Чтение онлайн

По оценкам специалистов в области детской сексуальности, на данном этапе моделируются макросоциальные роли (профессиональные и семейные) и создаются основы сексуальной культуры за счет развития способности конструктивного общения со сверстниками, которая сохраняется на протяжении всей жизни. Ключевые социальные факторы, способствующие формированию сексуальной культуры, это общение в семье и игры со сверстниками. Именно от сверстников большинство детей получают информацию о половой жизни, осваивают соответствующую терминологию и не всегда адекватно употребляют ее в общении со взрослыми. Детские сексуальные интересы в этом возрасте могут проявляться в широком поведенческом спектре от непринужденного и невиновного любопытства, свойственного подавляющему большинству детей, особенно посещающих детские дошкольные учреждения, до провокационной раскованности и открытой вербальной агрессивности с использованием обсценной лексики.

В этом возрасте ребенок начинает понимать, что есть тема, о которой не принято говорить. Но пытается удовлетворить естественное любопытство, задавая вопросы, делая замечания и оценивая происходящее. Это время, когда их интересует проблема, откуда происходят дети и где они до этого были. Объяснения в первую очередь ложаться на родителей. Такая важная проблема полового воспитания ребенка, как ответы на детские вопросы о сексе обрушиваются на плечи родителей довольно часто. И нередко папы и мамы просто не готовы к ним, а этому надо учиться и быть готовым к «экзамену»

Дети нередко оказываются свидетелями или участниками сексуально окрашенных сцен и ситуаций. При этом им не всегда самим просто разобраться в том, как надо поступить, и чаще всего они ориентируются на предполагаемую реакцию окружающих. Причина в той особой значимости, которая выраженная бурной реакцией взрослых. Довольно часто встречаются сцены, когда на мониторе прокручивается видео– ролик с легким эротическим подтекстом, который не сразу бывает понятен даже некоторым взрослым. Но присутствующая на просмотре целомудренная бабушка может так бурно отреагировать на увиденное, сделав акцент на «грязи» и «похабщине», что присутствующий рядом трех-четырехлетний ребенок сразу же попросит объяснить ему: «А что это было?!»

В общении со сверстниками, в первую очередь в полоролевых, «семейных», играх, требующих выполнения определенной роли – жениха, невесты, отца, матери, ребенка и т. д., примеряется половая роль, отражающая различные аспекты человеческих отношений, в том числе и сексуальных. Такого рода «семейные» игры в зависимости от информированности детей могут отражать широкий репертуар гендерного поведения взрослых: от подражания поведению родителей (чтение отцом газеты перед телевизором, выполнение матерью работ по дому) до инсценировки домашних скандалов. При участии в играх детей разного возраста младшие сначала выполняют роль дочки, сына, а по мере взросления и обучения переходят на роли матерей и отцов.

По данным В. К. Лосевой и А. И. Лунькова (1995), к 5—6 годам ребенок уже твердо идентифицирует себя с полом и осознает необратимость половой принадлежности. В этом возрасте окончательно формируется константность пола, психологически «переделать» его практически невозможно. Дети даже кукол теперь называют не так, как в 3—4 года («дядя, тетя»), а по взрослому: «мужчина, женщина». К 6 годам ребенок хорошо понимает, что пол – это навсегда и мальчик, когда вырастет, будет мужчиной отцом, а девочка – женщиной и матерью. Правда, в восприятии ребенка дистанция между ним и взрослыми людьми его пола значительно больше, чем между ним и сверстниками другого пола.

Если у некоторых 6-тилетних детей в поведении отчетливо проступают ролевые элементы, то это вовсе не означает, что формирование полоролевого стереотипа начинается в парапубертатном периоде. Просто в переходной зоне (5—7 лет) сосуществуют дети, у которых еще продолжается парапубертатный период, и те, у кого уже начался препубертатный. Наличие этой буферной зоны позволяет несколько притормозить быстроразвивающихся и «подтянуть» тех, кто развивается медленнее.

Если по завершению парапубертатного периода ребенок сохраняет двойственную гендерную аутоидентификацию или вообще избегает этой темы, то это может служить указанием на возможность развития редкого, но наиболее тяжелого сексопатологического синдрома – транссексуализма.

Таким образом, основной характерной особенностью сексуального развития в парапубертатном периоде является формирование полового самосознания. Ребенок для себя отвечает на вопрос «Кто ты?» и к 5—6 годам уже твердо идентифицирует свою половую принадлежность, понимая её необратимость. Сексуальные игры и младенческая мастурбация – еще условно-сексуальное поведение, отражающее первые шаги в сексуальном развитии на данном онтогенетическом этапе.

Следующий этап онтогенеза сексуальности – препубертатный или предподростковый период – длится с 5—7 до 11—13 лет. Это время формирования полоролевого поведения (или полоролевого стереотипа). В некоторых научных работах и в художественной литературе этот возраст иногда называют отроческим. Собственно, в словаре Даля устаревший термин отрок означал ребенка с 7 до 15 лет, младшего княжеского пажа, работника (слугу или батрака) и просто шалуна, сорвиголову. Отрочество – возраст между детством и юностью, и если традиционно считать юностью возраст от 14 до 18 лет, то именно отрочество с учетом акселерации развития во второй половине ХХ века почти идеально заполняет предподростковую возрастную нишу. В педагогике это младший и «полусредний» школьный возраст.

Если формирование полового самосознания в ранние годы отвечает на главный эволюционный вопрос «кто ты – мужчина или женщина?», то становление полоролевого стереотипа отвечает на не менее важный вопрос: «какой или какая ты?». Основная задача этого этапа – оснастить развивающуюся сексуальность инструментом репрезентации своей половой сущности и системой ожиданий по отношению к будущему партнеру, позволяющей прогнозировать его поведение.

Половые роли выходят за рамки собственно полового поведения и захватывают широкий спектр психологических, социальных и культурных отличий мужчины и женщины. Система половых ролей достраивает половое самосознание и формирует феномен половой идентичности. Половая роль – это определенная система предписаний и стандартов поведения, которые должен усвоить и которым должен соответствовать индивид, чтобы его признали мужчиной или женщиной. Половая идентичность – единство поведения и самосознания индивида, причисляющего себя к определенному полу и ориентирующегося на требования соответствующей половой роли. По выражению Мани, «половая идентичность – это субъективное переживание половой роли, а половая роль – публичное выражение половой идентичности», которое может быть представлено утверждением «Я как женщина» или «Я как мужчина».

Для предметного вхождения в полоролевое поведение необходимо остановиться на анализе термина «идентичность». В отечественной психологии используются два схожих понятия: половая идентичность и гендерная идентичность. Однако за каждым термином стоит различное понимание данного феномена. Так термин «половая идентичность» используют исследователи, придерживающиеся взглядов, согласно которым «женское» или «мужское» в личности во многом биологически детерминировано. Термин «гендерная идентичность» предпочитают те, кто «создание гендера» считает элементом культуры, а «мужское» и «женское» представляет как социальные конструкты» (Кон И. С. 1989).

Во многих отечественных работах и в переведенных на русский язык трудах западных исследователей по воле переводчиков данные термины часто используются как синонимичные и взаимозаменяемые. По сути, для описания дихотомии социального и биологического в онтогенезе сексуальности необходимы минимум два понятия. В русском языке эквивалентом биологического является «половой» (например, отбор, диморфизм, размножение, инстинкт, влечение и т. д.). Соответственно, понятие «сексуальный» относится к переживаниям, чувствам и поведению, а также некоторым физиологическим компонентам копулятивного цикла, то есть включает преимущественно социально-психологические категории. В зарубежной литературе аналогом термина «пол» является «sex», поэтому понятие «гендерный» во многом охватывает те же функции, что и «сексуальный» в русскоязычной литературе, одновременно разделяя эти понятия на «мужское» и «женское». Зато в русском языке понятие «сексуальный» включает многое из того, что в англоязычной литературе обозначено как «эротический». Эта понятийная ассиметрия вызывает известные разночтения при попытке разграничения перечисленных феноменов. Есть еще и определенные терминологические традиции в естественных и гуманитарных науках, поэтому известное смещение понятий, которое иногда порождает иллюзию нового знания, было бы крайне неразумно возводить в абсолют истины. К тому же, научная объективность требует при использовании терминологических конструкций точно указать, в рамках какой из граничных концепций рассматривается та или иная проблема. Эти соображения в равной степени касаются и набирающего популярность в сексологии термина «идентичность».