочем, ещё Э. Фромм [28] в следующей форме донёс до нас мысли Аристотеля: «Подрастая, ребёнок находит разные возможности оплатить за поражение (капитуляцию перед превосходящими силами взрослых), при этом он сам осуществляет те самые действия, от которых он страдал, будучи младенцем: если в детстве от него требовали подчинения, он стремится господствовать, если его били, он сам становится драчуном, - словом, он делает то, что был вынужден терпеть, или же то, что раньше ему запрещали. Практика психоанализа даёт огромный фактический материал, подтверждающий, что многие неврозы, навязчивые идеи и сексуальные аномалии являются следствием определённых запретов в раннем детстве».

В. Райх [18] также считал, что сексуальная асоциальность закладывается существующим общественным воспитанием и вытекает из неудовлетворённости естественных притязаний. Ещё в 1930 году он высказал интересную мысль о том, что репрессивное регулирование естественных биологических притязаний людей, начинающееся с подавления детской мастурбации, порождает в результате неудовлетворения биологических и социальных потребностей «вторичные, судорожные, асоциальные влечения». В. Райх предложил различать врождённые биологические влечения от зало -женных воспитанием вторичных социальных или асоциальных влечений. По его мнению, в основе профилактики асоциального сексуального поведения должны лежать доброжелательность и одобрение проявлений детской сексуальности, разъяснение ее проявлений и возникающих вопросов, помощь в её развитии, а не кары, начинающиеся с подавления детской мастурбации. Стоит оговориться, что изложенное не следует понимать примитивно и вульгарно, как совершение совместных сексуальных действий с ребенком. Здесь речь идет лишь о половой социализации ребенка, основанной на классической платоновской модели эротизации педагогической дружбы по схеме «наставник - ученик».

Наблюдения показывают, что для большинства серийных сексуальных насильников убийство является своеобразной эмоциональной разрядкой, высвобождающей глубоко подавленные, тщательно скрываемые (даже от самого себя) переживания. Жертва служит как бы пусковым механизмом, пробуждая воспоминания о том, что кто -то давно (в детстве или юности) унизил, оскорбил будущего киллера, каким-то образом надругался над ним. Убивая, киллер восстанавливает душевное равновесие. Совершённое им преступление - это акт возмездия, которому, как правило, находится рациональное оправдание (борьба с проституцией, гомосексуализмом, иными общественными пороками), избавляющее преступника от чувства вины [15].

Есть ещё небольшой, но существенный аспект: у лиц, совершивших сексуальные преступления, длительное заключение усиливает агрессию; насильники начинают воспринимать женщину (или юношу, ребёнка) как виновника наказания, унижения и сексуальной фрустрации. У осуждённых за сексуальные преступления лишение свободы часто приводит лишь к закреплению девиации и появлению или росту агрессивности по отношению к объектам их сексуального предпочтения, опыт отбывания наказания за совершённое сексуальное насилие усиливает их агрессивные сексуальные позиции [22]. При этом патологическое зависимое поведение отличается от погранично аномального наличием эпизодов измененных состояний сознания при реализации психической и физической зависимости, непреодолимостью и компульсивностью зависимости, стереотипизацией криминального патосексуального стиля жизни, синдромом отмены. В исходе субъекта ожидает тотальная социальная дезадаптация.

Психогенез в существенной мере предопределен преморбидной психопатологической отягощенностью, отличающейся эмоциональной и коммуникативной дефектностью, которые в дальнейшем проявляются шизоидным радикалом психопатизации и деформации личности. Такая личность, сталкиваясь даже с банальными жизненными трудностями, может испытывать разнообразные социально-стрессовые расстройства, которые и запускают процесс формирования первичного парафильного паттерна у зависимой личности. Появляются яркие реалистические садистические реминисценции и фантазии на фоне инфантильности и внушаемости, простодушия, чувственной непосредственности, любопытства или высокой половой активности, максимализма и эгоцентризма, впечатлительности и нетерпеливости, склонности к риску и вызову опасности. Существенными факторами в формировании сексуального гомицидного поведения и садизма являются нарциссизм, аутомоносексуализм, аутизм, недостаток и неопределенность самоидентификации. Сексуальное убийство нередко и предпринимается как попытка самоидентификации, идентификации себя в новом качестве [67].

Зависимые личностные расстройства характеризуются оскудением нормативной сексуальности, деформированием личности и эмоциональным выгоранием, неспособностью самостоятельно принимать решения за пределами патосексуального криминального стиля жизни, сочетанием шизоидных черт личности с плохой переносимостью одиночества, что поддерживает развитие тревожной депрессии и толкает к совершению деликта, дающего временную психо-эмоциональную разрядку. В исходе можно только гипотетически ожидать мозаичный парафильный психический дефект.

Соматогенез парафильного поведения относится к наименее разработанным аспектам этой проблемы. Важную роль играет неспецифическая наследственная отягощенность, неблагоприятные интра- и перинатальные воздействия. Ответом на разнообразные вызовы и трудности могут быть различные нормативные психосоматические реакции, которые в дальнейшем переходят в функциональные психосоматические расстройства (органные неврозы) и соматоформные расстройства, клинически описывающие индивидуальные особенности формирующегося «синдрома отмены». Тяжесть возможных коморбидных психосоматических заболеваний предопределяется длительностью «синдрома отмены», неспособностью деформированной личности садиста добиваться психосексуальной разрядки в рамках адаптивного поведения. Иллюзию снятия напряжения дает только патосексуальный деликт с сексуально-садистским поведением. При всех формах зависимого поведения отсутствует параллелизм в выраженности психических, неврологических и соматовегетативных расстройств. Если химические зависимости дают в соматогенезе эволюцию расстройств, существенно связанных с токсическим агентом, то нехимические зависимости (и, в частности, парафильные) в качестве компенсаторного варианта развития имеют коморбидные психосоматические заболевания. Это можно назвать механизмом соматизации зависимости. В исходе можно ожидать соматоневрологические осложнения. Понятие коморбидности базируется не столько на традиционном представлении о сочетаемости патологии, сколько на этиопатогенетическом единстве большинства форм зависимого поведения [12].

Развитие парафильного поведения имеет нелинейную динамику, траектория которой включает фракталы: предиспозиции, латентный, инициальный, развернутой клинической картины, исхода. Парафилия возникает как результат импринтинга и процесса научения, расширяющего диапазон сексуальной приемлемости, вплоть до включения в него патологических форм сексуальной активности. В наиболее прогредиентном варианте происходит смена фракталов: предиспозиции – измененная биопсихосоциальная «почва»; латентный – воспоминания ^ навязчивые реминисценции; инициальный – обсессивные фантазии ^ обсессивно-компульсивное жестокое поведение по отношению к животным, сопровождающееся сексуальными действиями; развернутой клинической картины – садистское поведение с признаками зависимости; исходный – обратный патокинез.

Признаки зависимости при сексуальном садизме обуславливают повторные опасные агрессивные сексуальные действия и проявляются в следующих синдромах:

1) синдром измененной реактивности представлен учащением деликтов с сокращением периодов ремиссий, ростом патосексуальной толерантности, оскудением внеэпизодной нормативной сексуальности;

2) синдром психической зависимости проявляется обсессивным влечением, состоянием психического комфорта в патосексуальной ситуации, изменением формы переживания деликта;