Чтение онлайн

Известно, что формирование индивидуального восприятия сексуальности происходит в процессе воспитания и отчасти основывается на отношении родителей к вопросам любви и сексуальных отношений. Это проявляется порой не только в конкретных высказываниях, или действиях родителей, но и в представлении ребенка о своих родителях. Например, мнение о «святости» и непогрешимости матери может сформировать у девочки огромный комплекс вины за собственные «нехорошие» действия и мысли. Иногда это может быть связано с мастурбацией. Возникает чувство вины за непозволительные действия, приводящие к удовольствию. Сам факт мастурбации может вытесняться из сферы сознательного, однако остается рефлекторная связь между сексуальным возбуждением и мучительным чувством стыда и вины.

Сами родители, по мнению некоторых авторов, делятся на 4 группы по их отношению к вопросам половой социализации детей.

Репрессивные родители. Они внушают ребенку, что секс и половая жизнь – грязь и непристойность. Вся их деятельность по половому воспитанию сводится к строгим фразам: «это неприлично», «так нельзя», «это опасно» и т. д.

Избегающие родители. Эти родители всеми методами избегают разговоров на половые темы или сводят их к длинным нудным лекциям.

Навязчивые родители. Эти родители рассматривают секс как полезное и здоровое человеческое явление, но секс у них – в центре жизни. Они могут выставлять напоказ детям свою половую жизнь, приводя малышей в полное замешательство, раздражая и подавляя их.

Экспрессивные родители. Родители с таким отношением к половым вопросам не выделяют проблемы секса из остальных других проблем, но считают их не заслуживающими того, чтобы сосредотачивать на сексуальности своего внимания. Они рассматривают секс как естественный жизненный процесс, и при необходимости, готовы открыто обсуждать все связанные с ним вопросы. Считая, что это совершенно нормальное здоровое явление они устанавливают определенные рамки поведения для детей.

Очевидно, что эта типология родителей не полная и здесь не хватает пятой группы – «оптимальных» родителей, которые просто и доступно отвечают детям на все интересующие их вопросы, живут дружно, в любви и гармонии, показывают своим личным примером тот идеал отношений, который они бы хотели видеть у своих детей. Но даже у этих родителей различные пути достижения целей половой социализации.

Согласно Карлу Юнгу, каждая личность имеет как мужские, так и женские черты и для достижения целостности необходимо осознать и развить все стороны личности. Это, конечно, не отрицает и не умаляет естественной разницы между полами, которую устанавливает природа. Тем не менее, углубление дифференциации половых ролей проявляется в том, что мальчики на каком-то этапе больше предпочтения отдают математике, физике, а девочки литературе, иностранным языкам, биологии. Рассогласование образов идеального и реального «Я» у мальчиков с возрастом усиливается, а у девочек нет, мальчики больше чем девочки подвержены травмирующему влиянию разлучения с семьей. Обыденное сознание сильно преувеличивает альтруистическую репутацию девочек. Мальчики выполняют мужские задания лучше девочек, но в старших классах при соревновании с девочками уступают им. Существует обилие опросов по половым ролям в этом возрастном периоде, в которых подчеркивается существенное влияние на половые роли исторических, социальных, педагогических аспектов, обусловленных множеством причин.

На возраст ребенка с 5—7 лет до 11—13 лет приходится ответственная пора формирования стереотипа полоролевого поведения. Мальчикам и девочкам за короткий срок необходимо усвоить основные стандарты, предписания, нормы, ожидания, разумеется, с поправкой на возраст, которые существуют в социокультурном окружении для мужчин и женщин. Возрастной интервал старта (и финиша) этой гендерной гонки в два года не случаен, за его пределами лежат случаи задержки или ускорения психосексуального развития.

Возраст пяти-семи лет – время активного подготовительного социокультурного развития и психосексуальной дифференциации. На этом, предстартовом этапе моделируются способности конструктивного общения со сверстниками, старшими и младшими по возрасту, складываются интересы и предпочтения определенных видов деятельности, представления о жизни семьи и многое другое. Ключевые социальные факторы, способствующие формированию полоролевого поведения – это общение в семье и в большей степени со сверстниками. Некоторые авторы сравнивают психосексуальную дифференциацию с овладением чтением, где знание букв – еще не умение читать, и, тем более, не потребность в чтении или знакомстве с литературой. Джон Мани сравнивал процесс психосексуальной дифференциации с передачей эстафеты усложняющихся программ развития от одного уровня к другому. При каждой такой передаче возможны ошибки. Они переносятся в последующие программы, увеличивая риск отклонений в ходе дальнейшей дифференциации. И. С. Кон считает, что, по многим параметрам социального и эмоционального развития ребенка решающую роль играют не родители, а сверстники, которые замечают нарушение неписаного гендерного кода и жестоко наказывают его нарушителей. Причем женственных мальчиков отвергают мальчики, зато их охотно принимают девочки, а маскулинных девочек, наоборот, отталкивают девочки, но принимают мальчики..

Референтные группы (источники моделей поведения), по М. Кле (1990), включают: 1) сверстников – эта группа определяет вкусы, предпочтения, язык и способы индивидуальных или половых взаимодействий, т. е. модели поведения, соотносимые с изменчивыми социальными и культуральными нормами; 2) родителей – в тех сферах, где культурные нормы стабильны и тогда, когда решения имеют долговременные последствия.

Еще пятнадцать лет назад выяснилось, что ролевые ориентации девочек сдвинулись в сторону противоположного пола несколько больше, чем мальчиков. Причина этого явления усматривалась в педагогических установках родителей. Матери положительно относились к любой помощи детей. Отцы не одобряли помощи дочерей в «мужском» труде, но помощь мальчиков мамам в «женском» труде считали вполне допустимой. Правда, самим мальчикам такая помощь нравилась, а отцы считали, что мальчикам это не по душе. Отцы спокойнее матерей относились к агрессии детей в адрес младших и гостей, придавали меньше значения конфликтам ребенка, чаще отзывались на просьбы детей помочь им в игре, но более жестко относились к вопросам о происхождении детей. Матери же были внимательнее отцов к физическим жалобам ребенка и находили больше различий между мальчиками и девочками. Отношение детей к наказанию также было различным. Мальчики считают, что право наказывать их имеют оба родителя, но «справедливые» наказания приписывают матери. Девочки же отдают право на наказание преимущественно матери, но считают справедливыми и наказания, исходящие от отца.

Некоторые ученые отмечают, что у большинства девочек, обнаруживающих маскулинное поведение в препубертатном возрасте, с наступлением полового созревания происходит феминизация, тогда как фемининность у мальчиков может быть предвестником ролевого конфликта в подростковом возрасте. Кроме того, «норма реакции» для женского пола вообще шире, и диапазон приемлемости вариаций женского поведения больше, чем мужского. Правильное поведение родителей во многом определяет формирование адекватной половой роли у ребенка. При эмоционально сдержанном, требовательно-властном отношении матери и ласковом, разрешающем отношении отца девочки часто обнаруживают маскулинное, а мальчики – фемининное поведение.

С поступлением в школу появляются новые образцы для подражания, возрастает роль общения со сверстниками. На этом этапе типично разделение коллектива и противостояние по половому признаку. Благодаря этому антагонизму возрастают требования к проявлениям мужественности или женственности, почти полностью исключаются компромиссы в выборе половой роли. Дружная детсадовская группа, приходя в школу, распадается на два «враждебных» лагеря. Эта гендерная сегрегация и гомогенизация групп сопровождаются большей сплоченностью мальчиков, так как приобретение мужских качеств связано с большими физическими и психическими усилиями и требуют групповой солидарности.

Инициативной группой гендерной поляризации выступают быстро развивающиеся дети. По мере дозревания претендентов эти группы пополняются из общей диффузной массы одноклассников гендерными рекрутами. Отношения между гендерными группами носят характер идейного противостояния и локальных конфликтов. Главным лозунгом «мужской» идеологии является: «Девчонок не берем», причем толкование причин подобной дискриминации выглядит довольно наивно: «Они все подлизы и ябеды». Девочки тоже не остаются в долгу и категоризируют мальчиков, как хулиганов и двоечников. При этом, в одном качестве наблюдается поразительное взаимное единодушие: и те и другие считают оппонентов дураками и дурами. Эта дефиниция безотносительна к учебным успехам, уровню интеллекта и приобретенным навыкам (игра в шахматы, занятия живописью и музыкой, спортивные успехи, компьютерная грамотность), она отражает неприятие чужих гендерных позиций в целом.

Военные действия в младшей школе носят игровой «жизнесберегающий» характер: дергание за косички, метка приклеиванием жвачки (раньше – обливанием чернилами), обстрел оппонентов мягкими снарядами из резинок и духовых трубок, подбрасывание им пугающих предметов и «приколов» из арсенала «индустрии ужасов», перепрятывание личных вещей в целях психологического подавления «противника», распространение слухов, слив информации учителям и родителям. Правда, на высоте разгулявшихся эмоций обидчик может получить портфелем по голове и даже уйти в нокаут. Впрочем, эти редкие эксцессы не сопровождаются озлоблением и длительной враждой.