Чтение онлайн

— Да, государь, ждать и готовится. Это всё, что я хотел сказать.

— Хорошо. Слушайте мой приказ: разослать архэтам Амонии, Санреса и Шохея повеление готовиться к Священному Походу. Это самый трудный из всех возможных путей, так что пусть лучше будут готовы к худшему. Отправить посланника Герэсиа Илле, Великому Князю Роиана, его войска тоже пригодятся нам. И конечно, написать Вейну. Впрочем, если он собрался в Амонию, то упомяните о нём в послании к Этельдору. Об Альхаре позже. И наконец, пусть драконоведы Тол-Юсэ отправятся в вулканические пустоши на переговоры с красными ящерами, хотя бы раз эти бездельники должны принести пользу. Теперь пусть говорит шетум Каинен.

Аврентий поднялся, огладил длиннополую шеэ. Заговорил, не скрывая гнева:

— Я согласен с доводами тонхэта. Мы и впрямь, как верные служители Каинен, в ответственности за уничтожение заразы, имя которой учение Раукар. Однако, государь, хуже врага может быть только изменник. Джайхэт Норина не просто покрывает отступника Лейхте, прикрываясь своими дикими законами, но и имеет наглость требовать для него прощения. Неужто в Норине мало заклинателей света? Нет, он взял с собой именно этого мальчишку-перебежчика! Я считаю, что это оскорбление для всех нас.

— Вы ослеплены злостью, шетум, и не видите главного, — строго заговорил император, — пусть на этом мальчике тяжкая вина, но он и впрямь искупил её. Погасить Костёр Раукар! Это сделает не всякий жрец, и вам это известно.

— Но, государь, он отступник!

— Я не спорю. Он хотел изучать чары для себя, а не во имя служения Светоносному. Свобода выбора — это опасное заблуждение. Однако норинский, как вы сказали, дикий закон избавил его от этих иллюзий. Своим поступком Лейхте доказал большую преданность Каинен, чем если бы остался обычным служителем.

— Великий Храм в любом случае не примет его, — отрезал Аврентий, глядя императору прямо в глаза.

— Я знаю. Но он и не просил об этом. У юноши знатная семья, я разрешу ему вернуться к ней. Что же до джайхэта Вейна, то я полагаю, что он и впрямь действовал с умыслом, но не мне сомневаться в мудрости человека, прожившего более трёхсот лет. Вам есть, что сказать ещё, шетум?

— Нет, благодарю, государь.

Аврентий понуро опустился на стул, следом по слову Тордэана поднялся лэйтир Ордена Рассвета. Иннэар казался похожим на одного из Небесных Ратников, какими их изображали в священных книгах: высокий и статный, со светлыми волосами и ярко-синими глазами. Более того, для своего чина он был и очень молод: ровесник императора.

— Мой государь, я бы хотел сказать о вэнире Бэррааре. Его храбрость во время битвы за Мирьех достойна всяческой награды. Не каждому из жрецов может явиться Меч-Сполох. Мне бы хотелось испросить для него высшей награды.

— Я распоряжусь. Он получит Знак Безупречности.

— Благодарю, государь. Орден Рассвета показал свою силу и преданность, вы можете рассчитывать на нас и впредь. Полагаю, что в случае Священного Похода на наши плечи ляжет ответственность за мир внутри империи. Уверяю, Орден готов, государь. Однако нам, боюсь, недостанет тех средств, что выделяет Тол-Кемира.

— Империя не может жалеть керов на свой верный щит. Шехэт Ирмонд, — Тордэан обратился к Кобу, чьё широкое лицо становилось всё более понурым с каждым произнесённым в этом зале словом, — я приказываю в полтора раза увеличить довольствие Ордена. Скажете ещё что-нибудь, лэйтир?

— Это всё, государь. Litu Kainen`eme!

— Litu Kainen`eme! Пусть говорит советник Коб.

Шехэт Ирмонд встал с неожиданной для его веса стремительностью, ему явно хотелось высказаться.

— Моя душа, государь, жаждет лишь одного — мира. Ибо война — это непомерные расходы, особенно та война, что не предполагает трофеев. У меня едва не поседели волосы, когда зачитывали письмо Этельдора. Какой урон! Какой чудовищный урон понесла бедная Амония! И я говорю не про одни разрушения. Сборы, размещение, снабжение войск, выплаты похоронных, награды победителям, перебои с торговлей, беженцы… И всё это бременем на казну! Нет, мэйниры, я даже представлять не хочу, что будет, если подобное повторится. Всё моё существо противится идее Священного Похода, но я готов поддержать его со всей самоотверженностью, на какую способен, если он позволит избежать подобных вторжений в дальнейшем. Тол-Кемира будет готова нести военные расходы, но я призываю… нет, умоляю! Государь и вы, советники, прошу, будьте благоразумны! Империи пришлось собирать себя по кусочкам после Альзара, и я не хочу, чтобы подобное повторилось. У меня всё, государь. — Он сел, вытирая шёлковым платочком выступившую испарину.

Император долго молчал, обдумывая эти простые, лишённые высоких смыслов слова. Коба не волновали игры Богов, не прельщала военная слава, повелитель монет не видел в них смысла. Тордэан не разделял этих взглядов, но в одном был согласен: мир — величайшая драгоценность для его страны.

— Благодарю, шехэт. Уверен, что беспокоиться не стоит. Нам не откажет священное чувство меры, при всём желании изгнать прислужников Раукар обратно в Бездну. Пусть говорит градоначальник Джарво.

Речь старого щёголя превзошла предыдущие краткостью:

— Дерзайте на любое начинание, государь, я сохраню ваш Эзер.

— Воистину, нет цены вашей верности, Ксит! — рассмеялся император, назвав энхэта по имени, что означало высшую степень одобрения. — Я услышал мнение Совета. Теперь же я прошу слова у нашего гостя, Лазурного Князя Миллена. Каков будет ваше мнение, энкеро?

В первое мгновение Эжен растерялся. Всё это время он внимательно слушал советников, обдумывал сказанное ими, сопоставлял с собственными взглядами, строил предположения о будущем, и как-то совершенно забыл, что приглашён не в качестве зрителя. Впрочем, он быстро собрался с мыслями: если уж назвали князем, нужно ответить соответствующе.

— От имени народа страны Небесного Дракона, я Эжен де Итель, Лазурный Князь Миллена, напоминаю о своей верности союзному долгу. В случае нового вторжения, войны или Священного Похода я обещаю лично привести десять тысяч воинов Бэльхаир — нового княжеского войска.

Главные слова прозвучали. Он долго обдумывал это решение. Раздирался между нежеланием начинать правление с войны и пониманием того, что это едва ли не лучший способ сплотить страну и проверить в деле новое войско. Кроме того, империя должна быть уверенна в обязательствах Миллена.

— У меня не было и тени сомнения, энкеро, — Тордэан позволил себе мимолётную дружескую улыбку. — В свою очередь и империя напоминает о своей верности союзу. И если Миллен подвергнется нападению, то воины Алого Солнца, не раздумывая встанут на его защиту. — Он на несколько мгновений замолчал, после чего вновь обратился к Совету. — Я благодарю вас за откровенность и мудрость. Однако, на сегодня Seliri — не единственная наша забота. Я говорю об Альхаре. Меня всё более беспокоят вести с юга, мало того, что Старая и Новая Ольтрия опять начали воевать, чем испортили нам всю торговлю, так и султан Азиз опять перекрыл границу. В письме Улладжар рассыпается в любезностях, а свой поступок объясняет обычной проверкой и необходимостью уничтожить запрещённый к ввозу товар. Но что там происходит на самом деле… О, эти энфиты себе на уме, конечно, могущественные маги! Но без торговли с нами их города давно пришли бы в упадок. Мне казалось, что при новом султане они наконец поняли пагубность обособления от мира, однако они снова берутся за старое. Теперь я не уверен даже, что смогу рассчитывать на их верность в случае войны. Опять же, эти жрецы Раукар тоже были альхарцами… Да, изгнанниками, слугами поверженного Хусаина, но всё равно — одна кровь. В конце концов, именно Азиз в своё время отпустил их, а не казнил. Значит, вина за Мирьех косвенно лежит и на нём. Мэйниры, мне бы не хотелось раздора ещё и с Альхаром, но союзнику необходимо напомнить о долге. Что предложите вы?

На этот раз он ни к кому не обращался напрямую, и Совет притих, размышляя, в воцарившейся тишине было слышно, как скрипит по бумаге палочка-чиэ в руках писаря.

— Эта задача не кажется мне сложной, государь, — как не странно первым взял слово Вьюрок. — Что бы о себе эти маги не думали, они всё-таки люди с вполне человеческими слабостями и желаниями, а значит, у каждого их поступка есть причина, и если они решатся на предательство, то лишь в том случае, когда оно будет полностью оправдано. Сейчас явно не это время. От династии Хусаинов энфитам досталось тяжёлое наследство, нынешний Альхар не выдержит ни войны, ни торгового противостояния с империей. Однако нужно убедиться, что он не попробует начать такое противостояние впредь. Было бы неплохо привлечь энфитов к союзу против Раукар в возможном Священном Походе. Однако маги Альхара очень себялюбивы, поэтому нужно заставить энфитов поверить, что они, помогая империи, в первую очередь делают лучше для самих себя. Например, известно, что магов более всего манят знания, и редкий альхарец устоит пред искушением познать тайны Бездны.