Чтение онлайн

Известно, что многие дети начинают узнавать пол окружающих с двухлетнего возраста. При предъявлении детям обнаженных фигур взрослых (обычно используется изображение Адама и Евы), они первоначально не могут определить пол изображенного человека. Это свидетельствует, что в процессе гендерной идентификации окружающих ребенок использует внешние признаки (одежда, прическа, род занятий). Как только понятие пола осваивается ребенком, его можно на первых этапах формально обучить, как отвечать на вопрос мальчик он или девочка. Первые ответы обычно даются детьми с заметной задержкой и внешне видимыми усилиями вспомнить правильный ответ. Двухлетний ребенок уже знает свой пол, но еще не в состоянии объяснить, почему он называет себя мальчиком или девочкой, так как не знает основного признака половой принадлежности. Малыш еще не придает решающего значения половым органам, и часто мальчики собираются стать девочками и наоборот. С позиции малыша ему достаточно сменить имя и переодеться, как вся проблема может быть решена. Со временем дети получают разъяснения, видят и понимают, что у мальчиков короткая стрижка, а у девочек бантики и косички, мальчики играют машинками, а девочки – куклами, мальчики носят брючки, а девочки – платьица. Известный антрополог Маргарет Мид отмечала, что у девочек в Новой Гвинее нет ни кукол, ни игр «в младенцев», а когда детям давали кукол, с ними играли только мальчики, копируя поведение с детьми своих очень нежных отцов. Но там так принято, и в том или ином виде различия есть, и ребенок узнает их

Ближе к трем годам по мере освоения речи, дети довольно бойко отвечают на этот вопрос. Но если взрослый выражает сомнение, они могут пережить некоторое замешательство, но потом все быстрее и настойчивее озвучивают свою гендерную версию. В самом начале гендерной аутоидентификации их еще можно переубедить в обратном, приводя даже самые нелепые аргументы. Но уже после трех лет эти попытки могут спровоцировать бурную реакцию протеста, особенно у мальчиков, и провокатор рискует в крайних для детского лексикона выражениях услышать оценку своих умственных способностей. В таких ситуациях девочки менее конфликтны и стремятся перевести разговор на другую тему или персону. Ближе к четырем годам, когда формируется личность, ребенок быстро понимает игровой характер подобных провокаций, они могут вызвать у него смех и каскад заведомо нелепых сентенций в развитие этой темы. То, что становление полового самосознания совпадает во времени с формированием личности, далеко не случайно. Любой человек не мыслит себя иначе, как представителем определенного пола. Сознание пола является фундаментом личности. При синдроме деперсонализации в рамках подростковой шизофрении, дезинтеграция психики иногда сопровождается переживаниями утраты пола, обратного полового развития, и тогда возникает самый интенсивный из существующих страх – страх утраты чувства «я». Формирование полового самосознания происходит по описанным Узнадзе закономерностям и включает стадию выработки установки и стадию ее закрепления. Сложившуюся гендерную аутоидентификацию невозможно изменить. Одним из показателей сформированного полового самосознания является грамматическая конструкция речи, в которой ребенок правильно употребляет по отношению к себе родовые окончания слов. Если мальчик воспитывается в женском окружении и известном дефиците внешнего общения, он может какое-то время говорить о себе в женском роде, но эта тенденция очень скоро выправляется.

С появлением полового самосознания его атрибуты появляются в «профессиональных» играх: машинист, пожарный, военный у мальчиков, врач, учитель, продавец у девочек. Аналогичным образом появляется стремление выбрать в «семейной» игре роль, соответствующую полу: отца, деда, на худой конец, сына у мальчиков, или матери, бабушки, дочери – у девочек. Явное предпочтение отдается одежде, соответствующей полу, традиционным игрушкам (оружие, машинки, спортивные принадлежности, конструкторы или куклы, мягкие игрушки-животные, детская косметика, посуда). Попытки навязать функциональную на взгляд родителей, но недостаточно гендерно поляризованную одежду могут вызвать бурный протест ребенка, зато взрослая «гендерная» одежда и предметы пользуются у детей почти фетишистской популярностью. Именно дефицит полового самосознания на первых этапах его становления заставляет ребенка искать убедительного подтверждения своей гендерной аутоидентичности в этих атрибутах пола. Мальчик может стащить у курящего отца сигарету и демонстративно «курить» ее не разжигая. Девочка может самозабвенно ходить в маминых туфлях на каблуках, красить ногти и губы маминой косметикой и требовать признания ее неотразимости. Формирование полового самосознания – чрезвычайно важная и непростая работа для детского ума, она требует активного включения в этот процесс и занимает немало времени.

Полуторагодовалые дети проявляют особенную нежность к матери, когда устают, оказываются взволнованными или если их штанишки мокрые. К двум годам они стремятся поцеловать мать перед сном и ждут ласки отца. Если до полутора лет ребенок вообще, не реагирует на половой акт взрослых, осуществляемый в одной комнате с ним, то в 2,5—3 года дети могут уловить «сексуальный запах» происходящего в спальне родителей и отреагировать на это неадекватно или отрицательно. Иногда ребенок, расплакавшись, пытается остановить родителей. Еще не зная о роли отца в рождении детей, он воспринимает его как жестокого захватчика, так как у ребенка возникает впечатление насилия и агрессии. Ему кажется, что родители бьют один другого, душат или кусают. Увиденное вызывает у него смущение и страх, а чаще острое чувство беспомощности и покинутости. Если родителям удалось заметить, что ребенок видел их «сексуальные игры», то не оставляя общение с ним «на потом», лучше его успокоить. Можно отвлечь ребенка, переключить его внимание, а иногда достаточно сказать, что это была просто «игра», не добиваясь от малыша рассказа о том, что именно он видел.

Но не только сам половой акт может вызвать негативную реакцию и не только собственные половые органы вызывают интерес у ребенка. К трем годам большую заинтересованность вызывает у детей вид обнаженных людей. Они начинают отличать мальчиков от девочек по неодинаковым позам во время мочеиспускания и проявлять интерес к физиологическим различиям между полами. Теперь уже трудно предвидеть, чем обернется для детей сознательная демонстрация родителями своей обнаженности.

Молодые матери часто бывают озадачены, если во время переодевания трехлетний сын бурно пытается ворваться в комнату или в ванную. Дети проявляют интерес к устройству половых органов противоположного пола. Многие из взрослых сохраняют воспоминания о таком опыте в течение всей жизни. Правда, как показали психологические исследования, такие ранние воспоминания часто оказываются ложными в связи с особенностями запоминания у детей. Если такое поведение ребенка вызывает осуждение или наказание со стороны родителей, то ребенок довольно рано начинает понимать, что есть тема, о которой не принято говорить. Естественное любопытство маленьких детей выражается в вопросах, замечаниях, оценках. Все, что связано с полом, интересует детей и большинству из них просто интересно видеть, что там у других, как «это» устроено и т. л. Такое поведение естественно и нормально, причем по отношению не только к своему телу и сверстникам, но и к наблюдениям за взрослыми и животными.

Но от вопросов ребенка о половых органах родители нередко отмахиваются, об обнаженном теле и о том, где берутся дети, не говорят или игнорируют интерес малыша. Это замалчивание, высмеивание, пренебрежение, неодобрение темы, из-за которой некоторых даже наказывают, вскоре связывается ребенком с чем-то плохим. А затем и постыдным, грязным, низменным. Из-за страха перед взрослыми ребенок может прекратить расспросы, но не потеряет любопытства. Так девочки в детском саду пытаются помочиться подобно мальчикам, стоя перед унитазом. А на замечание воспитательницы в таких случаях они говорят: «Дома нельзя это делать, мама будет ругать. А я хочу попробовать, что у меня получится». Попытки ребенка докопаться до «истины» могут сыграть не одну злую шутку, как с ним, так и с окружающими.

Обычная реакция ребенка на условно-сексуальное поведение выражается в форме смеха, удивления, недоумения. Девочки завидуют мальчикам, у которых есть маленькая «штучка» и иногда просят родителей пришить такой же пальчик. Мальчики удивляются, что девочки «делают пи-пи» сидя, а не стоя. Мальчики могут смеяться над девочками, которые «потеряли» свой половой член, а девочки пугаются, увидев гениталии обнаженного отца. Они начинают отличать мальчиков от девочек по неодинаковым позам во время мочеиспускания и проявлять интерес к физиологическим различиям между полами.

Споры о последствиях обнажения родителей в присутствии ребенка ведутся достаточно долго. И. С. Кон на своём Интернет-сайте приводит данные опроса 200 американских студентов психологических факультетов:

1) о частоте сна вместе с родителями детей в возрасте от 0 до 5 лет, и между 6 и 11 годами;

2) о случаях наблюдения детьми обнаженных родителей или других взрослых в возрасте от 0 до 5 лет и от 6 до 11 лет;

3) об отношении родителей к проявлениям сексуальности детей;

4) о том, насколько свободно опрашиваемые чувствовали себя при разговорах о сексе с родителями;

5) их мнение о степени дискомфорта родителей при обсуждении с ними половых вопросов.

Результаты исследования не выявили фактов, свидетельствующих об отрицательном влиянии вида наготы родителей на формирование сексуальности их детей. Напротив, маленькие мальчики, видевшие своих родителей обнаженными, легче устанавливали физические контакты и привязанности, когда становились молодыми людьми. Если такой опыт имел место в возрасте от 6 до 11 лет, его последствием была склонность к вступлению в случайные половые отношения. Маленькие девочки, наблюдавшие своих родителей обнаженными, становясь взрослыми, характеризовались повышенной сексуальностью по сравнению со сверстницами; какие-либо трудности при сексуальном общении у них не возникали. Если девочки видели наготу родителей в возрасте 6—11 лет, то, как и у мальчиков этого возраста, появлялась склонность к ранним половым связям, хотя достоверность этих данных вызывает определенное сомнение.

Мальчики, которые спали в одной постели с родителями в возрасте до 5 лет, характеризовались по достижении взрослого возраста повышенной самооценкой, чаще вступали в сексуальные отношения и имели повышенную склонность к сексуальным контактам по сравнению с другими мужчинами. Женщины, которые в раннем детстве спали с родителями, испытывали меньший дискомфорт при физических контактах или установлении близких отношений по сравнению с другими женщинами. Ни у мужчин, ни у женщин не отмечено отдаленных отрицательных последствий сна в постели с родителями в детском возрасте. Совместный сон детей с родителями нормальное явление, но этот вывод исследователей нельзя считать окончательными, и будущие систематические изучения детской сексуальности просто необходимы.

К тому же, выводы, базирующиеся на опросах взрослых, чаще всего недостоверны, так как люди могут плохо помнить свои ощущения в детстве или скрывать какие-то воспоминания из-за желания выглядеть «нормальными». Попытки анкетирования детей или опроса их для получения информации о половых ощущениях и поведении всегда будет встречать резкое сопротивление со стороны родителей, усматривающей в таких исследованиях подрыв моральных устоев общества.

Около полувека назад С. Голдберг и М. Левис представили примеры того, что первые половые различия в поведении мальчиков и девочек обнаруживаются у них уже в возрасте около года. Матери и дети ими наблюдались в игровой комнате с широким ассортиментом игрушек. Каждая мать должна была спустить ребенка со своих рук, поставить на пол и наблюдать, не вмешиваясь, за игрой. Девочки менее охотно, чем мальчики, сходили с рук матери, держались ближе к ней, чаще оглядывались на нее и возвращались, чтобы прикоснуться к ней. Через 15 минут дети и игрушки были разделены барьером. Девочки кричали и бежали к матери за помощью, мальчики направлялись к концу перегородки, возможно пытаясь обойти ее. Различались и стили поведения. Девочки больше сидели и играли игрушками. Мальчики были подвижнее, бродили от игрушки к игрушке, толкали девочек. Через полгода эксперимент был повторен с теми же участниками. К этому времени матери уже больше разговаривали с девочками, чем с мальчиками. Ученые сделали вывод о том, что, учитывая больший физический контакт девочек с матерью, сначала мать служит инициатором контакта, а затем девочка своими ожиданиями и требованиями поддерживает и стимулирует этот контакт.